— Да, хорошо, хорошо, — удивленно сказал Терновский и с довольным видом проворчал: — Ладно, доклад принимается. Распечатай в двух экземплярах. Я, значит, завтра начну. А в конце дам тебе пять минут. Вот смотри — последний слайд, он твой, так уж и быть. Выйдешь к трибуне, после того как я тебя представлю, и кратко расскажешь. Главное — соблюдай регламент. У тебя день и вся ночь впереди, так что потренироваться успеешь.

— Спасибо, спасибо большое, Борис Альбертович. — Я, радостно заулыбавшись, пожал руку Терновскому.

— Да чего уж там, — махнул рукой Борька. — Свои люди, сочтемся.

Я забрал распечатку доклада, свою флешку, оставив копию на компьютере у Терновского, и с довольным видом вышел из кабинета.

По дороге из института я заглянул в ближайший торговый центр — пришлось прикупить новый темно-серый костюм, галстук и белую рубашку, раз по глупости «Бриони» не взял. Но зато будет нужная обновка. Деловые костюмы мне нужны. Здесь главное, чтобы Валера со своими когтями к нему не добрался.

Стоит ли говорить, что остаток дня и всю ночь я готовил доклад. Причем не один слайд на последние пять минут, а полностью.

Так что в Третьяковку или на бои без правил, а может, и в театр Леха с Елисеем, Сашкой и девчонками пошли без меня.

Утром я, красивый, наглаженный, в новом парадном костюме, сияющий, словно медный пятак, пришел в институт.

Конференция должна была начаться в одиннадцать утра — первый день получился сокращенный. Так решило руководство по просьбе делегации с Дальнего Востока, потому что они не успевали приехать, а их директор тоже должен был принять участие с докладом в пленарном заседании. Поэтому я отправился сразу в аспирантскую, чтобы раздеться.

Вадим Норкин развалился на стуле и ковырял что-то в телефоне. Миша Шульц, окопавшийся за стеной папок, сосредоточенно печатал — на мое «доброе утро» буркнул нечто невнятное, не поднимая головы. Артур Кржаневский стоял у зеркала на двери шкафа и поправлял узел галстука — окинул меня взглядом с ног до головы, хмыкнул неопределенным тоном и вернулся к своему отражению. В общем, парни занимались каждый своими делами, на мое приветствие откликнулись вяло.

Лиза Перепечкина сидела и просматривала программку конференции.

— О, программка уже готова, — заметил я, заинтересовавшись.

— Да, — ответила она, однако посмотреть не дала. — Ты бы сходил да зарегистрировался заранее, а то ближе к одиннадцати все эти делегации начнут появляться. Такая суматоха и толкотня будет, что не пробьешься. Мы уже все давно зарегистрировались.

— О как! — протянул я.

Предложение Лизы было очень дельным. Поэтому я прямиком направился в помещение рядом с конференц-залом, где стояли столы для регистрации и стенды с постерными докладами. Там пока было пусто, за столом сидела всего одна девочка — я знал, что она работала помощницей в библиотеке и сегодня ее подключили помогать на регистрации, но остальные пока еще не пришли.

— Здравствуй, Наташа, — сказал я. — Ты здесь одна? Можно зарегистрироваться?

— Можно, — улыбнулась она и машинально поправила локон. — Уже многие аспиранты зарегистрировались. Паспорт давай.

Я посмотрел на нее.

— А зачем? Назвать имя-отчество недостаточно?

— Таков порядок в этом году, — пожала плечами она.

Переписав мои данные, она выдала мне тонюсенькую папочку с логотипом Московского государственного научно-исследовательского института нейрохирургии и названием конференции.

— Епиходов? — переспросила Наташа, подняв голову от списка. — Подожди, а ты не тот Епиходов? Ну, из видео этого, где деревня с вилами и все такое?

Я постарался сохранить невозмутимое лицо.

— Однофамилец, — сказал я.

— Жалко, — разочарованно протянула Наташа и хмыкнула: — Но похож как две капли. Ладно, твое дело. А то тут с утра журналисты крутились, уточняли, точно ли это ты будешь на конференции. Я им сказала, что не знаю. — Она пожала плечами и вернулась к папкам.

Журналисты? На конференции? Вот этого мне только не хватало.

С этими мыслями я изучил содержимое. В папке было четыре пустых листа А4, новый дешевый блокнот, ручка и программка. Все с логотипами конференции и института. За Наташиной спиной стояли стеллажи, в которых хранились большие, увесистые пакеты для участников.

— А мне такой пакет? — указал я на стеллажи, хотя прекрасно знал, что аспирантам никогда такие большие пакеты на конференциях не перепадали, или же перепадали редко, но не удержался, решил полюбопытствовать и чуток протроллить Наташу.

— Это только для делегатов, — сказала со вздохом Наташа. — В этом году финансирование урезали, и так еле-еле в бюджет поместились.

Я улыбнулся.

— Да не переживай, — махнула рукой она. — Половина барахла внутри пакета — это труды ученых нашего института за последние два года. У нас этого добра полно. Если хочешь — приходи в библиотеку, я тебе сколько угодно этих книжек дам.

— Понятно, — усмехнулся я. — Все как обычно, лишь бы какой-нибудь ерундой наполнить этот пакет.

У меня в прошлой жизни после всех этих конференций материалов скопилось столько, что когда я однажды делал расхламление, вынес на мусорку, наверное, мешков восемь.

Зарегистрировавшись, я первым делом взял программку, чтобы полюбоваться своей фамилией в перечне докладчиков пленарного заседания. И к огромному удивлению, я ее не нашел — там значился только Терновский и название нашего доклада.

— Очуметь, — пробормотал я и посмотрел на Наташу. — А скажи, почему моя фамилия не стоит в содокладчиках?

Она пожала плечами и равнодушно посмотрела на меня.

— Это к Федьке.

— Понятно, — кивнул я.

— Да ты не расстраивайся, — сказала она. — Этот Федька вечно что-то напутает.

Я пошел к Федору, который отвечал за составление программы, но его на месте не было. Понятно, что перед началом конференции он, как организатор, мотался по этажам, а не сидел в кабинете. Вздохнув, я отправился к Терновскому, постучал в дверь. Тот сидел, насупившись, за столом, весь помятый, с красными глазами.

— Здравствуйте, Борис Альбертович, что-то вид у вас печальный, — не удержался от легкой подколки я.

— Еще бы не печальный, — буркнул он. — Вчера приехал мой однокашник Степка из Ямало-Ненецкого округа, тоже на нашу конференцию. Остановился жить у меня. Так мы с ним как засели — всю ночь гудели. Я доклад даже не читал, помню только то, что ты там немножко рассказывал. Вот сижу сейчас — голова как барабан, и похмелиться нельзя, потому что не идти же бухим выступать перед научной общественностью.

Он тяжко вздохнул.

— Борис Альбертович, вы видели программку? — спросил я.

— А че там? — поморщился он. Борька был раздражен, и ему не нравилось, что его отвлекают досужими разговорами.

— Там только вы стоите докладчиком, а мою фамилию не внесли, — наябедничал я.

— А, ну да, я знаю, — равнодушно кивнул он. — Дело в том, что за участие в пленарных докладах в этом году полагаются премии, небольшие, правда, но тем не менее. Поэтому руководство посчитало, что эти премии получат только научные руководители, которые будут в пленарном докладе участвовать. Вот и не внесли ни тебя, ни Иванова, который тоже содокладчик. Но ты не переживай, я оставлю тебе минут пять, так что покрасоваться за трибуной успеешь, — хохотнул он и начал вчитываться в листы. — И в тезисах конференции твоя фамилия будет.

— Хорошо, — сказал я в изрядном замешательстве.

Я ведь так старался, когда готовил этот доклад, он должен был стать моим триумфом. Но, судя по тому, что шалопай-Борька, как обычно, совершенно не подготовился, слушать его не будут. А уж меня, когда выйду, тем более.

Что же делать?

Я чуть не застонал. Вот бы придумать что-нибудь, чтобы Борька вообще не докладывал?

Поджав губы, я задумался: как быть, как быть? И тут вдруг навстречу мне из бокового коридора вышла Марина Носик. Рванув к ней, я схватил девушку за плечо.