— У меня импланты, — хихикнула Элен. — Так что ничего страшного.

— Ну, в любом случае поберегитесь. Если у вас есть поильник или специальная трубочка, это намного лучше.

Элен кивнула и не стала больше комментировать, а я сказал:

— Засим я с вами распрощаюсь и уезжаю обратно в Морки. Тайра Терентьевна, разместите, пожалуйста, Элен.

— Хорошо, — кивнула она.

— Если будут проблемы — звоните мне в любое время.

Я распрощался и вышел из санатория. На душе было тяжко. Дважды я пытался набрать Алису, но она, видимо, заблокировала меня на сегодня.

Хитрая лиса Алиса.

«Ну ничего, — мстительно подумал я, — я с тобой еще разберусь за такую подставу, красавица».

Домой ехал и всю дорогу размышлял, правильно ли сделал. Ведь можно было отправить эту Элен обратно в Казань и потихоньку готовить санаторий к приему гостей. Но я ее оставил. Видимо, сыграл азарт — мне давно хотелось начать работу с программой оздоровления. А тут такая возможность обкатать ее на живом добровольце. Которая согласна терпеть все недостатки санатория ради результата.

План у пациентки ее возраста с таким набором диагнозов нужно строить с конца: сначала чинить фундамент, потом возводить стены.

Первые два-три дня — акклиматизация: максимум — это прогулки в лесу, питье минеральной воды и очень умеренная физическая нагрузка, желательно на свежем воздухе; первые недели — стабилизация желудка и закрытие дефицитов; о наборе мышечной массы говорить рано, надо хотя бы остановить ее сползание. Питание мелкими порциями шесть–семь раз в день, все мягкое, белок с поправкой на ее СКФ. О спортзале в первые две недели речи нет, только изометрия и резина — потом постепенно вернемся к базовым движениям без отказа. Никаких добавок без свежих анализов: ее гемоглобин — это еще не приговор, а вот пустое депо в ее возрасте обычное дело. Контрольная точка — через шесть–восемь недель, и, если не увижу динамики хотя бы по трем параметрам, значит, где-то я ошибся, и придется переразложить.

Семаглутид — отдельная история. Отменять его не моя ответственность, но объясню и ей, и ее врачу, что при выраженном дефиците мышечной массы в ее возрасте продолжать дальше — это уже не лечение.

Ну что же, надо пробовать. Зато, обкатав программу, я смогу полностью подготовиться к массовому приему пациентов, когда санаторий заработает нормально. Скорректирую все по ходу работы с Элен.

Успокоив себя таким вот образом, я подъехал к дому Анатолия. Во дворе было тихо и спокойно, со стороны соседского двора показался Игорек. При виде меня он юркнул обратно в дом. Я не стал его ни окликать, ни звать. После того дня рождения у Фроловых он избегал меня. Видимо, все еще конкурировал за внимание Венеры.

Ну и ладно. Не были раньше друзьями, нечего и сейчас.

Я вошел в дом. На звук шагов ко мне моментально выскочил Валера, распушив хвост. Пару раз мяукнул и с чувством выполненного долга вернулся обратно на кухню, где уже вовсю гремела посудой тетя Нина. Явно готовила что-то вкусное — пахло жареным луком, так что у меня в животе заурчало и рот наполнился слюной.

— Мой руки, Сережа, и иди ужинать, — крикнула из кухни тетя Нина, — а то мне некогда, зажарка подгорит.

Невольно я подумал об Элен. Что она будет есть? Хотя, судя по количеству баулов и сумок, которые она с собой привезла, там продуктов столько, что можно накормить дивизию. Кроме того, у них машина, и, если что не так, Прошка Евграфович (ну и имя у мужика) смотается в магазин и прикупит всего, чего надо.

Так что голодной она не останется.

Тайра Терентьевна дежурит там уже не один год, так что еда у нее с собой есть. А вот что будет есть Прохор, я не думал. Надеюсь, разберется. В крайнем случае заломает лося прям голыми руками. Или медведя.

— Как дела? — донеслось из кухни, но в этот момент там что-то громко зашкворчало, и я отвечать не стал.

Когда я, умытый и переодетый, заявился на кухню, тетя Нина уже раскладывала рассыпчатую перловую кашу по тарелкам.

— С грибами и жареным луком с морковью, — сказала она. — Полезно.

Я кивнул, соглашаясь. Тетя Нина была права. Перловка, она же «шрапнель», она же «дробь 16», если брать армейский сленг, — одно из самых полезных и доступных зерновых блюд для пожилых людей. Она помогает работе кишечника, сердца, суставов и контролю сахара в крови.

Содержит большое количество растворимой и нерастворимой клетчатки, что помогает мягко бороться с запорами — частой проблемой в пожилом возрасте, а благодаря бета-глюканам также снижает уровень «плохого» холестерина в крови. Благодаря низкому гликемическому индексу и медленным углеводам перловка не вызывает резких скачков сахара. Это особенно важно для людей с диабетом второго типа или преддиабетным состоянием. Магния с калием и селеном, который дает антиоксидантную защиту, в перловке тоже хватает, для давления и ритма полезно. Главное, не переварить в размазню: рассыпчатая ходит по желудку мягче и толку от нее больше.

К тому же перловка дает долгое чувство сытости, что помогает избегать переедания и контролировать вес, не нагружая при этом желудочно-кишечный тракт. Употреблять перловку после сорока–пятидесяти лет желательно два–три раза в неделю, что мы с тетей Ниной регулярно и делали.

— А у вас как дела? — спросил я, заметив, что она не в духе.

Тетя Нина натянуто улыбнулась, но потом не выдержала и вздохнула:

— Честно говоря, не очень.

— Что случилось?

— Ачиков! — снова вздохнула она. — Добрался до Чукши и выпер меня с амбулатории. Вечером я доработала, заперла амбулаторию на клюшку и сдала ключи Лиде. Мне даже подготовленную трудовую на руки выдали.

— Вот придурок. — Я еле сдержал ругательство покрепче. — Не будет никто в амбулатории работать — ее же закроют.

— Видимо, он того и добивается, — кивнула тетя Нина.

— Значит, пора переезжать в санаторий, — принял окончательное решение я.

На следующий день с самого раннего утра я уже был в санатории. Мы вообще с тетей Ниной проснулись рано: я в шесть, а она так вообще около пяти, если не раньше.

Вчерашние разговоры привели нас к тому, что решение было принято кардинальное: переезжать в санаторий — и точка.

И сейчас Элен в ярко-розовом спортивном костюме, не накрашенная, с волосами, стянутыми в пучок, сидела напротив меня. Теперь она уже была похожа не на светскую львицу, а на пожилую работницу архива, которая зачем-то напялила на себя эту брендовую тряпку. Кстати, кроме двух стульев и стола, которые появились здесь сегодня, больше в комнате ничего не было. Очевидно, мужики постарались, зная, что я начинаю работать с первым клиентом.

— Сейчас мы с вами обстоятельно побеседуем, Элен, — сказал я, — и определим наши основные «болевые» точки, по которым и начнем работать.

Она поджала губы и молча воззрилась на меня.

— Я вся одна большая «болевая» точка.

— Нет, нет, так не годится. Итак, рассказывайте все подробно, — начал я.

— Что рассказывать? — Элен посмотрела на меня.

— Ну как же, ведь вы сюда приехали, даже невзирая на все те недостатки в санатории, которые сейчас есть. Вы готовы мириться с таким вот дискомфортом. Значит, причина вашего приезда очень веская, и она доминирует над всеми теми неудобствами, с которыми вы здесь столкнулись, — ответил я.

— Так и есть, — кивнула Элен. — Все плохо. Точнее, все очень плохо. У меня такая куча проблем, что вы даже не представляете. Лечите меня, доктор.

— Я буду вас лечить, но для начала должен от вас услышать обо всех проблемах.

Она вздохнула еще раз и сказала:

— Понимаете, доктор, я веду абсолютно правильный образ жизни. Не пью, не курю, занимаюсь спортом регулярно: два раза в неделю хожу на бассейн и три раза в тренажерный зал. То есть у меня идет правильное чередование силовых и кардионагрузок. Я придерживаюсь правильного питания, постоянно сижу на диете, исповедую интервальное голодание. Прилежно выполняю все те задачи, которые передо мной ставят лечащие врачи, горстями пью витамины и БАДы. Я уже не знаю, что еще можно придумать. Прохожу чекап раз в полгода, и при всем при этом у меня такое впечатление, что я словно ветхая половая тряпка, которую выжали и бросили где-то на пороге. У меня совершенно нет сил.