Ядрёна медь, эта девчонка прямо-таки включила режим «Снежной Королевы» на максималках! После того внезапного, горячего поцелуя в клубе «Мандрагора» между нами пролегла полоса отчуждения, заминированная противотанковыми ежами.

Я пытался пару раз подступиться, перехватить её в коридоре, что-то спросить, просто завести непринужденный разговор. Но ответом мне всегда были поджатые губки, ледяной взгляд сквозь меня и презрительное фырканье. Она отворачивалась, вздергивала точеный носик и уплывала в компании Глеба Долгополого или Варвары, оставляя меня стоять в дураках.

Никакого вразумительного ответа по поводу её такого возмутительного поведения я, естественно, не получал.

Вроде взрослая девка, без пяти минут боевой маг, а вела себя как обиженный ребёнок в песочнице, у которого отобрали любимую лопатку!

Ну да, я ляпнул тогда про Глеба, сбил романтический настрой. Но я же хотел, как лучше!

Впрочем, я себя тоже не на помойке нашёл и бегать за фыркающей лисицей, высунув язык, не собирался. У меня за плечами семьдесят лет суровой жизни ведаря, я этих женских манипуляций навидался столько, что тошнит.

Хочет играть в молчанку? Да ради Бога! Флаг в руки, барабан на шею, перо в попу и пусть летит на север. Почему на север? Потому что там самое место для Снежной Королевы!

Я плюнул на эти амурные страдания и всё своё свободное внимание переключил на изучение флоры и фауны Опасных земель, а также на командную работу.

В прошлой жизни я никогда не любил ходить на оборотней без тщательной, подготовки. Мы с Мишкой и Мизуки дневали и ночевали в библиотеке. Я заставлял ребят зубрить повадки Студенистых Грызов, изучать слабые места Костяных Ершей, запоминать ареалы обитания Пепельных Кровососов. Я рисовал на доске схемы упреждающих ударов, заставлял Владу и Густомысла моделировать ситуации, когда их стихии должны сливаться в единый защитный купол.

Всё-таки от моего уровня знаний и моей командирской хватки зависели жизни моих друзей. Я принял ответственность за этих ребят. И я не мог их подвести! Ошибка на Рубеже может стоить оторванных конечностей и пробитых черепов. Всё-таки как бы не смотрели за этим инструкторы, но фатальные исходы случались.

И вот, время ожидания истекло. Наступил день накануне отъезда.

Вечером, после сбора вещей, меня позвал к себе в кабинет отец.

Святослав Васильевич сидел за своим массивным дубовым столом. Освещение было приглушенным, горела только зеленая настольная лампа.

— Присаживайся, Елисей, — голос отца был тихим.

Я опустился в кресло напротив. Батя смотрел на меня долго, молчал. Я смотрел в ответ и видел главу древнего боярского рода, отправляющего солдата на первое боевое задание.

— Завтра вы отправляетесь на Рубеж, — наконец произнес Святослав Васильевич, сцепив пальцы перед собой. — А это уже серьёзно. Опасные земли не прощают глупости, слабости и трусости. Впрочем, они ничего не прощают.

Я молча кивнул. Уж кому-кому, а мне об этом рассказывать не нужно. Сталкивался с существами оттуда. И знакомства эти были не из приятных.

Отец подался вперед:

— Дам тебе пару напутствий, сын. Запомни их крепко-накрепко. Первое: всегда оставайся с холодной головой и горячим сердцем. Страх для человека — это нормально, он позволяет нам выживать. Но поддаваться панике ни в коем случае нельзя. Управляй своим огнем так, чтобы не дать ему выжечь собственный разум. Второе: следи не только за врагами, но и за друзьями. Опасные земли сводят с ума, но также они срывают маски. Люди могут повести себя непредсказуемо, когда в лицо дышит смерть. Твоя задача, как командира, вернуть всех целыми и невредимыми. Я верю в твою команду, но доверяй всегда только одному себе. Понял меня?

— Понял, отец. Верну всех. И сам вернусь, — твердо ответил я, выдерживая его взгляд.

Святослав Васильевич скупо улыбнулся и кивнул. Обнял меня и потрепал по голове:

— Совсем недавно ты лежал в колыбели и гугукался с игрушками, а теперь должен вступить во взрослую жизнь. Как же быстро летит время…

Я улыбнулся в ответ:

— Да уж, три вещи никогда не возвращаются обратно — время, слово и возможность.

— Мудрые слова, сын! Ты повзрослел! Стал настоящим бояричем, который защищает своих людей, а не прожигает деньги родителей! Ладно, ступай, тебе ещё нужно набраться сил перед полётом! — кивнул отец и ещё раз обнял.

Я тоже прижался к крепкой груди.

Когда я вышел из кабинета, в коридоре меня перехватил Яромир. Брат выглядел уставшим, но зато в его глазах снова появился тот самый, знакомый мне теплый огонек.

Он подошел, крепко обнял меня за плечи, похлопав по спине так, что у меня ребра скрипнули.

— Ну что, братишка… Завтра начнется взрослая жизнь, — Яромир подмигнул. — Ты там поразвлекайся от души, слышишь? Покажи этим тварям, как жарит пламя Ярославских!

Я недоуменно сдвинул брови:

— Поразвлекайся? Ярик, ты серьезно? Это же Рубеж, там монстры, кровь и кишки на ветвях. Что ты имеешь в виду под «поразвлекайся»?

Яромир рассмеялся, облокотившись о стену.

— Эх, Еля… Ты просто не знаешь специфику этого Выездного Испытания. Слушай старшего брата. Это первый и последний раз, когда вам, «младенцам» с первого курса, дадут от души повозиться в песочнице, почти не рискуя откинуть копыта.

— В песочнице? — я хмыкнул. — С настоящими монстрами?

— Именно! — Ярик назидательно поднял палец. — Вся эта комиссия из имперских генералов и магов-Ратоборцев будет сидеть в защищенном бункере, попивать горячий кофеек и смотреть на вас через сеть дронов. Территория испытания — это специально выделенный, закрытый буферный сектор. Да, там есть твари. Да, они хотят жрать. Конечно, с вас не будут сдувать пушинки. Могут руку сломать, могут пожевать немного. Но и умереть вам там не дадут! Понимаешь? Если комиссия увидит, что ситуация выходит из-под контроля, или если в ваш сектор забредет неучтенная тварь высшего ранга, вроде Курганного Мертвяка, то вмешаются кураторы. Они накроют сектор заклинаниями или вышлют группу перехвата. Так что бейтесь в полную силу, не экономьте живицу. По крайней мере так было при моем подтверждении ранга. Покажи им всё, на что способен, Елисей!

— Но как же с теми, кто там умер?

— Скажу тебе по секрету — это специально распространяемая страшилка. Никто на самом деле там не погиб, но это вам должны сказать после Испытания. Я не должен тебе этого говорить, но… Ты же мой братишка! И ты стоял рядом со мной плечом к плечу, так что доверить я тебе могу всё!

Я кивнул, переваривая информацию. Значит, подстраховка всё-таки будет. Это слегка успокаивало, но расслабляться всё равно не стоило. «Не дадут умереть» — это понятие растяжимое. Инвалидом на всю жизнь тоже остаться не хотелось.

Вечером, когда я уже закончил паковать свой рюкзак с медикаментами, запасными обоймами к пистолету и сухпайком, в дверь тихонько постучали.

На пороге возникла Матрёшка.

Горничная держала в руках серебряный поднос, на котором исходил паром пузатый заварочный чайник и возвышалась гора румяных пирожков. Глаза у девчонки были красные, опухшие, а нос подозрительно шмыгал.

Она поставила поднос на столик и тут же ударилась в слёзы. Заголосила так, что могла разбудить мёртвых.

— Боярич, Елисей Святославович… Я тут пирожков напекла. Как же вы там, в этих землях проклятущих, без моих пирожков? — запричитала она. — Там же твари всякие зубастые! А вдруг вы простудитесь и пирожок не съедите? А вдруг вас там укусит кто за место филейное⁈ Вы ж пирожков-то покушайте, я с мясом напекла, ваши любимые… Ой, горюшко-то какое! Кушайте-кушайте, пока не остыли…

Я только вздохнул, возведя очи горе. Ну вот, началось в колхозе утро.

— Матрёна, прекращай сырость разводить! — строго сказал я, откусывая горячий пирожок. И в самом деле вкусный. — Ммм, вкуснятина-а-а! Да хорош хныкать! Чё ты? Не на верную смерть иду, а на экзамен. И нечего меня хоронить раньше времени.

— Я… я не хороню, боярич! — всхлипнула она, шмыгнув носом. — Я просто переживать буду очень!