Разум растворялся в первобытных инстинктах. Мысли распадались на фрагменты: убить-сожрать-разорвать-кровь-мясо. Я терял себя в водовороте чужой ненависти.

— ВОЖАК!

Ментальный крик, полный отчаяния и преданности, пробил пелену безумия.

Режиссёр и вымотанный Старик поняли, что их Альфа захлёбывается Тьмой. Они прервали бой, разорвали физические оболочки и с безумного разгона нырнули обратно в моё горящее, мутирующее ядро.

Ураганный ветер и чудовищная гравитация обрушились на бушующее внутри меня море чёрной гнили. Я почувствовал, как росомаха давит неконтролируемые мутации своей колоссальной массой, намертво вдавливая мой разум в фундамент рассудка. Старик работал как якорь, не давая личности раствориться в хаосе.

А Режиссёр раскрутил внутри меня торнадо из чистого ветра. Ураган выжигал теневые примеси, пытаясь сохранить в чудовище того прагматичного охотника, за которым они пошли в огонь и воду.

Борьба длилась вечность и мгновение одновременно.

Я резко дёрнулся и вскинул искажённую голову над каким-то человечишкой.

— ГрааааааА-кх-кх-АААААААААА! — В горле клокотало что-то горячее и липкое. Из разорванной глотки вырвался долгий вибрирующий звук, в котором слились голоса семерых поглощённых хищников — вой волка, рёв медведя, шипение змеи.

Смотря на арену налитыми кровью глазами химеры, я больше не мыслил категориями тактики или политики.

— ЖРААААААААТЬ! — взревел Зверомор, выбрасывая росомаху и рысь из ядра.

Друид Тени стал обычным человеком. А вся его тьма оказалась внутри меня.

В то же время, как купол Альфы Крови сгинул, к трибунам прыгнул Драконоборец.

Он успел передать выживших королей группе звероловов охраны:

— Уводите! Охраняйте любой ценой.

И спрыгнул вниз. Копьё в руках засвистело, разрезая воздух.

Вальнор уже ждал внизу — в полуформе оборотня, залитый не своей кровью. Лана неслась рядом — чёрная пантера с когтями и клыками.

Перед ними стоял Тадиус.

Вокруг него толпились последователи «Семёрки» — десятки фанатиков в тёмных одеждах, готовых умереть за своего лидера. И твари. Создания Эрики, теневые сгустки Морана, водяные копии Крагнора.

Целая армия.

Тадиус улыбался.

— Вонючий оборотень, — сказал он Вальнору. — Раз Альфа Жизни оказалась сильнее, то убью тебя лично. Но сначала…

Он повернулся к ближайшему зверолову из охраны корон. Единственная оставшаяся рука кровавой плетью схватила парня за горло. Что-то потекло между ними — невидимая сила, жизнь, кровь. Зверолов серел на глазах, кожа сморщивалась, мышцы усыхали. Через несколько секунд от крепкого мужика осталась высохшая оболочка, которая рухнула на камни.

Тадиус вздохнул с наслаждением. Стал выше, шире. Культя руки перестала кровоточить, затянувшись тёмной коркой.

— Ещё чуть-чуть силы…

Драконоборец атаковал.

Копьё свистнуло в воздухе с той скоростью, на которую способна только годами отточенная техника. Древко размылось в полёте.

Тадиус уклонился. Едва. На волосок от смерти.

Ответный удар — волна багровой энергии, густая как кровь.

Драконоборец принял её на древко копья. Сила чужого удара прошла по металлу, но он устоял. Контратаковал — серия колющих ударов, каждый нацелен в жизненно важные точки.

Бой развернулся быстрый, жестокий, на пределе человеческих возможностей.

Барут очнулся от оцепенения с ощущением, будто по черепу прошлись молотком. В ушах звенело, как после взрыва. Мир качался перед глазами — размытые силуэты, крики, запах дыма и крови.

Первая мысль пробила дурман в голове: Ника.

Он резко повернул голову влево, к восточной стене арены. Девочка стояла там же, где её оставил Стёпа — прижалась спиной к каменной кладке, руки обхватили колени. Бледная, испуганная, но живая, она смотрела на то место, где умер её брат и… Не шевелилась.

— Ника! — крикнул он, пробиваясь сквозь толпу паникующих зрителей.

Торговец добирался до неё несколько минут. Схватил за тонкое запястье:

— Идём! Быстро!

Потоковое ядро отозвалось на зов. Огненный грифон материализовался рядом в столбе жара — крылья из живого пламени расправились. Существо было размером с лошадь, перья переливались всеми оттенками костра.

Путь к отступлению.

Барут уже поднял девочку, готовясь посадить её на спину грифона, когда краем глаза увидел происходящее в центре арены.

Парня пробрало до мурашек, ударило болью по сердцу.

Боже, Макс… Это действительно ты?

Пока друг обращался в химеру, ставший простым человеком Моран воспользовался этим и побежал прочь.

В это же время возле Древесного Дракона появился Крагнор. В руках у друида оказался нож — он собирал кровь Альфы Жизни в стеклянный флакон.

И дракон тоже это понимал.

Огромная голова чуть приподнялась над песком. Янтарные глаза сфокусировались на враге. В их глубине плескалось отчаяние.

Массивное тело Альфы вздрогнуло — её сущность не должна достаться врагам.

По древесной коре побежали трещины, из которых хлынул зелёный свет. Концентрированная жизненная сила, которая жгла глаза даже на расстоянии.

Корни и ветви начали светиться ярче. Ещё ярче. Нестерпимо.

Дракон превращался в поток чистой энергии.

Барут понял, что происходит, лишь за мгновение до катастрофы. Ослабленная Альфа искала убежище. Новый сосуд для своей силы. Кого-то, кто сможет её сберечь.

И поток зелёной энергии нашёл цель.

Ника.

Единственное родное, что видела Альфа в этом мире насилия. Девочка с чёрной кровью. Сестра мальчика, который был её первым сосудом. Единственная связь с Микой, которая осталась после его жертвы.

Столб изумрудного света вырвался из тела дракона и понёсся через арену с воем разрываемого воздуха.

— НЕТ! — заорал Барут.

Поздно.

Поток энергии врезался в девочку с силой тарана.

Нику отбросило к стене. Спина ударилась о камень с глухим звуком, голова откинулась назад. Она сползла вниз и осталась лежать без сознания у основания кладки.

Зелёное свечение окутало её тело плотным коконом. Энергия медленно впитывалась в кожу, исчезая под бледной плотью.

Барут замер, не в силах пошевелиться.

Ника… В ней теперь Альфа Жизни?

Он присел рядом с девочкой, проверил пульс дрожащими пальцами. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. Она просто спала — глубоким, естественным сном. На щеках появился слабый румянец, который никак не вязался с её смертельной болезнью.

Барут оглянулся. Арена превратилась в мясорубку. Скрытые звероловы Короны сошлись с сотнями культистов «Семёрки». Всюду ревели звери — бронированные кабаны ломали кости фанатикам, кислотные пауки плавили доспехи стражи, птицы рвали друг друга прямо в задымлённом воздухе.

Трибуны рушились, погребая под собой и своих, и чужих. Город за стенами арены уже горел — чёрный дым поднимался к проклятой луне.

Оставлять Нику здесь было равносильно убийству.

Торговец стянул с себя плотный плащ. Действуя с лихорадочной скоростью, он примотал девушку прямо к спине огненного грифона, пропуская узлы между раскалёнными перьями, которые не обжигали свою стаю.

— Держи её и контролируй пламя. Любой ценой! — хрипнул торговец, запрыгивая следом.

Грифон взмыл вверх, уворачиваясь от падающих каменных глыб, и Баруту открылась истинная картина катастрофы.

Оплот Ветров умирал.

Сквозь колоссальные проломы в несокрушимых стенах арены было видно, как пламя пожирает торговые кварталы.

Дозорные башни города складывались внутрь себя под ударами гигантских теневых корней, а неестественная луна заливала этот ад больным светом.

Внутри самой чаши арены творилась абсолютная мясорубка.

Настоящий, слетевший с катушек зоопарк.

Элитные звероловы Короны пытались держать строй: их закованные в броню носороги и стальные орлы методично давили напирающих культистов «Семёрки». Фанатики заливали кровью пасти своих питомцев — мутировавших уродцев сплетенных из кусков разных тварей, кислотных пауков и многолапых гончих.