Пу Сунлин
Эротические рассказы древнего Китая
Дизайн макета и обложки Ибрагима Халбаева
Перевод с китайского языка Владимира Малявина и Василия Алексеева
© В. В. Малявин, перевод, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Сладострастная, или жизнь…
Это произведение, автор которого укрылся под псевдонимом Хозяин гибискуса (китайской розы), – один из ранних и в своем роде классических памятников китайской эротической литературы. До сих пор не удается даже приблизительно установить ни его авторство, ни обстоятельства написания и первой публикации. Оно, несомненно, существовало и имело широкое хождение в середине XVII века, поскольку упоминается в романе Ли Юя «Молельный коврик плоти» и в некоторых других сочинениях того времени. На популярность этой повести указывает также наличие разных ее изданий и параллельного заголовка: «Рассказ безрассудной жены об истории своей страсти». Французские переводчики повести, основываясь на некоторых косвенных обстоятельствах, датируют ее семидесятыми годами XVII столетия. Но мы в любом случае не ошибемся, если вслед за известным голландским китаеведом Р. ван Гуликом будем считать временем ее написания последние десятилетия царствования Минской династии – «золотой век» китайской эротической литературы.
Отметим еще несколько библиографических особенностей. Древнейшее известное издание, относящееся к 1764 году, содержит предисловие нравоучительного содержания. Анонимный автор сообщает о себе лишь то, что писал ее в некоей – несомненно, вымышленной – Академии исправления себя. В том же издании тексту повести предпослан перечень эпизодов, возможно, указывающий на наличие большого чиста иллюстраций в первоначальном издании. Наконец, в тексте повести имеются комментарии, принадлежащие некоему ученому Безрассудной страсти (намек все на то же безрассудство, фигурирующее в китайском заголовке).
Не совсем обычен и жанр произведения, в котором повествование ведется от лица распутничавшей женщины. Вообще говоря, женщина считалась в старом Китае существом более непосредственным, несдержанным, неразумным и пылким, одним словом – более инфантильным, чем мужчина, так что китайские поэты обычно писали любовные стихи от лица женщины, вкладывая в уста своего персонажа признания, которые было бы неуместно и неприлично произносить серьезному мужу. Но жанр женской исповеди и мотив раскаяния в былых прегрешениях – явление для Китая едва ли не уникальное. Интересно, что в этой исповеди совершенно отсутствует религиозный мотив – принесенный в Китай буддизмом – прегрешения и воздаяния. Судьба героини во многом предопределена врожденными свойствами ее натуры. Поначалу она творит блуд, скорее, по неведению, позднее – по необходимости, став жертвой своего бесправия или шантажа (именно это положение жертвы обстоятельств, собственно, и позволяет считать ее «безрассудной», или, в настоящем переводе, «неразумной»). Тем оптимистичнее выглядит общая тональность повести: героиня оказывается способной самостоятельно побороть свои дурные природные наклонности. Автор произведения не без иронии обнажает теневые стороны конфуцианского семейного уклада, но его повесть, как водится, только подтверждает незыблемость традиционных ценностей. Безрассудство страсти в конце концов должно подчиниться разумному чувствованию.
Предисловие к изданию 1764 года
Чувство всегда происходит от действия человеческой природы. Природа раскрывается в чувстве, чувство проистекает из природы, природа же воистину пребывает в сердце. Когда сердце не прямо, оно погрязает в заблуждении, а когда оно заблуждается, оно больше не умеет сдерживать и ограничивать себя. Если сердце дает волю желаниям, те превращаются в страстные влечения и приводят к помрачению. Не в женских ли покоях сильное чувство особенно легко превращается в помрачение?
Можно видеть вокруг много чувственных дев, которые, не умея остановить первое движение чувства, поддаются его влечению и очень скоро познают муки испепеляющей страсти. Все их мысли обращены к одному предмету. Они не разбирают, кто родной им, а кто чужой, не желают знать, кто старший, а кто младший, не ведают, кого следует чтить, а кого презирать, не видят разницы между монахами и мирянами. Им интересны только превращения «тучки и дождика»[1], и они совершенно забывают о приличиях, теряя всякий стыд. Поистине, страсть ослепляет!
Но приходит день, когда прелести женщины меркнут, и любовь в ней остывает. Она начинает задумываться о том, как жила, и, вспоминая себя в молодости, содрогается от отвращения. Увы! Чем предаваться запоздалому раскаянию, не лучше ли было предусмотрительно вести себя с самого начала? И вместо того, чтобы гнаться за пустыми развлечениями, лишаясь доброй репутации, не лучше ли было вкусить счастье супружества и позаботиться о прочности собственной семьи?
С ранней юности надлежит учиться обуздывать свое сердце, не позволяя ему впадать в заблуждение. Тогда сердце будет всегда прямым, а чувства, рождающиеся в нем, не уведут к помрачению. Тогда, конечно же, сможешь избежать участи этой неразумной жены.
Краткое содержание
Женщина обращается к своему прошлому
Смущение сердца, угаданное соседкой
Мальчик, который не может оставить равнодушной
Братец Хойминь, понуждаемый рукой
Гнев младшей сестры и разоблачение
Хойминь возвращается к своим занятиям
Красивому слуге строят глазки
Любовное свидание в сумерках
Свадьба у Луаней
Инлан, облеченный высокими полномочиями
Страстный торг в густой листве
…Внезапно прерванный Даду
Нос к носу с деверем
Дедушка сближается с госпожой Ша
В поисках невестки Ана находит свекра
Дедушка одерживает верх над двумя красавицами
Задние мысли юного Кэтао
Сын, который ни на кого не похож
Супруга отдается Фею
Инлан получает вознаграждение стоя
Две невестки поднимают кубки
Актер, представленный в надлежащем виде
Хоровод старых любовников
Наставник для сына Аны
Живой интерес к окну напротив
Зеленый Лотос уступает изысканной учености
Любовные утехи в западном павильоне
Прежние любовники получают отставку
Все начинают ее ненавидеть
Хойминь глубоко оскорблен
Все раскрыто: Ану изгоняют
Она возвращается к матери
И находит прибежище, поклоняясь Трем Радостям
На отдаленной улочке города, который некогда был частью древних городов Чжэн и Вэй[2], неподвижно сидела старая госпожа шестидесяти девяти лет, с седой головой и редкими зубами. Она развлекала себя тем, что вспоминала былое – ведь, говоря о прошлом, никогда не прослывешь докучной – и частенько наведывалась к своим благовоспитанным соседям.
Один человек из этого квартала по имени Янь Цюнкэ нанес ей визит и обратился к старой госпоже с такими словами: «Каков бы ни был ваш возраст, госпожа, ваши манеры, изящество движений и изысканность речи ничем не напоминают о старости, посохом подпирающей свою согбенность. Как же вы были прекрасны во времена вашей молодости! Увы, хоть ваше очарование и волнует меня, я родился слишком поздно и не могу свидетельствовать, каковы, при такой красоте, были ваши поступки. Но расскажите мне о них, и вы найдете во мне достойного слушателя».