Маэда снова бросил взгляд за окно. Очень далеко, за проливом Кии, почти у серого горизонта, наверное, над горой Цуруги, медленно поднималась черная, покрытая сверкающими прожилками молний стена атмосферного фронта. Внизу, в акватории, постепенно замирала жизнь. Вертолеты, несмотря на дождь, кружившие над Осакой, словно гигантский рой трудолюбивых пчел, садились не на крыши-площадки, а на платформы больших грузовиков. Техники тотчас складывали им лопасти и везли уснувших дюралевых стрекоз в наземные ангары. На окна домов, витрины магазинов и бесконечные стеклянные фасады небоскребов опускались внешние жалюзи, а электронные табло и рекламные щиты складывались и автоматически прятались внутрь массивных тумб-опор. Машины разъезжались по стоянкам или просто прижимались к обочинам, стараясь занять места с северной, подветренной стороны зданий. Людей с высоты семидесятого этажа рассмотреть было трудно, но Тацуро хорошо представлял, чем они заняты. Они спешили попасть домой, а те, кто не успевал, торопились в подземку. Многомиллионный город Осака готовился к штурму. Тайка стоял у ворот…
«…Боинг «Британик» совершил вынужденную посадку в аэропорту Осаки. Благодаря своевременной подготовке аэропорт Итами выдержал удар тайфуна и был готов принять терпящий бедствие самолет. Никто из ученых и членов экипажа не пострадал. По заявлению руководителя научной группы метеорологов доктора Малкольма Лири экспедиция успешно выполнила свою миссию. С помощью зондов была собрана ценная научная информация, которая…»
Тацуро Маэда открыл глаза. За окном было темно. Жалюзи уже поднялись, но было все равно темно, значит, наступила ночь. Время пролетело, будто подхваченное ветром. В телевизоре все те же новости, и главная тема – последствия тайфуна, но теперь репортаж ведется из Осаки. Снова взгляд за окно. Вдалеке портовые огни. С той стороны залива темно. Тайка не смог взять Осаку и отыгрался на других местах. Правее острова через узкий пролив огни Кобе. Он тоже выстоял. Какой ценой, пока не ясно, но выстоял.
Тацуро поднялся. Ноги затекли от долгого сидения, и некоторое время ему пришлось стоять, ожидая, когда разойдется кровь и прекратится покалывание. Пока стоял, было время сделать первые выводы.
Не ушел и не спрятался. Встретил врага, как предписывает Бусидо. Можно собой гордиться.
Маэда сделал осторожный шаг к окну и взглянул вниз, на ближайшие дома. У некоторых повреждены крыши, где-то искрят оборванные провода. В самом низу, играя тенями и бликами в свете уличных фонарей, бурлят потоки воды. Большинство машин затоплено, видны только крыши, торчащие над рябой от дождя поверхностью воды. И все же город выдержал натиск… Тацуро перевел взгляд на подсвеченное обильными городскими огнями небо. Над Осакой неслись тяжелые тучи. Шел сильный, добела дождь.
Гордиться… Чем? Тацуро вспомнил жуткие завывания ветра, прорывавшиеся даже сквозь плотно закрытые окна, тяжелые удары ливневых струй в жалюзи, оглушительный грохот раскатов грома и раскачивающийся, подобно корабельной палубе, пол.
Маэда взглянул на часы. Тайка буйствовал почти четыре часа. И все это время Тацуро умирал от ужаса. Он пытался перебороть страх, наполняя себя спокойной энергией всего сущего, но энергия стихии была сильнее. Она вытесняла из души покой и селила там страх. Обычный, примитивный страх перед смертью. Тот самый, презираемый самураями и проклинаемый их повелителями. Тот самый страх, который никогда не был препятствием на пути воинов «божественного ветра» во Вторую мировую и не останавливал людей чести, готовых совершить сеппуку в знак верности хозяину, даже сегодня, в век упадка древних культур и отказа от традиций.
Ну и чем гордиться трусу? Тем, что просидел четыре часа безмолвным изваянием, не в силах пошевелиться? Даже белые чужаки в это время вели себя более достойно. Они летали, вцепившись в загривок Тайка, и выполняли свой долг. Погибни они и погибни Тацуро, эти смерти были бы далеко не равноценны, хотя и наступили бы по одной причине.
И все-таки испытать страх – это не поражение. Поражение – поддаться ему. А остаться на поле боя, даже изнемогая от ужаса, это достойный поступок.
Маэда немного воспрянул духом. Он откашлялся и приказал компу открыть окно, чтобы впустить в комнату немного свежего, влажного воздуха. Ветер навалился на створку, как борец сумо. Если бы окна открывались вручную, а не с помощью сервомоторов, Тацуро вряд ли сумел бы вернуть створку в исходное положение. Тайка ушел, но его тяжелый плащ все еще развевался над Осакой.
Маэда провел ладонью по влажному подоконнику. После дождя остается вода. Что оставишь ты?
Он медленно потер ладони. Между пальцами что-то блеснуло. Тацуро поднес руки к лицу. Их покрывала какая-то едва различимая серебристая пыль.
Пыль во время дождя? Разве такое бывает? Тайфун, конечно, мог принести с собой что угодно, хоть рыбью чешую, и все-таки это было странно. Маэда вернулся к письменному столу и вытер руки салфеткой для очков. Пыль осталась на ткани вместе с влагой. Тацуро вновь переключил внимание на теленовости.
«…Не удалось проверить эти сообщения. Доктор Малкольм Лири, к которому в первую очередь обратились наши репортеры, также не смог дать четкого ответа, однако выразил уверенность, что обычное микроскопическое исследование поможет ответить на все вопросы. По его версии, это всего лишь водоросли или частицы минеральных отложений. Поэтому нет причин считать эти необычные осадки опасными для здоровья…»
Минеральные отложения? О чем идет речь? О пыли в воде? Тацуро взял салфетку. Влага впиталась, и вместе с ней, похоже, впиталась серебристая пыль. Он поднес ткань к лампе и, сняв очки, присмотрелся повнимательнее. От «пыли» не осталось никаких следов.
«…По мнению профессора университета Нагасаки доктора Мицуми Такахаси, серебристые крупинки были не чем иным, как мельчайшими кристалликами льда, образовавшимися в результате резкого перепада температур и давления в глубинах атмосферного фронта. Это и объясняет быстрое и бесследное исчезновение частиц. Они просто испарились. Таким образом, слухи о магнитных свойствах частиц, якобы притягивавшихся к металлическим поверхностям, следует считать необоснованными. И все-таки остается непонятным, почему множество свидетелей описывают практически одно и то же явление: мельчайшие частицы, попадая на металлические поверхности, приходили в движение, напоминающее перемещение дыма или тончайшей пыли вдоль воздушного потока. Целями своеобразного путешествия струек этой загадочной пыли во всех описанных свидетелями случаях были источники электрической активности. Некоторые ученые даже поспешили заявить об открытии нового вида конденсированной энергии, чего-то вроде микроскопических шаровых молний, образовавшихся в результате сложных электрохимических процессов в чреве чудовищного по силе тайфуна. Однако доктор Такахаси опроверг их теорию практически сразу, измерив электромагнитную активность «пораженных» этими «микромолниями» объектов. В ста случаях из ста она оставалась на нормальном уровне. Коллеги доктора Такахаси из университетов Осаки и Кобе полностью согласны с его теорией «молекулярного льда». В качестве главного аргумента они, впрочем, как и приверженцы теории «микромолний», приводят бесследное исчезновение частиц… Теперь о других последствиях тайфуна и прогнозах. Тайка, почти не ослабевая, движется к заливу Исе. Очень скоро под ударом окажется Нагоя. Доберется ли тайфун до Токио и, если доберется, какова будет его сила? Пока от уверенных прогнозов воздерживаются даже опытные эксперты…»
Магнетизм, молекулярный лед и микромолнии… Маэда задумался. Странное последствие стихии. Особенно подозрительно, что оно оказалось абсолютно безвредным. Если враг не выглядит коварным, значит, он коварен вдвойне. Тайка был слишком грозен, чтобы уйти побежденным. Возможно, это лишь плод разыгравшегося воображения никудышного воина и плохого поэта, но, кроме всего прочего, Тацуро Маэда считался грамотным инженером. И специальностью его была как раз область мини-, микро– и нанотехнологий. Что и как выглядит на молекулярном уровне, Маэда знал неплохо. Молекулярный лед он забраковал сразу. Доктор Такахаси, скорее всего, несколько утрировал, имея в виду очень мелкий и твердый, поскольку образовался под большим давлением, град, каждая частица которого, однако, состоит не из одной молекулы воды, а, как минимум, из миллиона. Сторонники теории микромолний и вовсе ненаучно фантазировали. А между тем простые наблюдатели подметили весьма важную деталь – частицы упорядоченно следовали к источникам электрической активности, а затем исчезали.