Яромир перехватил монстра за лапу и… пустил по противнику волну огня. Температура вокруг них подскочила до тысячи градусов. Пламя Яромира охватило чудовище целиком. Монстр взвыл, костяная броня начала плавиться, стекая на землю раскаленным шлаком. Яромир ударил лбом в морду твари, заставив её отшатнуться, а затем, выпустил струю огня прямо из ладоней в упор и расплавил грудную клетку врага.

Елисей в это время зачищал переулок. На него выскочили сразу четверо. Мелкие, юркие, с длинными конечностями и клыкастыми мордами. Огненный Клинок выпустить не получилось — живица была на пределе. Что же делать?

«Интуитивный хват!» — всплыли в голове уроки Малютиной.

Елисей выхватил пистолет. В темноте, среди дыма и слепящих вспышек, он закрыл один глаз, сохраняя ориентацию.

Бах! Бах! Бах!

Пули нашли сочленения в телах мутантов. Первый упал с раздробленным коленом, второй лишился лапы. Елисей двигался как в танце — шаг, выстрел, разворот, короткий выпад ножом. Один из мутантов успел полоснуть его когтями по плечу, Кольчуга Души жалобно хрустнула, но выдержала. Елисей в ответ вогнал клинок твари в ухо, провернул два раза лезвие.

— Елисей! Сверху, берегись! — раздался надсадный крик Гордея.

Над кварталом кружили еще три крылатые бестии. Они заходили на бреющий полет, готовясь ударить по позициям гвардейцев. Елисей убрал пистолет — здесь нужно было что-то посолиднее. Он сконцентрировался, чувствуя, как живица бурлит в венах, откликаясь на зов боевого ножа.

— Огненные Лезвия!

Он сделал широкий взмах рукой, словно бросил невидимый диск. С кончика ножа сорвалась дуга ослепительного пламени. Она прочертила небо, увеличиваясь в размерах и гудя как реактивный двигатель. Первая бестия была рассечена пополам прямо в воздухе. Вторая попыталась уйти виражом, но Елисей послал второе лезвие, на этот раз вертикальное. Тварь лишилась крыла и камнем рухнула на крышу гаража. Третью гарпию снял Яромир, выпустив из рук поток огня.

Бойня продолжалась около получаса. Гвардейцы Ярославских, оправившись от первого шока, действовали единым механизмом. Монстров зажимали по углам, расстреливали и выжигали. Бойцы соединялись в команды, зачищали целые улицы и защищали гражданских.

Постепенно вопли тварей стали затихать, сменялись треском пожаров и командами офицеров. Последний крупный мутант, пытавшийся прорваться к главным воротам, был разорван на куски огнем трех «Тигров».

Над кварталом дым поднимался к небу, где эмблема в форме волка начала тускнеть, рассыпаясь искрами.

Елисей стоял посреди улицы, тяжело дыша. Его тело был залито липкой жижей, кровью монстров. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, размазывая копоть. Рядом остановился Яромир. Брат выглядел уставшим, его руки мелко дрожали от магического перенапряжения, а кожа на лице была красной от жара.

— Всё? — хрипло спросил он, отстегивая пустой магазин.

— Похоже на то, — Елисей огляделся.

Повсюду валялись трупы людей. Кто-то стонал, кто-то вопил от боли.

К ним подбежал Гордей. Слуга Елисея был ранен в плечо, повязка быстро пропитывалась красным, но он продолжал руководить зачисткой.

— Ваша Милость! Мы взяли периметр под контроль. Медики работают на полную. Потери среди гражданских… — он запнулся, желваки на лице заходили ходуном. — Есть жертвы. Много раненых. Твари застали людей врасплох.

Елисей сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Внутренний охотник требовал немедленного возмездия.

— Обыскать мертвецов, — приказал он тоном, от которого Гордей невольно вытянулся в струнку. — Всех. Ищите что-нибудь. Живо! Впрочем…

Елисей подошел к одному из трупов, тому самому гиганту, которого сжег Яромир. Он присел на корточки и рывком разорвал остатки куртки на груди мертвеца. Там, прямо над сердцем, в обугленную плоть был вплавлен черный диск. Медальон треснул, но по его поверхности всё еще пробегали багровые искорки.

— Вот она, причина «праздника», — процедил Елисей, поддевая медальон кончиком ножа.

Артефакт рассыпался пылью, стоило только лезвию коснуться его поверхности.

— Обыскали, Елисей Святославович, — доложил Гордей. — У всех одно и то же. Черные бляхи на груди. Большинство разбиты или треснули. Живых… живых не осталось ни одного.

Яромир подошел ближе, взглянул на трупы, которые еще недавно были чудовищами.

— Это же самоубийство, — прошептал он и вытер пот со лба. — Похоже, что им дали билет в один конец. Я слышал про такое, но чтобы вот так вот…

— Ты прав, Ярик. Им дали возможность стать тараном, — Елисей выпрямился, убрал нож. — Кто-то очень хотел проверить нашу оборону на вшивость. Соберите все обломки медальонов, какие найдете. Думаю, что каждый осколок важен для дознавателей. Гордей, утроить патрули, всех мёртвых опознать! Если они решились на такое рядом с Москвой… совсем сбрендили, суки.

Елисей пошел по улице прочь. Понятно, что настоящая битва еще даже не начиналась. Это была всего лишь разведка боем. Возможно, дальше будет только хуже. И нужно действовать на упреждение, чтобы подобное не повторялось

— Мы их найдем, — тихо сказал Елисей. — Найдем и выжжем гнездо этих ублюдков до основания. Кровь за кровь, уроды! Кровь за кровь…

Я находился на крыльце особняка. Смотрел как люди из команды зачистки ИСБ грузят в фургоны то, что еще недавно было наёмниками, а теперь превратилось в груды переломанных костей пополам с мясом. Пожарные тушили костры машин.

Степан Борозда, вызванный из Балашихи, стоял рядом. Здоровяк выглядел так, будто его самого пощипали монстры — лицо серое, глаза красные от недосыпа. Он внимательно наблюдал за упаковкой трупов, прежде чем их закидывали в фургоны.

— Ну что, Стёпа? Узнаешь «героев»? — спросил я.

Борозда сплюнул под ноги, потом виновато взглянул на меня и растёр плевок. Я сделал вид, что ничего не случилось.

— Узнаю, Ваша Милость. Шестерки это. Самый низкий слой наёмников. Большинство прошли через рекрут Миши Костра и участвовали в разных наездах. Эти отморозки за пятьсот рублей родную мать в ломбард сдадут, а за тысячу — на Рубеж на пятках попрыгают.

— Миша Костёр, значит, — я задумчиво потер подбородок. — В принципе, я так и думал. Упорный парень. Сначала Матрёшку помял, теперь вот решил весь наш квартал в филиал Опасных земель превратить. Видимо, в бильярдном клубе я недостаточно доходчиво объяснил, что Ярославских трогать не стоит.

— Костёр — урод редкий, — пробасил Степан. — Но он трус. Сам в пекло не полезет. Раз он решился на такое… значит, ему либо очень много забашляли, либо прижали так, что деваться некуда. Такие медальоны, как у этих жмуриков, на черном рынке не купишь. По ходу, эти хреновины из-за Рубежа. Я слышал о таких — они меняют структуру тела и напрочь отшибают мозги. Но в то же время делают сильнее. Впрочем, сила без мозгов только на разруху и идёт.

Я кивнул. М-да-а-а, эта херня пахла керосином. Использование оружия Опасных земель в черте Москвы — это не междоусобные терки бояр, а целая государственная измена. А о подобной измене должны знать соответствующие органы.

Именно поэтому, через десять минут после моего звонка к воротам подкатил кортеж Имперской Службы Безопасности. Полковник Завьялов тогда вылез из машины с таким видом, будто я лично насрал ему в утреннюю кашу.

Оперативники оцепили места убийств, изъяли обломки черных медальонов и упаковали тела. Яромир же увёл полковника, чтобы предоставить ему видео с места событий.

— Степан, возможно, твои услуги ещё понадобятся. Не уезжай пока никуда, — проговорил я.

Тот поклонился в ответ и направился помогать гвардейцам Ярославских. Я же прошёл в особняк.

Завьялов долго смотрел записи с камер, жевал губами и, наконец, соизволил обратить на нас внимание. Мы с братом сидели в гостиной и пробовали успокоить нервы зелёным чаем. Получалось не очень.

— Ярославские, — процедил Завьялов. — Вы опять в центре внимания. У вас что, магнит для неприятностей в фамильном гербе спрятан?