— О! — от неожиданности нетактично среагировала я, поскольку все это происходило на наших глазах, перевела взгляд на Макса, ища поддержки своему восхищенному удивлению, но того больше заботили макароны по-флотски. Уверена, что он давно был в курсе их «полуотношений», но не считал себя вправе это комментировать.

После такой демонстрации в Мире будто разрушилась какая-то граница, после которой она уже не стеснялась проявлять к парню чувства. Ну а он, со своей стороны, тем более стесняться был не намерен. Таким образом, приступы нежности между ними стали почти обыденностью, хоть и выплескивались только наедине или в нашем тесном кругу, ведь при посторонних мы с Беловым продолжали играть роль влюбленной парочки — ничего не делая для этого, но и не опровергая.

Как ни странно, статус Кости в гимназии быстро восстановился. Он по природе своей не был способен долго оставаться замкнутым тихоней, поэтому его быстро начали воспринимать, как прежде. К Танаевым отношение оставалось ровным — настороженно-любопытствующим. Даже со мной стали здороваться — в нарушение всех устоев. За компанию. Или одноклассникам давно уже надоело воевать, а уж воевать с девушкой их любимого Белова тем более было несподручно. Никто со мной общаться не спешил, но банальное «привет» звучало уже при каждом моем появлении в классе, а я только со временем начала отвечать.

В общем, отношение к нашей «группе» менялось и в целом, и в частностях. Дошло до того, что нас всех даже пригласили на вечеринку к одному из старых приятелей Белова, который учился в «немецком» классе и был участником их баскетбольной сборной. Поскольку на параллели знали только общее направление моего гнобления, без подробностей, то я с радостью согласилась пойти, и не испытывала неловкости в этом кругу, где присутствовали, в основном, малознакомые или вообще незнакомые люди. Правда, к сожалению для Миры и Кости, нам и там пришлось разыгрывать парочку.

Макс практически мгновенно сконцентрировался на женской части присутствующих, вычислил себе добычу и направился на охоту. Это говорило о том, что верность своей Светлане хранить в его намерения не входило. Ну что ж, не все сразу. И даже тут нашлась парочка его уже прошлых «любимых». Меня очень удивлял тот факт, что ему до сих пор удавалось отыскать себе жертву, хотя, по идее, слава о нем должна была всех сделать настороженными. Призадумавшись, я поняла, что никакой славы и нет. Каждая, как Яна, получив жестокий удар по самолюбию, не спешила ни с кем делиться произошедшим, что предоставляло Максу и дальнейшую свободу в действиях под прицельными взглядами, полными ненависти, непонятной остальным. От предлагаемого алкоголя он не отказывался — брал стаканчик, делал небольшой глоток или создавал вид, что делает, потом отставлял его. И ведь сам не осознает, чудак, насколько он преуспел в этом аспекте социализации! В бурлящей полупьяной толпе молодежи ни разу не вызвать к себе подозрение в трезвости — это тот еще подвиг. Мне лично такой же трюк не удался.

Наша троица уже через час наглыкалась. Не буду утверждать за остальных, но меня тянуло и танцевать, и выпить еще, и признаваться в вечной любви к Мире. В общем-то, это я и делала, поощряемая друзьями.

Мы не держались изолированно — к Белову вообще постоянно кто-то подходил, ну а уж Мира просто плавала в обжигающих взглядах парней. Один потащил ее танцевать, но она со смехом вывернулась, чтобы снова присесть поближе к Косте. Мне стало интересно — а она сама замечает, насколько уже влюблена, или до сих пор думает, что играет в свою игру? Ей стоило больших усилий не касаться его невзначай, не делать их близость очевидной для окружающих. И вот в этой ситуации меня в очередной раз поразил Белов. Он очень хорошо видел, как она, в прямом смысле, тянется к нему, подсознательно желая обозначить остальным «свою территорию», но при этом никаких встречных шагов не делал. И уж точно не ради нашей легенды, нет! Я видела по его глазам, как он наслаждается ее мучениями, дает ей возможность привыкать к новому восприятию и себя, и его в ее жизни. Я даже засмеялась от осознания, что это был тот самый момент, когда он ее, а не она его, подсадил на поводок, громко щелкнув застежкой. Надо поскорее заканчивать ложь про нашу с ним любовь, и тогда у них начнется что-то настоящее. Хотя… почему-то уверена, что уже очень скоро это произойдет само собой, потому что страсть нельзя долго держать в вольере. Особенно когда она настолько взаимна.

Откуда мне знать о страсти и о том, что с ней можно, а что нельзя делать? Когда это я стала экспертом? Понасмотрелась сериалов, поначиталась книг — и вот, держите профессионального сексолога… Снова навалилась тяжесть, которая теперь пыталась одолеть меня часто, но я не давала ей спуска. Но тут еще и алкоголь подвывал свой лейтмотивчик, заставляя искать глазами в толпе Макса. К моему большому облегчению, к нам подошли очередные Костины друзья, помогая отвлечься.

Дима, хозяин вечеринки, нагло втиснулся на диван между мной и Беловым. Потом закинул руки нам на плечи:

— Ну че, любовнички, когда свадьба? — поинтересовался он у обоих.

— Послезавтра в четыре, — ответил Белов, я только хмыкнула.

— Ах, черт! — возмутился Дима. — Не успел я вовремя твою Дашу разглядеть под жуткими очками. Это она от любви так расцвела или от того, что твоя шпана перестала ее донимать?

Я удивилась, что он знает мое имя, ведь мы никогда не общались лично. А он добавил, теперь обращаясь только ко мне:

— Отец у тебя — вообще нормальный чувак. Его конторка сильно матери помогла, когда мои разводились. Если бы не он, жили бы мы с моей прелестницей не в этом доме, а где-нибудь в общаге. В лучшем случае. Причем, вначале ведь он даже и не был уверен, что сможет получить гонорар!

Дима сказал это серьезно, подчеркивая благодарность. Не знала, что папа занимается и бракоразводными делами, но совершенно не была удивлена тем фактом, что он способен бескорыстно помогать людям. Хотя в профессии юриста слова «бескорыстно» не существует — даже неоплачиваемые, но громкие дела влияют на репутацию, что является более важным козырем, чем единоразовая прибыль.

— Да, отличный дом! — я решила ответить хоть что-то.

Дом на самом деле был шикарным: трехэтажный, спокойно вместивший в себя несколько десятков гостей, часть из которых разбрелась по многочисленным комнатам.

— То-о-очно, — поддакнул он. — Маманя укатила с подружкой в Таиланд на недельку, а я решил по-быстренькому воспользоваться ее отсутствием, — сказав это, он снова повернулся к Белову. — Я тут девушку твою кадрю, между прочим, хотя бы изобрази ревность!

Костя наклонился чуть вперед и глянул на меня, будто оценивая, насколько ему нужно внедряться в свою роль, а потом заявил:

— Чет влом.

— Кусок идиота, — резюмировал Дима, встал и протянул мне руку. — Пошли, Даша, танцевать тогда со мной. Пусть он тут поплачет. Мира, ты с нами? — та отрицательно качнула головой, улыбкой поощряя его.

Я продемонстрировала Белову язык и приняла приглашение. На импровизированном танцполе было не продохнуть, а музыка играла, скорее, тяжелая, чем располагающая к романтике, хотя это никого не смущало.

Дима крутанул меня рукой вокруг оси, заставив засмеяться. Он танцевал просто прекрасно, насколько могла судить я, до сих пор танцевавшая только в шутку с Беловым или с папой на семейных вечерах. Парень был высокий, наверное, даже выше Макса и Кости, и обладал светло-русыми волосами, глазами темного оттенка и постоянно искрящейся улыбкой от уха до уха. Очень милый, хоть и не такой яркий, как Белов, и не такой таинственно-притягательный, как Макс. В очередной раз прижав меня совсем близко, он вдруг спросил прямо в ухо: