Джастон вытянулся на корме и сорвал что-то с низкой ветки.

— Болотные яблоки, — пояснил проводник, усаживаясь на свое место с десятком фруктов в руках. — Такие крупные мне еще не попадались.

Он передал угощение по кругу. Все припасы пропали, не осталось даже питьевой воды. Фардейл принялся тщательно обнюхивать розовощекий плод, катая его по палубе, — лодка качнулась, и Элена едва не выронила невиданное яблоко. Последовав примеру Джастона, она вгрызлась в него зубами, сладкий сок побежал по подбородку — хрустящая мякоть оказалась на удивление прохладной. Рот наполнился вкусной массой, и только тогда девушка осознала, насколько голодна. Очень скоро добравшись до сердцевины, она наконец передохнула. Элена сжевала даже косточки, напомнившие вкусом лесной орех. Холод в груди отступил.

Скромная трапеза, акт выживания в ядовитых землях, прогнала накатившее было отчаяние. Расслабив напряженные плечи, девушка откинулась назад с уверенностью, что теперь переживет этот день.

Она дремала, пока суденышко тихонько скользило мимо ужасов топей, заставлявших каменеть даже отважных мужчин.

Теперь Элена проснулась и, не опасаясь более внезапного нападения, смело смотрела по сторонам: самка крок'ана у берега обвила хвостом гнездо с яйцами, пара длинноногих цапель с мечевидными клювами учили птенцов охотиться на мелководье, скальные черепахи величиной с огромные валуны предавались брачным играм. Даже здесь, в пропитанных ядом землях, бурлила жизнь.

Отряд поужинал картофельными водорослями — волокнистыми клубнями, что рядами тянулись в воде, собранными Джастоном. Угощение оказалось не слишком вкусным, но сытным. Девушка удобно устроилась на дне лодки, положив голову на теплый бок Фардейла. Наконец сумерки поглотили болота, и Элену одолел глубокий сон.

Этой ночью в окружении друзей она была в безопасности. И потому, с тревогой предчувствуя, что мир продлится недолго, Элена наслаждалась затишьем. Грядущие неприятности подождут до рассвета.

Под колыбельную ядовитого края девушка закрыла глаза.

Кровавый охотник пробирался по глубоким топям. Даже крупные хищники не рисковали вставать у него на пути: отвратные флюиды каменной кожи отпугивали тварей, и те старались держаться подальше.

Торврен поднялся на поверхность, чтобы проверить, не сбился ли со следа — запах по-прежнему яркой вспышкой прорезал густой воздух. На острове он довольно быстро отыскал нужное направление и, внимательно осмотрев примятую траву, понял, что ведьму поджидала вторая лодка.

Некоторое время д'варф еще исследовал остров, но, так и не обнаружив ничего примечательного, вновь зашагал по вязкому болотному дну. Преодолевая сопротивление корней и водорослей, он гнался за беглецами до рассвета и весь следующий день. Запах становился все менее отчетливым — ведьма отрывалась от него.

Он не остановился, даже когда спустилась ночь: пока есть след, девчонка обречена. Рано или поздно ей придется снизить скорость или остановиться, и тогда он настигнет ее. И на этот раз не промахнется.

Поглощенный этими мыслями, Торврен не заметил огромного хищника, осмелившегося подобраться значительно ближе остальных. Зверь напал, и только тогда демон очнулся. Прежде чем тот успел пошевелиться, огромные челюсти сомкнулись на запястье и резким рывком выдернули истукана из грязи — бритвы зубов заскребли по каменной коже. Пылающие глаза Торврена посмотрели в огромные черные зрачки чешуйчатого существа — чудовище изучало чудовище. Болотный ящер ударил противника огромным хвостом.

Демон болтался, словно кукла в собачьей пасти. Существо превосходило его массой раз в пять, и обычный д'варф был бы уже мертв, однако Торврен был не так прост: захлебнуться он не мог, а каменная броня надежно защищала от укусов. Пока когтистые передние лапы искали на его теле слабое место, Торврен выжидал: как и большинство хладнокровных хищников, этот зверь брал внезапностью нападения, но не привык к длительным схваткам. Пусть вымотается.

Д'варф не ошибся — через некоторое время атаки заметно ослабели, но исход решила не усталость, а яд, выделяемый кожей кровавого охотника. Почуяв отраву, ящер пытался бросить жертву, но теперь Торврен вцепился в противника. Он обхватил огромную морду так, что зверь не мог его скинуть.

Вскоре чудовище, так и не разжав страшных челюстей, всплыло на поверхность. Высвободившись и отпихнув труп, возле берега д'варф заметил логово существа — в гнезде, словно крупные пятнистые камни, лежали яйца.

Вот почему чудовище решилось напасть, в то время как другие не осмеливались даже приблизиться — самку погубила забота о потомстве. Торврен толкнул мертвую тушу. Безмозглая ящерица.

Он вновь двинулся вперед. За время схватки запах ведьмы совсем ослабел, и демон беззвучно осыпал проклятиями животное и его материнский инстинкт. Как ужасно, когда ты, ведомый неподконтрольными тебе силами, становишься марионеткой примитивных позывов.

Кровавый охотник вновь поднялся на поверхность и втянул воздух.

Ближе к рассвету самец крок'ана ткнулся носом в мертвую подругу, а затем осмотрел гнездо. Оно уцелело, но без матери детеныши не выживут — потомство погибло, как если бы яйца растоптали. Он поднял нос к небу и взвыл от боли и ярости, и от этого пронзительного рева болота смолкли на несколько лиг вокруг.

Ящер вернулся к подруге и в последний раз обвил ее хвостом. Крок'ан, втрое превосходивший самку размерами, нежно прижал ее к себе и лежал так до тех пор, пока жажда мести не толкнула его вперед.

Одним взмахом могучего хвоста он сломал ближайшее дерево.

Обнюхивая бездыханную пасть, зверь запоминал запах убийцы.

Самец скользнул в воду, и охота началась.

Солнце разбудило Элену сразу после рассвета. Она отодвинулась от Фардейла и потянулась, приветствуя новый день. Волк пошевелился во сне. Девушка огляделась — спутники спали. Последняя стража была за Джастоном, но тот, по всей видимости, до утра не продержался. Проводник сидел на корме, уперевшись подбородком в грудь, и тихонько похрапывал.

Элена растерла затекшую шею и посмотрела по сторонам — вокруг лодки стеной стоял утренний туман, не было видно ни зги. Казалось, за пеленой вот-вот откроются болотистые берега и деревья, но вскоре глаза привыкли к призрачному утреннему свету, и стало ясно, что дымка не такая уж плотная. Почувствовав, что внутри зарождается волнение, девушка села повыше и снова огляделась.

Ее резкое движение разбудило Фардейла. Волк приподнял голову и протяжно зевнул, обнажив сверкнувшие зубы, затем не спеша поднялся и осмотрелся. Вдруг он замер, обратил взгляд к Элене, и перед ее мысленным взором проплыла картина: волк прыгает с высокого утеса и летит вниз.

Девушка встревоженно потрясла Мисилл за плечо, и та мгновенно открыла глаза.

— В чем дело, милая?

Элена обвела рукой окружающее пространство.

— Болота исчезли.

Солнечные лучи проредили туман, и теперь на лиги во все стороны расстилалась пустота; вода из черной стала голубой.

Проснулись и остальные.

— Проклятый канал привел нас в какое-то озеро, — тихо сказал Джастон, озираясь.

Проводник смущенно отводил от Эр'рила глаза; он понимал, что заснул на посту.

Станди шумно вздохнул. Песнь болот все еще доносилась до них по воде, но кваканье и щебет были едва слышны. Суденышко быстро удалялось от трясин.

Мисилл опустилась на прежнее место.

— Ведьма продолжает вести лодку. Топями ли, озером, мы плывем к ней.

— Или она выпроводила нас, — резко ответил Эр'рил. — И теперь делает все возможное, чтобы окончательно нас запутать.

Воин многозначительно посмотрел на корму, где, понурившись, сидел Джастон. Тот только молча смотрел на воду, но Элена заметила, что его щеки зарделись.

Фардейл, перебравшийся на нос лодки, неожиданно зарычал — прямо по курсу сквозь туман проступило темное пятно. Пелена разошлась, и путешественники увидели отвесные скалы, устремленные к небесам.