Мужчина вышел из машины, поправил воротник куртки и огляделся по привычке, хотя знал, что за ним никто не ехал. Прошёл вдоль стены, толкнул дверь и скрылся внутри.

Коридор освещался двумя лампами, одна из которых мигала с одинаковым промежутком, будто отсчитывала чужие шаги. В воздухе стоял запах машинного масла и нагретого металла, но к нему уже примешивался дым от чьей-то сигареты. Мужчина подошёл к двери в конце, постучал дважды и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Тимур сидел за столом, заваленным бумагами, и просматривал что-то в телефоне. Он был в тёмной рубашке с закатанными рукавами, волосы аккуратно зачёсаны, лицо казалось спокойным, но под глазами залегли тени, выдававшие не одну бессонную ночь. На стуле напротив лежала его куртка, а на краю стола стояла пепельница с единственным окурком.

— Ну как? — спросил Тимур, не поднимая головы.

Мужчина закрыл дверь и прошёл к окну, у которого стоял кейс Смирнова. Он бросил на него короткий взгляд, усмехнулся и повернулся к столу.

— Послание услышано, — ответил он ровно. — Стоял, слушал, номер получил.

— Значит, услышал, — повторил Тимур и наконец отложил телефон. — Как он тебе?

— Собранный. Не дёргался, не хорохорился. Смотрел так, будто запоминал, а не боялся.

— Это он умеет.

Тимур откинулся на спинку кресла и посмотрел на собеседника с лёгким интересом. Тот стоял у окна, засунув руки в карманы, и выглядел человеком, который только что вернулся с обычной встречи, а не с разговора, после которого у другого могли бы дрожать руки.

— Что думаешь, позвонит? — спросил Тимур.

— Нет, — тот покачал головой. — Он не из тех, кто извиняется перед раздутой курицей.

Тимур хмыкнул и потянулся к пачке сигарет, лежавшей рядом.

— Ты про Карину аккуратнее. Она, конечно, не слышит, но всё равно.

— А что она сделает? Бросит в меня вазой?

Оба усмехнулись, но негромко, без злобы. Карина была для них не угрозой, а раздражающей деталью, которую приходилось терпеть из-за Артура. Её истерики уже стоили им лишних движений, и теперь они оба понимали, что Смирнов не станет играть по её правилам.

— Ладно, — Тимур закурил и выпустил дым к потолку. — Главное, что он ничего не сможет сделать. Ни угроз, ни требований, ни свидетелей. Листок с номером — не доказательство, а бумажка. Пусть проверяет, пусть звонит, если захочет. Мы своё сделали.

— Сделали, — согласился второй. — Теперь ждём его шага.

Он прошёл к столу, взял со спинки стула чужую куртку и переложил её на подоконник, освобождая место. Садиться не стал, просто облокотился на край стола и посмотрел на кейс.

— Штерн всё ещё бесится?

Тимур перевёл взгляд на кейс и усмехнулся шире.

— Бесится. Кусает локти, что Смирнов снова обвёл его вокруг пальца. Ты бы видел его лицо, когда он понял, что в кейсе пустышка. Смешно, если честно. Человек работал на самого Орлова, а теперь не может справиться с сантехником.

Тимур стряхнул пепел в пепельницу и покачал головой. В его голосе не было презрения, скорее усталое удивление, как у человека, который давно перестал ждать от людей большего, но всё равно иногда поражался их падению.

— Раньше Штерн был другим, — продолжил он. — Орлов держал его в узде, и он выглядел профессионалом. А теперь без нормального босса сам по себе ничего не стоит. Нервничает, ошибается, лезет туда, куда не просят.

— Поэтому ты и отстранил его от Глеба?

— Поэтому. Пусть пока посидит в стороне, подумает. Если он продолжит дёргаться, Артур узнает, и тогда уже не я буду решать, что с ним делать.

Тимур затушил сигарету и поднялся. Он подошёл к окну, поправил кейс, поставив его ровнее, и посмотрел на тёмную площадку перед воротами.

— Пока ничего серьёзного не предпринимай, — сказал он, не оборачиваясь. — Жди. Скоро будут новые поручения.

— Понял.

Второй выпрямился, одёрнул куртку и направился к двери. У порога он обернулся, и на его лице мелькнула хитрая, едва заметная улыбка.

— Если что, я на связи.

— Знаю, — ответил Тимур, не поворачиваясь.

Дверь закрылась, и в кабинете снова стало тихо. Тимур ещё немного постоял у окна, глядя, как серая машина выезжает с площадки и растворяется в темноте. Потом он вернулся к столу, взял телефон и открыл сообщения, в которых не было ничего срочного, но которые требовали его внимания.

Глава 6

Я проснулся от солнечных лучей, что пробивалось через окно и било прямо в глаза. Спал часов пять, но тело не жаловалось. Плечо не тянуло, нога не болела, когда я сел на край кровати. После недавних мучений это радовало. Главное сейчас не думать, что можно снова таскать тяжести и лезть туда, откуда меня потом придётся вытаскивать.

Телефон лежал на соседней подушке. Я открыл приложение и проверил сообщение маячка: последний сигнал сохранился, точка на карте оставалась возле автосервиса. Свете и Петренко я отправил всё ещё ночью, новых сообщений от них не было. Вчера хотелось немедленно съездить в промзону, хотя бы посмотреть издалека. Хорошо, что не поехал. Зная себя, одним взглядом из машины я бы не ограничился.

Возле шкафа по-прежнему стоял пакет с вещами, собранными после разгрома квартиры. Я задел его ногой, выругался и отодвинул к стене. Надо было наконец разобрать. Заказчикам я легко объяснял, почему нельзя бросать ремонт на полпути, а у самого новая дверь стояла рядом с ободранным косяком. Видимо, дома мои советы теряли силу.

В ванной я задержался перед зеркалом. Отёки сошли, лицо осунулось, только под глазами остались тени. Щетину пора было сбрить, иначе скоро пришлось бы объяснять окружающим, что так и задумано. Я повернулся боком, расправил плечи и невольно усмехнулся. Смирнова уже не хотелось обходить на улице, опасаясь, что он попросит денег на опохмел. В принципе, я давно привёл это тело в порядок, но, если честно, любоваться собственным трудом всегда приятно. Разве нет?

Разминался я без спешки. Покрутил плечами, размял кисти, потом несколько раз осторожно присел. Нога выдержала. Я перенёс на неё вес, выпрямился и уже собрался повторить, но вовремя остановился.

— Нет уж, на сегодня хватит, — сказал я отражению, опуская руки. — Проверили, что работает, и успокоились. Андрей потом добавит, если решит, что мне мало.

Тренер наверняка нашёл бы к чему придраться, но хотя бы за самодеятельность ругать не пришлось бы. Я умылся, побрился и пошёл на кухню.

У стены стояла миска Дюбеля. Я поправил её ногой, потом наклонился и вернул на коврик. Рука сама потянулась к шкафу с кормом, хотя кормить было некого. Это немного задевало. Я тут скучал, а он даже похудеть для приличия не собирался.

В холодильнике нашлись продукты для нормального завтрака. Обычно я обходился яичницей и хлебом, но сегодня торопиться было некуда. До дел оставалось время, а день предстоял неприятный. Нужно было решить, чем платить Нике, и желательно до того, как она сама спросит.

Я достал колбаски и поставил сковороду на плиту. Расследование всё больше походило на отдельную работу, причём дорогую. Ника не могла бесконечно заниматься мной между своими заказами. Проверка документов потребовала бы помощи других людей, поездки тоже стоили денег. Пока я искал отдельного охранника, расходы ещё можно было считать случайными. Разбираться с компанией Орлова таким способом уже не получилось бы.

Со здоровьем стало легче. С деньгами, наоборот, начиналось самое интересное.

* * *

Я выложил колбаски на сковороду и убавил огонь. Пока они грелись, разрезал помидоры и достал шампиньоны. В глубине холодильника обнаружилась открытая банка фасоли, которую тоже следовало пристроить. Завтрак постепенно разрастался, но я решил не останавливаться. После него можно было хотя бы не думать о еде до обеда.

Блокнот лежал рядом с доской. Я потянулся к ручке, посмотрел на испачканные руки и отложил её. Цифры всё равно крутилось в голове. Нике нужно было предложить оплату за конкретную работу, а не долю в благодарности спасённого человека. И уж точно не обещать рассчитаться, когда всё закончится. Я сам не знал, когда это произойдёт и чем вообще закончится.