Молча пожав друг другу руки, мы дождались, пока Егор, с подозрением зыркая по сторонам, не выложил принесенные припасы и побежал назад к лимузину. Автомобиль взревел двигателем и отъехал на триста метров.
— Ну, здорово, деды! — обнял нас Олег. — С праздником вас! Чувствую, уже все кости мне перемыли и сегодня с плинтусом ровнять будете? Хорошо, хоть Дорофеич еще не добрался…
— Это тебя не спасет, — проворчал Владимир Альбертович, споро раскладывая на мангале свежую партию шашлыков. — Давай, разливай, Твое Величество — ты сегодня самый молодой…
Сегодня мы втроем вернулись в «свой» мир. Николай, Павел и Целебровский куда-то исчезли. За столом у подмосковной речки сидели два тридцатилетних «деда» и один двадцатипятилетний «внук». Олег даже стал называть нас на «вы» — хотя раньше его положение и наш «здешний» возраст делали обращение на «ты» вполне естественным. Получившая соответствующие указания охрана в зоне слышимости не появлялась (да и в зоне видимости тоже; «не боись, на версту никто лишний не подойдет», — бросил Политов с интересом озирающему окрестности Олегу).
— За вашу Победу, товарищи ветераны! — провозгласил Олег, разлив принесенный Шелиховым коньяк.
Мы дружно чокнулись и выпили.
— Интересно, кайзеру сейчас не икнулось? — произнес Политов, накладывая в тарелку салат. — Ты что же, Олежек, всерьез на вечный мир с Германией рассчитываешь? Турцию собираешься в Тройственном союзе заменить?
— С чего бы это — Турцию? Австрию, старики, Австрию. Совместно с Венгрией. С Антантой один раз уже обломались, Владимир Альбертович. Что нам на этих граблях топтаться-то? — Олег с аппетитом расправлялся со своей порцией шашлыка. — И «не надо нас дурить» — вы наверняка не хуже меня знаете, что ни в каком Тройственном союзе Россия не будет. Да и Тройственный союз — так, сказка, миф, мираж… Можно считать — «Двойственный союз», да и то — дело это куда как не обязательное…
— Вот я как раз об этом. Воевать не будем и в союзе не будем — будем ждать, когда до нас у тевтонов очередь дойдет… Или ты считаешь, что в следующем веке наши хлеб и нефть им меньше нужны станут?
— А я, дорогие мои ветераны, английской королеве родственник, между прочим… — Олег выловил вилкой маслину. — Поэтому поступать собираюсь — как мои заклятые английские друзья. Я брата Вилли надеюсь на кого-нибудь другого натравить, так чтобы они друг дружку лупили долго, надежно и качественно. А я буду помогать обоим: кузену нашему — открыто, а тем, другим, — тайком. Через шведов, к примеру, или через Бразилию…
— О как! И где ж ты их, этих «нибудей» возьмешь? — восхитился Политов.
— У тебя уже есть кто-то на примете? — одновременно поинтересовался я.
Олег наполнил наши рюмки.
— Докладываю. Пока мы с вами будем воевать турка и поднимать крест на Святой Софии, свободолюбивые чехи и словаки сбросят австрийское иго и провозгласят реставрацию Чешского королевства. Которое Россия и признает через пять минут после провозглашения. Странно было бы не признать королевство, в котором королем будет мой младший братик Мишкин.
— Цесаревич Михаил? — уточнил Политов.
— Он самый! — кивнул Олег.
— А австрийцы?
— А австрийцы будут молиться, чтобы у наших командармов на картах были внятно обозначены их границы — а то заблудится кто-нибудь до Вены… Поскольку всех австрийских союзников в Европе займет в это время Вилли своим канканом в Галлии — они окажутся одни в этом жестоком мире…
— Хорошо выбран момент! — похвалил Альбертыч. — Что дальше?
— Дальше исполнится вековая мечта братского польского народа: воссоединение под скипетром славянского монарха. И получат они из моих державных рук… ну, не суверенную, независимую, но вполне себе автономную Польшу… со столицей в древнем Кракове. Это произойдет сразу после того, как лихие польские уланы и храбрые жолнежи под нашими знаменами закончат турецкую кампанию — вот они-то и получат. А то, что эти жолнежи говорят не совсем по-польски, а точнее — совсем не по-польски, так это никого не волнует. С австрийцами в Кракове разберемся. А мой титул «Царь Польский» придется изменить на «Великопольский». Братья-монархи, надеюсь, поймут…
Мы с Политовым переглянулись и одновременно фыркнули. Ну, мальчишка! Даже о титуле подумал, стратег!
— Теперь отвечаю на ваши вопросы! — продолжил Олег. — Оно, конечно, кузен Вилли галлов расколошматит. Но не с таким разгромным счетом, как мы англичан в недавнем прошлом или турок — в недалеком будущем. А братец Вилли безумно заинтересован в приращении территорий своей империи. Причем как можно скорее. Вопрос: где эти самые территории взять? Как гласит старый анекдот: тут есть два варианта. На востоке, сиречь у нас, и в Африке, Азии — типа колонии. По тому же самому анекдоту: если на Востоке, так это — ващще! Будет ему, как говорится, щасье! Тут и пулеметы, и броневики, и новые артсистемы, и новые средства связи, и общее превосходство в тактической подготовке — сами понимаете, что готовим мы наших офицеров по меркам конца XX века. И самое главное: знает об этом не только Вилли, но и вся королевская, пардон, кайзерова конница, вся кайзерова рать. Так что сразу соваться на Восток они не рискнут. А землицы хоцца. Значит, начнут либо французов грабить на предмет колоний, либо…
Мы с Политовым снова переглянулись. М-да, как говаривал мой обкомовский водитель Паша — «мастерство не пропьешь»… Российский император пока нас ничем не удивил — почти все им сказанное мы обсудили за полчаса до его приезда.
Выпив по второй, мы подождали, пока Альбертыч закончит колдовать у мангала. Олег по очереди посмотрел на нас с Политовым. Потом вновь перевел взгляд на меня:
— Ну, давай, Григорий Васильевич, не тяни… Что не так?
— Да, в общем, все так, Олег… Только все это германской проблемы не решит. Скорее усугубит. Парадокс в том, что при любых раскладах на сданных историей картах мы проиграем — раньше или позже.
Олег от неожиданности подавился куском мяса.
— Первый путь — на стороне Антанты — мы уже проходили, — продолжил я. — В нем по-любому выигрывала Англия, у которой выигрыш за долги забрали Штаты. Сейчас этот путь для нас уже закрыт, поэтому обсуждать его не будем. Второй путь — тот, который ты выбрал, — дружественный Германии нейтралитет в ее конфликте с Францией и, безусловно, Англией. Позиция могла бы быть выигрышной, если бы Франция оказала серьезное сопротивление и война затянулась. Россия смогла бы делать то, чем занимались САСШ в нашу Великую войну, — наживаться на поставках воюющим странам. И победителями в их войне стали бы мы. Но… Вероятность почти нулевая. Кайзер раскатает Францию — и не ослабнет, а только усилится. Что он будет делать, когда на европейской поляне вы с ним останетесь вдвоем?
— Во-первых, у нас с ним есть взаимные обязательства. Да-да-да, — махнул рукой Таругин. — Все понимаю. Несмотря на все обязательства, со временем претензии все равно появятся. Не у Вилли — так у его наследников. И если под ним окажется вся Западная Европа, то как мы мышцу ни качай — у него мышца всяко толще будет, однозначно… На наши танки, еропланы и пулеметы у него будут Шлиффен, Мольтке и Людендорф. А также орднунг унд дисциплин. Плюс свое собственное… Но есть еще две карты в колоде, которые вы, деды, вроде бы рановато со счетов списали…
— Это какие же?
— Да Англия ж, чтоб ей! — Олег, не дожидаясь нас, с чувством выпил рюмку коньяку. — Если, а вернее сказать — когда Вилли займется добыванием колоний и строительством Германской империи, «в пределах которой никогда не заходит солнце», британцы взвоют так, словно им кое на что наступили и потоптались там с изощренным садизмом. И обязательно начнут сколачивать блок для противодействия нашему родственничку. Полагаю, что основными участниками в этом блоке станут поколоченные франки и некоторая часть латиноамериканцев в качестве поставщика пушечного мяса. Возможно также участие китайцев. Ну и САСШ в качестве кормушки, источника военных материалов и золота. И вот тут на сцену выходит вторая карта…