Недавние беглецы, кое-как поднявшись, поплелись к ближайшей двери. Патрульный шёл следом, не пряча пистолет в кобуру. Пассажиры, выползая из-под сидений, провожали их взглядами.
- Дальше куда? - спросила мотоциклистка, шагнув из тамбура на перрон.
Картина открылась та ещё - борт вагона местами напоминал дуршлаг, асфальт вдоль него усеивали осколки, кровь растекалась в лужах. Шипастое дерево, болезненно изогнувшись, заглядывало в окно.
И лежали мёртвые люди.
***
- Так куда идти? - повторила Римма.
Патрульный молча махнул в ту сторону, где недавно был эпицентр волн. Там лежали первые жертвы бойни - двое охранников и двое из шайки Толика. Рядом на асфальте валялись 'змейки' и сморщенная потускневшая луковица.
Кондратенко завёл спасённых за облезлый неработающий киоск - закуток не просматривался из вокзального здания, свидетелей рядом не было. Этот факт, по идее, должен был вызывать беспокойство, но Марк чувствовал лишь усталость. Дождь робко подлизывался, как нашкодивший пёс.
- Восемь трупов, - задумчиво констатировал мент.
- Мы не виноваты, - сказала Римма, - мы защищались.
- Ага, как всегда. Никто не виноват, но все в говне по уши.
- А ты бы что сделал на нашем месте? Ждал бы, пока прикончат?
- Не зли меня, красавица, ладно? У меня и так настроение - ниже плинтуса. Мне начальство сказало - прикинуться ветошью и сидеть, пока вы там, на перроне, всё перетрёте. Потому что позвонили такие люди, которым отказывать не с руки. Я бы и посидел, не впервой. Но из 'калаша' на вокзале - это, ребятушки, перебор...
- Послушай, - вмешался Марк, - ты же сам всё видел. Автоматы - это у них, а мы - почти с пустыми руками. Ты нас спас, спасибо тебе. Всё правильно сделал.
Кондратенко прищурился:
- Значит, говоришь, вы - хорошие, те - плохие? Нет, землячок, хрен там. Я за эти годы понасмотрелся. Все вы - с одной помойки, из-под одной коряги. Говоришь, автомата у тебя не было? Ладно. А деревце само собой проросло, вот чисто случайно? 'Трещотка' сама включилась?
- Хочешь нас допросить? - спокойно осведомилась Римма. - Чего ж тогда под дождём стоим? Веди в дежурку, составляй протокол или как там у вас положено.
- Не смеши. Меня самого там... хм... запротоколируют во все дырки - за то, что приказ не выполнил. Или просто уволят сразу, без шума. А назавтра коллеги вот этих вот, - он кивнул в сторону разгромленного вагона, - навестят и доходчиво растолкуют, что серьёзным дядям мешать не надо...
- Если всё понимаешь, зачем полез?
- А потому что достало - сил нет, реально тошнит уже. Иногда, бывает, задумываюсь - вот бы ещё одно Обнуление, только чуть по другой программе, чтобы слякоть вроде вас вычистить. И пожить наконец как люди.
Он сверлил их взглядом, держа в опущенной руке пистолет. Марк подумал, что надо бы возразить, привести достойные аргументы, но те почему-то не находились. Римма сориентировалась быстрее:
- Зря надеешься, утопист, 'Город Солнца' тут уже не отстроят. Пир духа не состоится - урожай сгнил, консервы протухли...
Марк, услышав последнюю фразу, вздрогнул, а спутница продолжала:
- У нас тут, напоминаю, свободный рынок. Поэтому задаю простой рыночный вопрос - сколько? Называй сумму. Поехали, отдам сразу - компенсация за стресс и нервные перегрузки.
- Засунь свои деньги в...
- Не поместятся. Итак, подытожим. Протокол - не хочешь, деньги - не хочешь. Так что ж тебе надо, родной? Пристрелить меня?
- Оно бы, конечно, не помешало, да только мелковато получится. Неохота руки марать. Вот если бы того выродка, который начальнику позвонил...
- Ах, вот оно что, - она пожала плечами. - Тоже не вопрос, могу поспособствовать.
Мент поглядел на неё с сочувственным любопытством - так смотрят в зоопарке на обезьянку, которая бросается своими какашками. Но всё же спросил:
- И как это понимать?
- Сейчас объясню. У тебя с собой 'жало' есть?
Кондратенко, похоже, решил досмотреть аттракцион до конца. Молча вынул из кармана матерчатую полоску с пазами, в которых было несколько 'жал', похожих на сапожные гвозди. Протянул одно из них Римме. Та невозмутимо кивнула, поддёрнула рукав куртки и вдавила остриё в кожу:
- Обязуюсь в течение ближайших трёх дней принять активные меры, чтобы человек, приказавший вам по телефону не вмешиваться, понёс наказание и потерял самое ценное в своей жизни. Обязательство вступает в силу с момента произнесения.
Капля крови выступила у неё на запястье.
- Устраивает такой вариант?
Кондратенко брезгливо сморщился и процедил сквозь зубы:
- Видеть вас больше не могу. Валите отсюда, жрите друг друга.
- Сказала же - постараюсь.
Римма потянула сыщика за рукав, и они пошли к привокзальной площади. Удалившись на полсотни шагов, Марк оглянулся - патрульный по-прежнему торчал у киоска, как мокрое изваяние. Госпожа Кузнецова тем временем уже высматривала такси. Подвернулась антикварная 'волга' двадцать первой модели, только что подъехавшая и высадившая семейную пару с двумя детишками и тремя чемоданами.
- Не ходите на вокзал, - бросил Марк, открывая дверцу.
- А что такое?
- Стреляют.
Он сел впереди, рядом с водителем. Тот опасливо покосился и спросил:
- Кто стреляет?
- Мы, - сообщила Римма. - Заводи молча. Марк, куда едем? Зацепки есть?
Сыщик припомнил её разговор с ментом - она в одной фразе упомянула солнце, в другой - консервы, а в третьей ввернула что-то про рыночный механизм. Ладно, сочтём это искомой подсказкой.
- Давай на рынок, - сказал он шофёру.
- Почему именно туда? - спросила стреляющая блондинка.
- Сам пока толком не знаю, там разберёмся.
'Волга' покатила по улице. Сыщик сидел, таращась на дорогу и лужи, но перед глазами вставали эпизоды побоища - Толик выпускал очередь охраннику в голову, мужик с обрезом подыхал у окна, хоронилась под лавкой толстая тётка. Кровь, хрип, лязг, тошнотная мерзость...
Он взглянул в зеркало над лобовым стеклом - Римма полулежала сзади в свободной позе. Она выглядела не то чтобы довольной или обрадованной, но и не особенно перепуганной - лицо её выражало, скорее, сосредоточенность и некоторую досаду из-за возникшего форс-мажора. Ну да, непредвиденные задержки и осложнения, но цель ясна, сомнения неуместны...
Марк подумал - может, и правильно, что вокруг Ареала воздвиглась невидимая стена? Может, нас действительно следует держать взаперти, чтобы мы не покусали соседей, не заразили их своим бешенством? Пусть лучше мы будем вариться в собственном ядовитом соку, жрать друг друга, как только что сформулировал мент, пока территория не очистится полностью. И тогда наконец барьеры падут, а люди вовне получат наглядную иллюстрацию, до чего можно себя довести, если не остановиться вовремя...
- Слушай, - сказала Римма, - я вот вспоминаю, как ты показывал класс. Дерево и всё остальное. Это ведь даже не туз в рукаве, а натуральный джокер, универсальный козырь. Так, может, вместо того чтобы мотаться по городу взад-вперёд, ты сядешь спокойно, достанешь свои... э-э-э... рабочие принадлежности и напрямую попытаешься глянуть, где находится моя вещь?
- Думаешь, раньше я не пробовал так работать? На заре своей, так сказать, карьеры? Напрямую это не действует. Вернее, я вполне допускаю, что если дозу увеличить раз в пять, то результат таки будет, вот только сам я после этого отброшу коньки. Извини, но к подобным жертвам я пока не готов - даже ради твоих очаровательных глаз.
- А жаль. Было бы неплохо.
Она умолкла, а Марк против воли задумался над её замечанием. Нет, он, конечно, не собирался ставить над собой подобные опыты (ему после сегодняшней дозы и так предстоял могучий 'отскок'), но закономерность нельзя было отрицать - чем больше семян, тем ярче эффект. Сегодня, к примеру, удалось не только вырастить дерево, но и лучше прочувствовать подземную силу.