А прямо перед моей мордой, загораживая обзор, выросла огромная полосатая кошка. Запах смертельного нейротоксина и закипающей ярости. Она хищно оскалилась, глядя мне прямо в сузившиеся зрачки, и издала низкий, вибрирующий в груди рык. Предупреждение.

Белоснежный комок сидел на тигрице и пищал от отчаяния. Да, тварь! Страшно? ТАК ПИЩИ! ПРОДОЛЖАЙ ПИЩАТЬ!

Рядом стоял огненный двухвостый зверь. Стоял… И скулил.

Они все пахли… моим. Но сейчас их клыки были обращены ко мне.

Остатками гаснущего ума я осознал то, что уже приняли их чистые инстинкты — я перестал различать своих и чужих.

Дай они мне вырваться из этого капкана — и я бы в слепом бешенстве разорвал на куски и самку пантеры, и того человечишку с палкой, и вообще всё живое. Стая сделала единственное, чему я сам их учил: жестко, прагматично и без колебаний изолировала опасность. Они заперли взбесившегося Вожака в клетку.

— РРРРРРААААААА! ВСЕХ… сожрать… — Сдавленный гравитационным прессом, захлебываясь собственным клокочущим рыком, я мог лишь смотреть, как из старого вонючего оборотня со свистом уходит жизнь.

— Наконец-то что-то могущественное, — Тадиус медленно поднял голову. На губах заиграла довольная улыбка.

Он протянул руку — пальцы разжались.

Струйки пара поднимались от тела мёртвого оборотня. Пятьсот лет накопленной силы древнего хищника. Вся мощь теперь текла в руки его убийцы.

— Спасибо, — прошептал Тадиус. Голос звучал с наслаждением человека, который пьёт хорошее вино. — Наконец-то я могу быть собой.

В этот момент тело старика начало меняться.

Позвоночник с хрустом удлинялся. Спина выгибалась дугой, становясь всё круче, пока Тадиус не припал на четвереньки. Из лопаток с мокрым звуком прорывались костяные отростки — будущие крылья.

Пять метров… Он рос. Семь метров. Девять метров.

Голова вытягивалась вперёд. Человеческие зубы выпадали, уступая место рядам клыков из чёрной кости. Глаза провалились в глубокие глазницы и вспыхнули — два адских окна, за которыми плескался чужой разум.

Крылья расправились. Костяные дуги, между которыми натянулась кожа цвета засохшей крови.

Дракон Крови.

Сайрак — Завоеватель в истинной форме.

Существо расправило крылья во всю ширь и подняло морду к небу. Челюсти разошлись, обнажив глотку, светящуюся изнутри багровым пламенем.

— Р-Р-Р-О-О-А-А-Р-Р! — Звук ударил как физическая сила. В стенах арены побежали новые трещины.

Драконоборец медленно поднял голову и посмотрел на исполинскую тварь, которая возвышалась над ним. Воин сжал копьё крепче.

— Твою мать, — сказал он тихо. — Не для этого мне прозвище давали…

В этот момент небо над ареной треснуло.

Одновременно с этим последние остатки человеческого разума покинули меня.

Воздух дрогнул, искривился — что-то падало сверху. Быстро, как камень с утёса.

БААААААААААААХ!!!

Метеор из чистого огня врезался в Дракона Крови.

— ГРАААААААААХ! — крылатый тигр, сотканный из живого пламени, с рёвом обрушился на тварь. Крылья из расплавленного золота сомкнулись вокруг шеи Дракона Крови. Клыки впились в багровую плоть.

Я уже не видел деталей. Воспринимал мир через красную пелену безумия — как череду запахов, звуков и вспышек чистой угрозы.

Не понимал слов, которые они кричали где-то там. Интеллект уступил место примитивному алгоритму хищника.

Сквозь стену ураганного ветра видел лишь расплывающиеся пятна.

Слепящая вспышка чистого, всесжигающего пламени чуть ли не выжгла сетчатку. Огненный метеор обрушился прямо на багрового гиганта.

Инстинкты заставили меня вжаться в землю за секунду до…

Сейсмический удар был такой силы, что даже меня, придавленного гравитацией, подбросило. Два колоссальных сгустка энергии сцепились в смертельном клубке и рухнули на арену.

Ударная волна смела каменную крошку в пыльную бурю, раскидав трупы как тряпичные куклы. Тигрица едва устояла на лапах, прикрывая меня своим телом от летящих осколков.

И тут же, прямо сквозь оседающее пыльное марево, с тяжелым стуком приземлился кто-то ещё.

Крепко сбитый человек.

С каким-то металлом в руках. За ним — две огромные угрозы. Медведи. Запах хвои, дикой тайги и старой крови.

Отшельник тяжко приземлился на каменные обломки, отряхнулся и вскинул голову. Но он не сделал и шага. Потому что приземлился прямо перед барьером моей стаи.

Медведи угрожающе зарычали, попятившись назад.

Григор медленно опустил топор. Его взгляд упёрся в изломанное, покрытое хитином существо с клыкастой пастью. Существо, которое бешено билось в захвате собственных зверей, роняя слюну на песок.

Отшельник сглотнул. Он знал, что такое цена силы. Лицо сурового мужика, прошедшего через ад Раскола, исказилось от искреннего, болезненного ужаса.

— Господи… — хрипло выдохнул Григор, глядя прямо в безумный глаз Зверомора. — Ка… ю же цену ты зап… тил, пар… ь?

Я уже не различал слов.

В то же время, пока в центре арены рождалось чудовище, у северной стены шёл свой, тихий и смертельный бой.

Нойс почувствовал жжение в плече раньше, чем мозг зарегистрировал удар. Водяное лезвие Крагнора прошло сквозь задубленную кожу доспеха.

Горячая кровь заструилась по бицепсу, смешиваясь с грязью арены, но гладиатор даже не сбил дыхание.

— Всё ещё медленный, мальчишка с островов.

Крагнор материализовался из водяной копии справа, в трёх шагах. В голосе друида звучало липкое презрение, которое Нойс помнил с того дня, как сгорела его деревня.

— Помнишь, как твоя сестрёнка тонула? Она барахталась так жалко. Пускала пузыри…

Нойс не тратил кислород на пустые проклятия. Он резко сложил пальцы в угловатый символ пламени.

На долю секунды за его спиной возник призрачный, силуэт Огненной Виверны. Воздух вокруг взорвался сухим жаром.

Три ближайшие копии Крагнора зашипели. Магия воды столкнулась с перегретым эфиром, мгновенно превращаясь в густые клубы обжигающего пара. Запах морской соли смешался с едкой гарью палёной одежды.

Друид брезгливо поморщился, отступая:

— Воруете способности тварей. Все вы с Юга — воры.

Он уже исчезал, «стекая» в очередную лужу-копию, чтобы через мгновение возникнуть прямо за затылком гладиатора. Изогнутый ятаган из сжатой под давлением воды свистнул, целясь в основание черепа.

Сухой щелчок дерева о воду.

Древко копья перехватило смертельный удар в сантиметре от шеи.

— Держу, — коротко бросил Стёпа.

Парень стоял вплотную к Нойсу, лопатка к лопатке, контролируя мёртвую зону. Его руки не дрожали, копьё смотрело в сторону врага.

Гладиатор едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от ряби на пространстве. В бою такая наблюдательность стоила дороже золота.

Крагнор фыркнул, растворяясь снова:

— Надоело давить вас сапогом.

Друид лениво взмахнул узкой ладонью. По искорёженным плитам трибун разлилась новая волна. Десять водяных силуэтов поднялись из луж, окружая напарников плотным кольцом. В руках каждого безликого фантома формировалось оружие — копья, мечи, пики из мутной воды.

В этот момент сверху на арену обрушилась серебристая смерть.

Актриса врезалась в строй копий на скорости, недоступной человеческому глазу. Когти Шторма, удлинённые сжатым воздухом, резали воду как бритва масло. Три силуэта лопнули одновременно, оседая безобидными брызгами. Четвёртый попытался пересобраться за спиной рыси, но зверь инстинктивно среагировал. Разворот в воздухе, смазанный удар задними лапами — и копия Крагнора разлетелась туманом.

Кольцо окружения лопнуло.

Рысь приземлилась на пружинящие лапы и вдруг замерла. Её уши плотно прижались к черепу, шерсть на загривке встала дыбом. Из горла хищника вырвался скулёж — звук, полный животного ужаса.

Она резко повернула голову к центру арены.

Оттуда, сметая пыль и здравый смысл, поднимался чудовищный, вибрирующий рёв Зверомора.