Эти напыщенные индюки сейчас вальяжно прохаживались в дорогих лыжных костюмах и красовались перед четырьмя хихикающими девушками модельной внешности. А их слуги в это время суетливо раздували угли в кованом мангале, накрывали раскладной стол деликатесными закусками и подготавливали дорогие снегоходы к «покатушкам».

К нашей машине тут же, сверкая пятками, подбежал бледный распорядитель. Он сходу начал рассыпаться в извинениях:

— Ваша Милость, господин Ярославский! Простите великодушно, ради всех богов! — залепетал он, заглядывая мне в глаза. — Я… мы не виноваты! Господа Романовы приехали буквально полчаса назад, гораздо позже вашего заказа, но… поймите меня правильно! Я просто физически не смог им отказать! Они же имперская родня, они могут одним звонком закрыть весь наш парк навсегда! Я умоляю вас…

Я скрипнул зубами, понимая, что мужик реально ни при чем. Мда, можно его понять. Против императорской крови не попрешь. Я заглушил мотор, вышел из теплого салона и, не обращая внимания на лебезящего распорядителя, прямиком направился к стоящему у мангала Семёну.

Моя ярь внутри начала медленно, но верно закипать.

— Добрый день, Семён Аркадьевич! — отчеканил я.

Троица Романовых обернулась. Семён, лениво покручивая в руке шампур с мясом, прищурился.

— Конечно, ваша неоспоримая родовитость предполагает некоторые… скажем так, административные послабления перед остальными гражданами Империи. Однако, смею напомнить, что именно эта площадка была зарезервирована и оплачена для меня и моих гостей. Неужели обслуживающий персонал забыл вас об этом уведомить? Или у вас проблемы со слухом?

Семён небрежно передал шампур слуге, вытер руки салфеткой и смерил меня высокомерным взглядом с ног до головы.

— А-а, Ярославский. Выживший мальчик, — он криво, издевательски хмыкнул. — Что-то такое эти холопы там пролепетали про чужую бронь. Но ответь мне, провинциал: разве бронь — это преграда для увеселения особ императорской крови? Мы захотели встать здесь. Мы встали. А вы… вы можете приехать и покататься в любое другое время. Завтра, например. Или когда мы накатаемся и соизволим уехать!

В его надменных словах явно сквозило: «Каким бы ты ни был сильным бойцом и представителем богатого древнего рода, ты всё-таки жалкий нищеброд и пыль под ногами по сравнению с императорской фамилией!»

Его братья, Никита и Евгений, стоящие позади, противно заржали, поддерживая вожака. Девицы в мехах тоже захихикали, прикрывая рты варежками.

Я втянул носом морозный воздух. Внутри меня бушевал пожар. Спорить сейчас с ними, лезть в открытую драку из-за куска снега было бы верхом идиотизма и себе дороже. Нападение на Романовых — это прямой путь на эшафот.

Но отступать, поджав хвост? Вот уж чего категорически не следовало делать!

Однако… Всё-таки мы заняли это место раньше, мы действовали по закону, и тоже могли претендовать на право стоять у этого чертова мангала. А уж то, что особы, приближённые к трону, позволили по-хамски занять наше место… Это в первую очередь ИХ проблемы воспитания, и распорядитель должен был (если бы у него были яйца) предоставить им другую площадку для увеселений.

Однако, если я отступлю сейчас, развернусь и уеду — это будет означать демонстрацию слабости рода Ярославских! В мире аристократов такие вещи не прощаются. Завтра вся Академия будет шептаться, что «Гроза Голиафа» слился перед мажорами из-за снежной простыни.

Вот такая вот хреновая, тупиковая дилемма…

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Я не хотел уступать! Я искренне, до зубовного скрежета этого не хотел! Мой старый ведарь требовал прямо сейчас влить живицу в кулак, броситься в драку, сломать Семёну нос и разметать эту троицу напыщенных болванов по заледенелым закоулочкам парка!

Но… Я отвечал не только за себя. Я отвечал за тех, кого привёз с собой в машине. За Мизуки, за мелкую Айко, за Егорку и дуреху Матрёшку. И если я сейчас взбрыкну, применю силу к императорской крови, то жестокая имперская ответка может ударить по ним. По невинным. А этого мне хотелось бы допустить меньше всего. Я не имею права рисковать их жизнями из-за собственной гордыни.

Я стоял, чувствуя, как горят щеки от гнева, и уже собирался сквозь плотно стиснутые зубы выплюнуть: «Приятного отдыха, подавитесь своими шашлыками!», собрать своих и уехать…

Как вдруг из-за моей спины раздался звонкий, кристально-чистый голос.

— Господа Романовы!

Я резко обернулся. Мизуки походкой хищницы вышла вперед. Она встала рядом со мной, гордо вскинув подбородок. В её миндалевидных глазах не было ни капли страха перед имперскими гербами.

— А как вы смотрите на цестное соревнование за это место у мангала? — громко, чтобы слышали все прихлебатели, спросила японка. — Как вы смотрите на настоясие гонки на ватрусках? Я проеду в паре с господином Ярославским. Он будет рулить, а я позади поеду на тюбинге. И мы вызываем любых двоих из вас! Трасса номер один. Кто придёт вторым или свалится с тюбинга, тот проиграет. Победитель забирает место спора и готовит своей команде саслык! А проигравсий… проигравсий прилюдно признает своё поразение и убирается проць! Ну как, имперская кровь не боится скорости?

На поляне повисла мертвая тишина. Слышно было только, как в мангале трещат березовые угли. Семён Романов поперхнулся воздухом, его глаза расширились от неслыханной дерзости.

Я же мысленно вознес молитву всем богам. Мизуки, девочка моя, ты просто гений! Изящный выход из патовой ситуации, не нарушающий имперских законов, но бьющий прямо по их раздутому эго!

— Отличное предложение, Мизуки-тян. Ну что, господа Романовы? — я с издевкой посмотрел на растерянную троицу. — Принимаете вызов? Или гордость позволяет вам только у администрации места отжимать? Погнали на снег!

— Ага! С этой девушкой? — произнесла одна из красоток, которые были с Романовыми. — Да она же изучала учение ниндзя! Да у неё сотня примочек в одежде.

— Я не побоюсь остаться и без одезды, если вы так боитесь, сударыня, — с вежливой улыбкой произнесла Мизуки.

— А что? Я согласна! В бикини на ватрушках я ещё не каталась, — ответила девушка. — Это будет интересно!

Ребята, я уже два с половиной месяца выкладываю каждый день по главе цикла. Если вам нравится то, что я пишу, то поставьте лайк.

Ядрёна медь! Я аж воздухом поперхнулся, услышав это заявление.

В бикини? В минус пятнадцать? На снежной трассе, где ветер хреначит так, что кожа краснеет через полсекунды?

— Я согласна, — ответила Мизуки.

— Да вы чего, госпожа Сато, там же снег и… холодно! — подала голос Матрёшка. — Я бы вот никогда в такую заморось не сунулась!

— Всё будет хоросо, Матрёна, — ответила боевая подруга.

Я перевёл взгляд на Мизуки. Японка стояла абсолютно невозмутимая, лишь в уголках тёмных глаз плясали дьявольские искорки.

А вот девица из свиты Романовых, ляпнувшая про бикини, осознала — на что именно она только что подписалась. Её напудренное личико слегка побледнело, но отступать было поздно — её кавалер, Семён Аркадьевич, тоже закусил удила.

Имперская гордость, мать её за ногу! Признать поражение от «замкадыша» и его «узкоглазой подружки» до начала состязания для Романова было сродни публичной порке.

— Отлично! — процедил Семён. — Ловлю на слове! Гонка на снегоходах с тюбингом позади. Трасса номер один. Экипировка — минимальная, чтобы никто не спрятал под курткой артефакты левитации или щиты. Посмотрим, как вы запоёте, когда отморозите свои… таланты.

— Семён… может, не надо? Холодно же… — пискнула его спутница, кутаясь в соболиную шубу.

— Надо, Кристина, надо! — отрезал Романов, сбрасывая куртку на руки подоспевшему лакею. — Императорская фамилия никогда не отступает перед вызовом!

Я лишь философски вздохнул. Ну что за детский сад, трусы на лямках? Хотя, если подумать, перспектива прокатиться с ветерком в компании полуголой Мизуки имела свои неоспоримые плюсы. Мой внутренний старик-ведарь только крякнул и покрутил пальцем у виска, а вот молодое восемнадцатилетнее тело радостно вбросило в кровь порцию адреналина.