– Все-таки, – сказал я, – разве вам было бы неприятно, если бы в вас влюбились вот так – раз и навсегда, на всю жизнь?

– Приятно, спору нет, если кто-то тебя обожает. Можно вертеть им как хочешь. Бывало, и ко мне питали такие чувства. Но если мужчина так уж безумно влюблен, это и женщину очень обязывает… Не всегда же она может ответить такой же пылкой любовью. А если оба с ума сходят от любви, так это же просто страшно, вообще никакой жизни не будет: обиды, ревность… Нет, лично мне ничего не нужно, кроме человека, с которым у меня была бы нормальная семья, с которым я бы чувствовала себя спокойно и надежно, а если он еще и любит, то чего же еще желать, только чтобы не такой, как Ангел. Ведь он был бы как камень на шее, который все время хочется сбросить… Нехорошо, конечно, так говорить. Жалко его, конечно… Но может, так оно лучше? У него ведь не жизнь была, а сплошное мучение…

Как трезво, как спокойно рассуждает она! Я опять ощутил затылком холодок…

– А сейчас я сварю вам кофе, без кофе я вас не отпущу!

– Да мне уже бежать надо, – ответил я без особой уверенности.

– Успеете, успеете! Плитка у меня еще горячая. Мы только что кофейничали с соседкой, она мне всю комнату прокурила…

Пока она варила кофе, я отметил про себя, как ловко она ответила на все мои вопросы. Передо мной приходила в гости соседка, она курила – мои подозрения относительно таинственного посетителя в кухне должны рассеяться… Эта женщина с необыкновенной легкостью манипулирует реальными фактами – взять хотя бы разговор о приключениях в Созополе. Стоит ей прикоснуться своей кисточкой к неясной и путаной ткани жизни, как все становится ясным, точным и логичным. Даже увесистые пощечины, которые она получила на глазах у международной общественности в переполненной курортниками созопольской даче – даже эта сцена занимает в ее рассказе точно отведенное ей место.

Зорница заглянула в комнату, попросила:

– Закройте, пожалуйста, окно. Мальчишки такую пыль подняли!

Я закрыл окно и снова уселся перед строем кукол. На часах было шесть. Пора отправляться в подвал к Неде.

Передо мной снова дрожал черный глаз японской чашки. Напротив сидела молодая женщина. Предусмотрена ли эта картина правилами ведения следствия?

– Как удачно, что вы уехали в тот вечер… – Я исподволь начал разговор о том, ради чего сюда пришел. – Отделались от встречи с Борисовым, обошлось без лишней нервотрепки. Неизвестно, чем бы закончилась ваша встреча.

– Мне все-таки немножко стыдно, что я его обманула – назначила свидание, а сама уехала. Но после того, что он себе позволил, я считала, что имею полное право избегать его, пока не получу ясного доказательства его чувства.

– Разумеется, – сказал я, – вас совершенно не в чем упрекнуть. Отношения между мужчиной и женщиной так сложны и непонятны.

– Да, да, – патетически воскликнула Зорница, – сложны и непонятны!

– Какой же нужно иметь характер, чтобы предпочесть одиночество компромиссу! Я преклоняюсь перед вами.

– Одиночество, конечно, вещь тяжелая, это вы правильно заметили. Вы, верно, по собственному опыту знаете… Но я-то уже обожглась однажды – я ведь вам рассказывала о своем первом браке. Не хотелось совершать еще одну ошибку.

– Понимаю. Этак можно на всю жизнь испугаться… потерять вкус к семейной жизни.

Зорница грустно улыбнулась.

– Хорошо, что у вас кроме работы есть еще любимое занятие. Принимать участие в конкурсе на лучшую прическу – это, наверное, интересно…

– Я оттого и назначила ему свидание, что знала: в это время я уже уеду в Стара-Загору. И мне, можно сказать, повезло! Я была уже в гостинице в Стара-Загоре, когда он… когда он проделал над собой это… Но скажу честно, в ту ночь я просто жутко спала. Легла рано – устала с дороги, но долго не могла уснуть, прямо будто предчувствовала что-то. Сейчас вот исследуют биотоки, которые передаются на расстоянии, – наверно, у людей есть какие-то неизвестные способности. Правда, правда. Мне было как-то не по себе всю ночь.

– Зато вы заняли первое место на конкурсе.

– На следующий день было ужасно весело: присуждение премий, банкет – знаете, все за тобой ухаживают, конкурс есть конкурс. Видишь, что ты нравишься, все тобой восхищаются, но никакого нахальства, никаких приставаний, потому что ты вроде бы звезда. Может, вам кажется, это чересчур громко сказано, но ведь парикмахерское дело – тоже искусство, и у него есть свои поклонники. Скажу вам, на конкурс приехало много мужчин – истинных почитателей красоты…

– Не странно разве, что лучшие дамские мастера не женщины, а мужчины?

– Это только на первый взгляд странно, а на самом деле вполне естественно. Мужчина лучше женщины способен оценить женскую красоту. Женщина не может не сравнивать другую женщину с собой. И сама не понимаешь – но что-то такое подсознательное уже влияет на твою оценку. Нет, о женской красоте судить должен только мужчина, это я точно знаю.

Мы выпили кофе. У меня было искушение предложить ей перевернуть чашку вверх дном. Но захочет ли она сама себе погадать на кофейной гуще? Увидеть свою судьбу, написанную черным по белому на стенках японской чашки?

На прощанье я сказал:

– Извините за беспокойство. Желаю вам поскорее забыть обо всех неприятностях и устроить свою жизнь.