Но перед этим всё же назвал пару людей, которые могли знать Синку гораздо лучше. Один жил в деревне под Липецком, вторая тусила в Ницце.

Ник встретился с этими людьми, а потом встречался ещё со многими другими. Менты и жулики, спортсмены и околофутбольные хулиганы, нищие и олигархи. Ницца, Неаполь, Дрезден, Сингапур, десятки российских городов и деревень.

Она побывала везде, где только можно. Если на стену повесить карту и протянуть нитки согласно её перемещениям, то получится довольно плотный ковёр.

Кто-то её хорошо запомнил, кто-то вспоминал с трудом — она нигде не задерживалась очень долго, всюду появлялась и исчезала неожиданно, беспричинно. И, конечно же, никто не был в курсе её планов и не мог предположить, где она может находиться в данный момент.

Пытаясь отследить Синку, Ник составлял график её перемещений, и складывалось впечатление, что она хаотично перемещалась по всему миру без какой-либо внятной цели. И Ник упрямо повторял её маршрут, шёл по следу, как когда-то шли по следу за ним наёмные убийцы-дашнаки.

У любого человека, если он не отупевший от быта овощ, должна быть глобальная цель в жизни. Такая, достигнув которую он даже не будет знать, что делать дальше. Цель, похожая на мечту. Или даже одержимость.

У Ника была такая цель. Найти девушку. Узнать про неё всё. Понять, кто она, откуда и почему так поступила с ним, дважды его подставив.

За время поисков Ник иногда натыкался на упоминания странных предметов, которые меняли цвет глаз своих хозяев и якобы наделяли их какими-то волшебными свойствами. Впервые об этих предметах он услышал несколько лет назад от одного бомжа-калеки из ростовского Отстойника. Рассказ был коротким и бессвязным, а многоточие в его истории поставили дашнаки, которые устроили в Отстойнике бойню. Тем не менее ещё два человека вскользь упоминали о слухах, касаемых волшебных предметов.

Ник попросил Исин выяснить, что это за предметы, и услышал развёрнутый ответ «ни о чем». Сеть была наводнена легендами и мифами, которые в своё время активно и безуспешно изучались гитлеровцами из «Анненербэ» и каким-то засекреченным отделом КГБ. Никаких подтверждений, ни одного источника, хоть как-то заслуживающего доверия.

Не было информации о предметах и у Синдиката. Точнее, была — но из категории «неподтверждённой», то есть Синдикат не давал гарантии, что информация верна. Парадокс, но такая информация в прайсах Синдиката стоила очень дорого и при этом фактически не стоила вообще ничего.

Всё, что знали в Синдикате, в принципе повторяло невнятный рассказ, услышанный Ником от одноногого бомжа из Отстойника: волшебство, магия, невиданная сила…

Скорее всего, эти предметы имели какую-то историческую ценность, вроде нэцкэ известных японских мастеров. Наверное, они стоили больших денег — хотя Исин утверждала, что в официальных каталогах упоминаний о них не было.

Ник послал предметы вместе с легендами к чёрту. Ему была нужна Синка, с предметом или без — всё равно.

Он был одержим и прекрасно это понимал. Найти Синку для Ника превратилось в единственный смысл жизни, больше его ничего не интересовало. Это не означало, что он не спал ночами, не ел, похудел и осунулся, — нет, он находился в полном здравии, мог трезво мыслить, не пил и не употреблял наркотики, а по утрам чистил зубы и делал зарядку. Но при этом мозг его почти всё время работал только в одном направлении: что ещё можно сделать, какие шаги предпринять, чтобы отследить её.

В Ростове Ник должен был встретиться с двумя людьми. Один — некий Корж, диджей из клуба «Эмбарго», участвовал в турне, к которому каким-то образом имела отношение Синка.

Второй — Заза Джапаридзе, бывший агент Синдиката, а теперь инфотрейдер-одиночка, занимающийся тёмными делишками вроде информационного вымогательства и организации корпоративного шпионажа.

С Зазой Ник был немного знаком, но все попытки связаться с ним дистанционно терпели неудачу. В «Эмбарго» сегодня вечеринка, так что сама судьба велела начать с Коржа. А потом можно будет заняться поисками Зазы. В крайнем случае, заплатить за поиски Синдикату и поговорить насчёт…

— Прошло уже почти две недели после Вирджинской бойни, а никто до сих пор не может понять, как это могло произойти.

От голоса, прозвучавшего над ухом, Ник вздрогнул, повернулся. Он даже и не услышал, как уселся его сосед — молодой типчик в кепке-бейсболке, шейном платке и в здоровенных тёмных очках. Он с аппетитом грыз красное яблоко, и судя по очертаниям наплечной сумки, лежащей на коленях, запас этих фруктов у него был приличный.

— Простите? — переспросил Ник.

— Вирджинская бойня, помните, десять дней назад? В самом демократичном государстве, что, как мне кажется, очень символично. Студент пришёл в институт, до зубов вооружённый. Тридцать два «двухсотых», двадцать пять «трехсотых», потом пустил себе пулю в голову, а власти до сих пор гадают, как они могли это проморгать. Это я сейчас аналитическую передачу по радио слушал, о влиянии боевиков и компьютерных игр… Извините. Алексей, ваш попутчик на ближайшие полтора часа.

— Василий, — произнёс Ник и неохотно пожал протянутую руку.

— Итак, Василий, зачем летите в Ростов? В гости или домой?

— В гости.

— Деловая командировка?

— Угу.

— А чем вы занимаетесь, если не секрет?

Не в меру и не в кассу болтливый попутчик начинал уже надоедать. Карма кармой, а развлекать незнакомых людей глупой болтовнёй не было никакого желания.

— Мерчендайзингом, — ответил Ник и немного грубовато добавил: — Извините, я сильно устал, собираюсь поспать.

— О да, конечно, прошу извинить мою назойливость. — Алексей совершенно не смутился. — Я сам устал, эти пересадки… представляете, должен был лететь утренним рейсом из Шереметьево, но опоздал, и пришлось тащиться во Внуково.

Ник представлял. У него была такая же история, и это совпадение ему не понравилось. Впрочем, говорить он ничего не стал, отвернулся, уставился в иллюминатор.

Посадка наконец окончилась, и трап отъехал в сторону.

— Наверное, эта работа… мерчендайзинг… много сил у тебя забирает, — внезапно произнёс Алексей, устраиваясь в кресле поудобнее. — Туда-сюда-обратно, как сказали бы французы, шерше ля фам.

Внезапный переход собеседника на «ты» отвлёк Ника, и он не сразу сообразил, о чём идёт речь. А когда до него дошёл намёк, пристально посмотрел на Алексея:

— Вы о чём?

— Да всё о том же: о деньгах, любви и смысле жизни. Деньги у тебя есть, любовь ищешь, а смысл не понимаешь. Вот и барахтаешься, как муха в паутине. Как там, в стишке… Паук работал триста лет и сетью мир оплёл…

Ник смотрел на него, постепенно понимая, что эта встреча не случайна.

— Вы… ты кто такой?

— Тс-с‑с… — Алексей приложил палец к губам и кивнул в сторону прохода. — Дождемся сигнала. Раз, два, три… хоп!

В следующую секунду раздался голос стюардессы:

— Дамы и господа, наш самолёт готовится к взлёту. Пожалуйста, приведите спинки кресел в вертикальное положение, пристегните ремни, отключите все электронные приборы.

— А вот и сигнал. Пристегнись, Ник, — улыбнувшись, сказал Алексей и хрустнул яблоком. — Если хочешь, буду звать тебя Василием.

— Я не понял…

— Сейчас всё поймешь. Забегая вперед, скажу — я являлся совладельцем игры, которую ты взломал и тем самым фактически уничтожил пару лет назад. Но к делу это не относится, так что можешь не переживать.

Стюардесса представляла командира экипажа; слова её долетали откуда-то издалека.

— А что относится к делу? — напряжённо спросил Ник. — Я так понимаю, наша встреча не случайна?

— Случайностей вообще не существует в этом мире, с тех пор как змей посоветовал Адаму съесть вот это. — Алексей поднял надкусанное яблоко. — У меня к тебе есть разговор, который нежелательно слышать непосвящённым, а лучше самолёта для подобных разговоров места нет. Поэтому ты здесь, я здесь, и больше никого, кроме этих статистов, на которых можно не обращать внимания.