- Во-первых, Антонов уже насмотрелся на ускорение, за которым следует гласность и перестройка. А во-вторых, все бы так устранялись! Кто завалил «Пульсар» образцами для копирования и описаниями технологий на несколько лет вперед - не я, что ли?
- Ваши заслуги никто не пытается умалить, но я о другом. Подумайте, как вы сможете применить ваши способности не только как инженера, но и как организатора. Я уже советовался с Александром Николаевичем относительно расширения ваших полномочий - теперь это уже никакого удивления не вызовет, вы достаточно известны. Не думаю, что
Леонид Ильич станет возражать.
- Подумать-то я подумаю, но что, по-вашему, меня от этого перестанут считать выскочкой по протекции?
- Разумеется, нет, и это хорошо. Правильная протекция - серьезная сила, и все, с кем вам придется вступать во взаимоотношения, это понимают. Врагов самим себе в руководстве отраслью нет.
- Я не про руководство, а про инженеров и ученых.
- С ними вы до сих пор прекрасно ладили, хотя поводов для подозрений было даже больше.
- И последнее уточнение. Не исключено, что на меня пойдут доносы о недостаточной идеологической выдержке вплоть до антисоветчины. Мне плевать, а вам?
- Виктор, зачем вы передо мной-то притворяетесь идеалистом не от мира сего? Они на вас давно идут, еще с тех времен, когда вы с Ефремовым начали свою врачебную деятельность.
- Как раз затем, чтобы уточнить, а то мне Семичастный ничего не говорит. Наверное, опасается, что я найду авторов по почерку и спущу на них Антонова.
- А вы сможете?
- Спустить-то? Без проблем. А вот найти несколько труднее, я еще не пробовал. Спасибо вам за подсказку, надо будет попытаться. Наверное, получится. Насчет же всего остального - я не против, но только после завершения третьей лунной экспедиции. Там гораздо более сложная задача, чем в первых двух. Не только сесть на Луну, но и вернуться на Землю с образцами. В истории Антонова это удалось только через три с лишним года, со второй попытки, да и масса доставленного грунта была граммов сто. У нас луноходы до второй попытки вряд ли доживут, опять же камней собрано шестьдесят с небольшим килограммов. В общем, работы хватит не только Челомею, но и мне.
Отдохнув пару недель после бдения в евпаторийском ЦУПе, на работу вышел Саша Фроловский. И уже через пару часов он зашел в первую из секретных комнат, где я прикидывал схему сопряжения микрокомпьютера с имеющейся аналоговой системой управления взлетными двигателями будущей станции «Луна-20». Не просто так зашел, а с категорически заявлением:
- Нет в жизни счастья!
- Только сейчас узнал? Тогда расскажи, что тебя наконец-то достало.
- Проект перевода управления полетами лунных станций из Евпатории в Калининград.
- Сам же его инициировал, разве нет?
- Кто ж знал, что начальство начнет так спешить. И представь себе, какое гадство. Под новый год, значит, лететь в Крым, где ветер, мокрый снег и слякоть. А летом потом торчать в Калининграде! Где, спрашивается, справедливость?
- Поищи в Большой советской энциклопедии на букву «С», там она должна быть. Кстати, лично мне и летом в Евпатории не очень нравится. В Новом Свете лучше.
- Ты там разве был?
- В здешнем - нет, а в нашем сподобился пару раз. И действительно, почему надо ограничиться только одним резервным центром? Зимой лучше всего работать из Калининграда, весной и в самом начале лета можно из Евпатории, там море мелкое, прогревается быстрее, а с июля по сентябрь включительно из Нового Света. Но это в не таком уж близком прекрасном будущем, а пока напиши, что перевод управления именно сейчас является несвоевременным. Мол, он может сказаться на сроках третьей лунной, а там и так все висит на волоске, что чистая правда. Я подпишу и лично вручу Шелепину.
Вскоре к нам в «Мечту» явился Келдыш, который еще не решил, чей именно я побочный родственник - Косыгина, Шелепина или самого Брежнева, но явно пришел к выводу, что мной что-то полезное делается и без учета гипотетического родства. Он лично привез пронумерованный от единицы до ста трех список камней, подлежащих переправке с Луны на Землю. Перед тем, как положить в контейнер, мой «Мальчик-четыре» их со всех сторон фотографировал, взвешивал и присваивал номер. А теперь ученые перед каждым порядковым номером вписали свой приоритетный. То есть список выглядел таким образом:
1 - 32
2-12
3-95...
Ну и так далее до «103 - 7». То есть если станция не сможет вывезти с Луны все, а этого пока никто обещать не мог, то нам расставили приоритеты.
- Мстислав Всеволодович, так это что - обломки какого-то необычного метеорита, корабля пришельцев или вовсе чего-нибудь непонятного?
- Лично я склоняюсь к третьему варианту, потому и прошу вас как можно серьезнее отнестись к решению данной задачи.
- Обязательно, Мстислав Всеволодович, мне самому интересно.
Готовящаяся к полету «Луна-20» явных аналогов в прошлом Антонова не имела. Челомей создавал ее на базе инициативного проекта корабля для пилотируемого облета Луны одним человеком - такой был, но от него отказались по двум причинам. Во-первых, риск все же показался слишком велик, а во-вторых, такой полет не имел особого смысла. Пилотируемый облет мог быть оправдан только как репетиция полета с посадкой, но как раз этого не предусматривалось. А ни в научном, ни в пропагандистском плане он не давал почти ничего.
Зато для задачи по доставке образцов лунного грунта на Землю даже появился некоторый запас. Когда я приехал в гости к недавно ставшему трижды героем соцтруда Челомею в Фили, он спросил меня:
- Виктор, как ты оцениваешь вероятность того, что хоть один твой луноход доживет до прилета «двадцатки»?
- Процентов в тридцать. Это самое узкое место проекта.
- Вот-вот, и мне тоже так кажется. Поэтому лучше захватить с собой еще один, специально предназначенный для загрузки образцов в станцию. Но он должен быть существенно легче «Мальчика». Мы можем выделить всего семьдесят пять килограммов.
- Ясно, - сказал тогда я и позвонил своей секретарше, чтобы она приобрела мне билет на самолет до Ленинграда. Без чего можно обойтись в шасси «Мальчика», обсуждать надо было с его конструкторами. С электроникой-то я разберусь сам, но на ней много не сэкономишь.
И вот в конце февраля шасси аппарата «Пионер» прибыло в мой институт.
Это был тощий, то есть с узким облегченным корпусом, анемичный «Мальчик». Его укороченные легкие манипуляторы были сдвинуты почти к самой передней грани и для повышения проходимости использоваться практически не могли. Главной телекамеры он не имел, только две для обеспечения пилотирования. Все, относящееся к подогреву, отсутствовало, он мог только охлаждаться, потому что ночевка на Луне не предусматривалась вообще. Ведущими были только задние колеса, да и то их двигатели имели всего по двести ватт максимальной пиковой мощности. А постоянной - вообще по сто.
- Хилый уродец, - вздохнула Вера, увидев этот механизм.
- Увы, - подтвердил я, - но зато он вместе с электроникой и аккумуляторами будет весить пятьдесят шесть килограммов.
А про себя подумал, что надо срочно придумать причину, по которой Вера не станет заниматься пилотированием «Пионера». Потому что полет, скорее всего, состоится, когда она будет уже на восьмом месяце. И тут хоть она его будет гонять по Луне, хоть не она - все равно плохо. Волноваться и переживать начнет в любом случае.
На следующей неделе, поздним вечером, когда мы с женой уже легли, она меня спросила:
- Вить, а ты не можешь мне сделать такое самоходное колесо, как у дракона? Очень хочется попробовать.
- Пожалуй, смогу, но тут будут два условия. Первое - делать начну только после того, как ты благополучно родишь. И второе - ездить на нем можно будет исключительно по территории института. И всегда в мотоциклетной защите.
- Спасибо, - шепнула Вера и поцеловала меня в ухо. - А ты не будешь потом говорить, что я езжу быстрее, чем летает мой ангел-хранитель?