– Дим! Эй, ты как?

– Я?

Медленно моргнув, Дима осторожно приглушил связь с Дарой и огляделся.

Он сидел на полу надземного перехода, а Мирра совала ему под нос ту самую бутылку настойки. Дима вяло от неё отмахнулся.

– Дара…

– Да я так и поняла, – буркнула Мирра сердито… или испуганно? – Поэтому и сунула… Резкие запахи же сбивают концентрацию, я помню.

Ну да, на контрасте с драконьими ощущениями.

– Стоп, я долго в отключке был?

– Минут пять. Десять… Не знаю. – Мирра всё ещё демонстративно сердилась, пряча свой страх. – Я не сразу поняла, что происходит, мы с Архом немного… поспорили.

Дима на мгновенье снова провалился в Дарины ощущения (ворота ангара непродуманно узкие для дракона – и вдобавок их перегородил брошенный погрузчик), но тут же заставил себя переключиться на реальность. Забрал у Мирры бутылку, сделал щедрый глоток.

Закашлял, чувствуя, как напиток обжигает горло.

…почти как Дару – её собственный огонь.

– Кто в споре-то победил? – отдышавшись, спросил Дима.

– Дружба, – мрачно отозвалась Мирра.

– Что?

– Ну, знаешь, как говорят, «победила дружба»… В общем, он пока не прилетит. Но нам пора… И вообще, отдай бутылку, это Йону было. Что там с Дарой-то?

Дима и сам уже понял, что глотнул лишнего. Недосып, адреналин, алкоголь – гремучая смесь.

В голове стало звонко-звонко – и обескураживающе пусто.

– Она уже летит, – произнёс Дима, слыша свой голос будто со стороны. – Нам надо найти ей место для посадки… Не на шоссе же. Там машины.

– Ну пойдём искать.

Мирра вскочила и протянула ему руку, чтоб помочь подняться.

Дима, собравшись с силами, рывком встал – но отпускать её ладонь не стал.

И Мирра вырывать не стала.

– Надеюсь, – пробормотал Дима, чувствуя, как едет по кругу то ли голова, то ли пол, то ли весь мир, – нам Яннис не выкатит счёт за разгромленный ангар. Если что, это не Дара…

Продолжая нести какую-то чушь, он настойчиво потянул к себе Мирру – свою единственную точку опоры сейчас.

И сам шагнул ей навстречу.

– Дим?

– М-м?

– Ты уверен, что нам стоит?..

Вместо ответа Дима осторожно коснулся её волос. Мирра распахнула глаза – но больше ничего не сказала.

…не отстранилась. Не остановила.

И тогда Дима – тот самый лишний глоток настойки в нём, адреналин и недосып – всё-таки запустил пальцы в её волосы и, подавшись вперёд, жадно поцеловал.

Где-то вдалеке Дара взмыла в тёмное небо и торжествующе выдохнула целый сноп огня – ещё не очень понимая, чему Дима так радуется (наверное, тому, что она теперь совсем взрослый дракон?).

«Дара, найди себе укромное место для посадки, хорошо? Мы… скоро».

…Утром, когда они уже были в «Доме-один», пришло сообщение, что соглашение вирсавийской стороной принято: базе на их территории быть.

А ещё – несколько мутных, но впечатляющих кадров. В том ангаре, как выяснилось, было больше одной камеры.

…Иногда лучший аргумент – это дракон.

Он спал.

Спал хорошо.

Хорошо. Тепло. Спокойно.

…Беспокойно.

Он уже – не спал?..

Он был один. Один-один-один, это плохо!

…Не один.

Но всё равно почти-один. Не так, как раньше.

Раньше он мог не спать, но почти-спать. Он был не-один, всегда вместе, и не надо было ничего думать. Только делать. А думать – не надо.

Удобно. Спокойно.

Неспокойно было только в бою, когда он…

(…потерялся?)

Неважно! Он всегда, всегда был хорошиймальчик. Только иногда нутыижук.

Он всё правильно делал, когда надо было! А потом спал. Или почти-спал. Хорошо!

Всё было хорошо, хорошо было, зачем его вообще стали трогать и будить?

Он спал!

…А его разбудили.

– Нет, ну ты и жук всё-таки, Семьдесят пятый. Просыпайся, засоня. Мне что, реально достался самый ленивый дракон ДРА, что ли? О, Небо, этот придурок меня засмеёт…

***

Глядя, как дракон, отчаянно поскуливая, тычется носом в грудь своего пилота, Дима отвернулся, чувствуя себя донельзя странно.

Вроде, сбывшиеся мечты должны радовать, нет?

Вот, начало положено, первый дракон ДРА, которого он освободил от мути препаратов…

Дракон счастливым не выглядел. Как и его пилот.

…как и сам Дима.

– Пойду к Даре, – громко объявил он, но Зорич, похоже, ничего не услышал, баюкая морду своего дракона.

Сглотнув колючий комок, Дима вышел и аккуратно задвинул за собой дверь бокса.

Постоял, медленно, размеренно дыша, пока Дарино беспокойство не пересекло отметку «ещё минута неизвестности и отгрызу тебе голову».

– Не надо грызть мне голову, потом сама огорчишься, – пробормотал он вслух и, окинув быстрым взглядом пустой коридор, завернул к Даре.

– Ну-у? – грозно спросила драконица.

– Тише, не мешай им. Ты же не лезешь к Пятику сейчас?

Дарина морда приобрела потешно обиженное выражение: он же попросил не лезть, она и не лезла. Даже не прислушивалась специально!..

Не прислушивалась, но слышала – и Пятика, и остальных драконов, даже ушедших в гибернацию.

(Она научилась их всех слышать!)

Шестнадцать драконов ДРА.

…их было девятнадцать раньше: пятнадцать в одной только в эскадрильи, плюс ещё трое местных и Пятик. И сама Дара двадцатая.

Дима заставил себя не думать об этом – только о Пятике. Он… он для Дары звучал сейчас иначе. Тут и прислушиваться не надо было.

(Пятику было плохо!)

– Нет, – вздохнул Дима, аккуратно почёсывая её подживший, любопытный нос. – Ему не плохо, просто… они оба к такому не привыкли.

И, не удержавшись, зевнул, уже привычно зажимая бок здоровым локтем, словно это могло уберечь от боли в рёбрах.

На часах было полшестого утра – совсем скоро безлюдный пока ещё драконарий снова оживёт…

Ну, во всяком случае, они успели. Хотя полночи пришлось провозиться, определяя с Зоричем правильный порядок действий. Это с Маликом было легко: обезболь, извлеки экзоскелет, нейтрализуй всю химию – и вот тебе разумный дракон… Пятик разумным не был.

Мало того, Зорич и шанса на разум ему никогда не давал, полностью подмяв под себя.

Если не брать в расчёт тех лишившихся пилота драконов, которых приводила – призывала – Зира, в Драконьем корпусе всё-таки обычно оказывались те, кто и сам уже к тому моменту понял, что дракон – не биомашина; кто искал возможность своего дракона освободить, кто уже считал его разумным – и дракон по связи разделял это ощущения. Как Ян с Грозой, старые знакомые Рубина, которых он вытащил, когда в ДРА заметили отклонения в поведении Грозы.

А Зорич… вряд ли он раздумывал долго.

Вряд ли он и сам успел привыкнуть к этой мысли, не то что дать привыкнуть дракону.

«Хорошо, что я всегда была разумной», – заявила Дара, подталкивая носом Димину руку, чтоб продолжал чесать.

…она не помнила себя в драконарии.

Ей казалось, она просто спала, ей что-то снилось (Дима!), а потом он пришёл уже наяву и её разбудил. Конечно, она тогда (самую малость!) испугалась… но почти сразу всё стало так, как она привыкла: вот она, вот Дима, вот их связь.

Дима вздохнул и не стал её разубеждать. В конце концов, ощущал он всё это примерно так же.

Жизнь до Дары была просто бессмысленным и бесцельным сном…

– Слушай, тут ещё даже до первого патруля как минимум полчаса. Спать ложись.

Дара с готовностью улеглась и, от души потянувшись, приглашающе подняла крыло.

«Ты со мной!»

Дима присел на корточки рядом и осторожно провёл пальцем по отметинам на чешуе – вчера он полдня, пока его не затребовал к себе Админ, потратил на обработку её ожогов и царапин, и это было не зря. Корочки «ихорных» болячек уже сошли, оголив нежную пока кожицу – ещё пара дней, и пойдёт в рост новая чешуя.

«Щекотно! – передёрнула шкурой Дара. – Ложись давай».