Вдохновленный осенившей меня идеей, я с удовольствием, даже — с огоньком провел два урока субботнего дня. Еще в начале второго урока предупредил свой класс, чтобы не расходились, когда прозвенит звонок. Оболтусы, конечно, приуныли — понятно, им хотелось вырваться на долгожданную свободу, но деваться было некуда, так как я заблокировал решительно собственным могучим телом вход в раздевалку. Подавил их выкрики «звонок»! Пацаны нехотя расселись по скамейкам, так как валяться на матах я не разрешил.

Стоять перед ними, я тоже не собирался, поэтому принес себе из тренерской стул. Устроился на нем, открыл классный журнал. Лица присутствующих заметно поскучнели. Еще бы! Отметки-то не радовали. Несколько томительных минут я перелистывал страницы, водил пальцем по строчкам, шевелил губами и сокрушенно качал головой. Уныние, которое вызывали эти мои жесты в рядах учащихся из восьмого «Г», описанию не подлежит. Наконец, я с треском захлопнул журнал и бросил его на пол.

— Ну что, граждане бандиты, — задумчиво проговорил я, — первый месяц учебы заканчивается, а достижения наши оставляют желать лучшего… Хотя, должен сказать, что по физкультуре вы подтянулись. Хоть в чем-то молодцы!

Некоторый вздох облегчения прокатился по спортзалу, и я продолжил:

— Однако советский человек, строитель коммунизма, должен быть всесторонне развитым. Думаю, это вы и без меня знаете. А вот чего вы не знаете, так это того, что учиться нужно не ради хороших оценок или чтобы вас хвалили учителя, а для собственного развития… Представьте, что вам поручили снять кино, что бы вы сделали?..

— Смотря какое кино… — проговорил Абрикосов.

— Да вот любое, какое захотите…

Захмыкали, захихикали, закачали головами. Было видно, что такая идея им в головы никогда не приходила. Да и мне-то она пришла только вчера и, признаться, толком ее обдумать я еще не успел.

— Ну, есть кому что сказать? — спросил я. — Ну вот ты, Зимин!

— А чё сразу я? — насупился тот. — Я ни чё…

— Допустим, тебе сказали, снимай такой фильм, какой бы сам хотел посмотреть, чтобы ты ответил?..

— Ну, чтобы там драки были… — пробубнил он. — Погони, стрельба, бандиты…

— Та-ак, понятно, — проговорил я. — Значит, это должен быть фильм либо про войну, либо про милицию, либо про пиратов и прочие приключения… Есть у кого другие идеи?..

— Есть, — отозвался любитель Антониони и Феллини Кривцов. — Я бы снял фильм о том, как живет обычный житель нашего города, как он работает, ходит по магазинам, стоит в очередях, ест, пьет…

— И баб е… — под общий хохот закончил его фразу «Чапаев».

— Я вижу, Доронин, мечтает снять фильм о любви, — сказал я, и класс заржал, на что я собственно и рассчитывал. — Еще идеи есть?

— Я бы фантастику снял, — откликнулся Абрикосов.

— Хорошая мысль, хотя и трудно осуществимая, — пробормотал я. — Еще?

Больше идей не последовало.

— Ну вот, смотрите, — продолжал я развивать свою мысль. — Для того, чтобы снять фильм, нужно сначала написать сценарий. А чтобы его написать, нужно хоть немного разбираться в литературе и русском языке. И вот, глядя в наш классный журнал, я ума ни приложу, кому из вас можно поручить написание сценария?..

— Так это все равно не взаправду… — отмахнулся Макаров.

— А если — взаправду?

— Да ну… Кто ж нам даст кино снимать…

— А — никто! Сами снимем.

Загомонили, закачали головами, радостно закивали.

— Но кино — это не только сценарий, — продолжал я, — это работа с камерой, а камера — это оптика, а оптика — это физика… Это работа с проявкой пленки, это пиротехника… Ну когда в кино что-то взрывается и стреляет… А это все — химия!

— Ну поджиг смастрячить и бабахнуть мы и без химии могем, — заявил Капитонов — темноволосый крепыш, который вполне мог быть одним из неформальных лидеров класса, но держался наособицу.

— Бабахнуть и удрать — да, — ответил я, — а вот обеспечить во-первых, безопасность применения пиротехники на съемочной площадке, а во-вторых, получить эффектные кадры — здесь без знания химии не обойтись.

На это Капитонов не нашел, что возразить. Так я прошелся почти по всем школьным предметам, умудрившись привязать их к съемочному процессу, во всяком случае — как я его понимал, оставив на сладкое тот, что преподавал сам.

— И, наконец, — сказал я, — собственно боевые сцены, драки, как выражается Зимин… Допустим, мы решим снять фильм, герои которого будут владеть карате, самбо и другими боевыми искусствами… Само собой, для такого фильма понадобятся люди, ими владеющие. Это либо должны делать в кадре сами актеры, либо каскадеры, которые их подменяют… Следовательно, нам могут понадобиться и те, и другие…

Вот тут они взбудоражились по-настоящему. Вскочили, заорали, едва не подрались. Всем хотелось быть каскадерами, ну или — на худой, конец, актерами, владеющими карате. Когда они малость поостыли, я сказал:

— Снять фильм не так-то просто, но можно, если очень захотеть. Если хотите — начнем работать над этим. Нет — в школе есть и другие классы…

— Хотим-хотим! — загалдели мои подопечные.

— В таком случае, сами для себя решите, чем бы каждый хотел заниматься на съемках, — продолжал я. — А если не знаете, какие бывают профессии в кино, идите в библиотеку, изучайте вопрос. Всю следующую неделю жду ваших конкретных предложений и по сценарию, и по костюмам, и по декорациям. А я займусь поиском аппаратуры для съемок… Всё, все свободны! Увидимся в понедельник.

Они рванули в раздевалку, все кроме Толика Кривцова. Он подошел ко мне.

— Сан Сергеич, я хотел бы написать сценарий, — сказал он.

— Я не возражаю, но ты же видишь, ребята хотят боевик, в духе фильмов с Брюсом Ли, а не любимого твоего Феллини…

— Я понимаю, до Феллини они еще не доросли… — кивнул пацаненок, — будет им боевик.

— Хорошо, жду твоих предложений, — кивнул я. — И если уж ты лучше всех в классе разбираешься в кино, то быть тебе помощником режиссера. Нужно будет найти художника…

— Ну так Алька Абрикосов отлично рисует…

— Ну что ж, прекрасно… Вместе и подумайте…

— И еще, Сан Сергеич, вы зайдете к нам завтра?.. Мама просила.

— Зайду, — после некоторой паузы откликнулся я. — Во сколько?

— К шестнадцати часам.

— Хорошо… Постараюсь подойти к этому времени… Кстати, мама говорила, что видеомагнитофон у тебя в комнате стоит, значит, тебе и решать, когда мы устроим киносеанс…

— Можно, — сказал он. — Только у меня места мало, вся орава не поместится… Нам бы в зале…

— Хорошо, я поговорю с Елизаветой Ефимовной.

— До свидания!

— Пока!

Он ушел в раздевалку, а я — в тренерскую. Переодевшись, покинул школу. Надо было проветриться и все обдумать. М-да, не сидится мне спокойно. Вон сколько на себя взвалил! Помимо работы — три секции, да еще и кино с пацанятами задумал снимать. Понятно, что не профессиональное, а любительское, но все же… В прошлой жизни у меня был опыт продюсирования одного кинопроекта. На самом деле, нужно было отмыть изрядную сумму денег, вот я и ввязался в эту авантюру.

Фильм так и не вышел, но так как изначальная цель была достигнута, то я этим и удовлетворился. Тем не менее, к процессу мне приобщиться удалось, и я получил некоторое представление о том, как производятся фильмы. А что касается, любительского кино, я смутно помнил, что в СССР оно было довольно развито. О чем заботилось государство. Кстати, надо бы выяснить, нет ли в Литейске какой-нибудь студии или клуба кинолюбителей? Было бы неплохо заручиться их поддержкой.

Жизнь в ближайшие месяцы, а то и годы обещала быть насыщенной, что не могло не радовать. Собственно, я всегда хотел так жить, и, насколько я понимаю, Шурик — тоже. Никакого внутреннего конфликта с другой частью своей души, я по крайней мере, не ощущал. Что не могло не радовать. Даже мои внезапно начавшиеся и все еще продолжающиеся отношения с Лизонькой не вызывали у моего «альтер эго» возмущения. Неужели она ему нравится?