— Ефим Борисович, рад встрече, — прозвучал едва ли не церемонный голос, стоило переговорщику спуститься с аппарели.

— Вы знакомы? — чуть удивился Павел.

Хотя, собственно, с чего бы. Мир кланов очень небольшой. Правящих Семей не так много. Всего несколько сотен «небожителей». Так что практически все через одного-двух человек друг другу представлены.

— Здравствуйте, Андрей Романович, — поклонился Салтыков.

В их ситуации жест не выглядел подобострастным. Скорее, несколько архаичным знаком вежливости. А еще способом дать себе время на «починку лица». Все-таки вероятный наследник старика Архипова в кроссовках и черных камуфляжных штанах — то еще зрелище! Да и вообще откуда он взялся на живописной полянке посреди леса⁈

Павел хмыкнул, отметив, как рука спутника дернулась к внутреннему карману. Кажется, что за коммом. Возможно, чтобы сделать фотографию на память. Но вовремя одумался. Во-первых, очень невежливо. Вплоть до приравнивания к человеку способен навалить кучу в центре главного бального зала Кремля и искренне считать, что так и надо.

— Привет! — беззаботно махнул рукой клановец. — Закончил?

Андрей бросил взгляд в сторону нескольких сборных мангалов. В них уже разгоралось пламя.

Волконский продемонстрировал большой палец.

— Павел Анатольевич, — чуть сдержанно уточнил Салтыков. — Разрешите узнать о параметрах охранного периметра.

Бойцов охраны переговорщик не видел. Но в существовании не сомневался. И вопрос был вовсе не попыткой шпионажа. Просто уточнение: чего я точно не должен делать, чтобы где-нибудь не взревел тревожный сигнал, а у спецов не появилось желание схватиться за кобуры.

Простой вопрос заставил Павла задуматься.

— Здесь безопасно, — наконец констатировал он. — Вы, Ефим Борисович, можете считать, что периметра нет.

Переговорщик вновь погрузился в размышления. И задумчиво покосился на ближайший кустик, словно пытался под ним рассмотреть снайпера. Слишком контрастировали друг с другом слова «безопасно» и «периметра нет».

Особенно с учетом заходящего на посадку за лесом глайдера с гербами Воронцовых. Стало быть, на живописной площадке совсем скоро должен был появиться один из родичей старого графа, известного своей «разумной паранойей» в вопросах безопасности.

— Допустим, — наконец решил переговорщик.

— Кстати, — заметил Павел. — У нас приняты обращения на «ты» и по имени.

— Я запомню, — пообещал он и потянул из кармана комм.

Отличная военная модель юсуповских мануфактур… притворилась мертвой. Мол, связи нет, где мы находимся — не знаю и вообще работать отказываюсь.

— Забыл сказать, Ефим, — тут же улыбнулся Павел. — На время отдыха у нас принято отключать коммуникаторы.

Салтыков хмыкнул. С таким видом, будто над ним издеваются. И тут же кивнул в сторону Катерины.

Волконский обернулся. Девушка и впрямь общалась с кем-то, прижав гаджет к уху.

— Так то же Катерина, — с некоторой задумчивостью выдал клановец.

Он и сам не знал, как именно девушка выбила у местных хозяев «чрезвычайку». Но факт оставался фактом: пока остальные принимали звонки только через управляющий центр, она явно имела свободную связь с внешним миром.

Впрочем, к удивлению Павла, после первого их «похода», стало доброй традицией ограничивать вызовы лишь до узкого круга экстренных сигналов.

— Жульничаешь, Павел? — негромко спросил Игнат.

Особого расстройства его лицо не выражало. Лишь человек, что всегда на виду, мог оценить прелесть нескольких редких часов в «изоляции».

— Сам удивлен, — вполне искренне ответил он.

А вот Салтыкову стало плохо. От понимания, что диалог ведется всерьез. Это означало, что только что составленное им хотя бы первое представление о местной системе связей вновь требует пересмотра.

— Тогда давай готовить шашлык, — предложил Глава (!) уральцев, демонстрируя целых три шампура на манер древнего киноперсонажа с говорящим именем Росомаха.

— И начнем мы с курицы, — объявил Волконский, демонстративно подхватывая решетку для гриля с небольшого раскладного столика.

Глаза Игната мгновенно сузились. Он чуть склонил голову, бросив тяжелый взгляд на Павла.

— Сначала свиная шейка, — негромко объявил Юсупов свои требования.

Волконский ответил не менее «упертым» взглядом. В воздухе запахло твердым и решительным «нет».

Так и началось Великое Противостояние у Мангала, так небрежно разрушенное тяжелой дланью Виктории Львовны.

— Молодец, Суки-тян, — коротко кивнул Гриня, рассматривая сумку на своем столе.

Девушка не шелохнулась. В смысле, и внимания на свое «формальное начальство» не обратило. Куда больше ее волновала тарелка лапши с бульоном, издревле именуемое раменом.

И да, речь шла не о синтетических упаковках в ярком целлофане, а о полноценном произведении искусства повара «Гаража».

— Рассказывай, Стол, — обернулся Григорий к одному из своих бригадиров.

Курьера с «грузом» они заметили неделю назад. И тут же доложили Волконскому. Тот передал приказ «стажерам» при клубе из ГБР, так что уже через несколько часов все возможные маршруты были взяты под контроль техническими спецами клана. Бойцы же бригады скорее демонстрировали флаг.

И вот на седьмой день было принято решение перехватить одну из доставок. Операцию проводил человек Грини.

— Да как всегда. Девка его срезала на противоходе… — тут же отчитался Стол, и уже через миг вскинул ладони. — Извини-извини!..

Если уж Суки-тян, что можно было перевести как «любительница поесть», оторвалась от бульона, чтобы кинуть на бригадира заинтересованный взгляда, лучше «успеть извиниться» заранее.

Девушка кивнула и вновь вернулась к экрану комма, на котором она смотрела какой-то очередной шедевр японской анимации пятисотлетней давности. Именно за любовь к жанру девушка и получила свое очень «меткое» прозвище. Оставалось лишь удивляться, как при такой любви к еде ей удавалось сохранять столь совершенную форму. Шестьдесят килограмм при ее ста пятидесяти девяти сантиметрах роста явно ушли в очень гармонично развитые мышцы. При этом даже в обтягивающей одежде «смешная кнопка с рыжим каре» не выглядела особо крепкой. Напротив, какая-то детская непосредственность делала ее образ милым и безобидным… ровно до момента удара, за секунду до которого взгляд зеленых зрачков обретал твердость оружейной стали.

Как тут не вспомнить, что один из вариантов слова «суки» может быть иероглиф, означающий «брешь», «уязвимое место».

— В общем, чисто сработали, — подвел итог Стол (детали он отправил шефу еще из машины). — Суки молодец.

Девушка на миг отвлеклась от тарелки и сериала, чтобы обернуться сложить обеими руками знак «виктори» и надуть личико.

— А это точно оно? — поинтересовался Гриня, вновь вернув взгляд к сумке.

Саперы Волконских уже проверил «багаж» на предмет взрывоопасных закладок. Теперь она рвануть была не должна. Вроде как. Во всяком случае, взрывотехники были в том уверены. Почти. И, если бы один изних не бросил на прощание короткую фразу: «Хотя раз в год и палка стреляет, конечно…», было бы намного спокойнее.

Спецы даже открыли общий замок и, убедившись, что сюрпризов не осталось, быстро свалили, прихватив с собой почти пятьдесят грамм артефактной взрывчатки.

— Вот гады! — искренне возмутилась в тот миг Суки-тян, большинство знакомых которой отмечали ее крайне нестандартный взгляд на жизнь.

— Заказчику сообщили, — коротко пожал плечами Гриня, закрывая сумку и отправляя в артефактное хранилище под стазис. — Вот пусть сам и разбирается!

Глава 23

— То есть, для своей «Леночки» ты выделил машину с мигалкой?

Голос Катерины был привычно мягок и бесстрастен в те моменты, когда она играла «Очень Правильного и Строгого Секретаря». Однако чуткое ухо Павла мгновенно уловило нотку тщательно демонстрируемой ревности и едва заметную насмешку. Впрочем, добрую. Наверное. Во всяком случае, клановцу хотелось на это надеяться.