Я вспомнил документы из архива. Там были основания задавать вопросы, но между сомнительной оплатой и невыполненным ремонтом ещё предстояло установить связь. Если начать с обвинений, нас попросят показать весомые доказательства, а заодно потратят время на выяснение моих интересов.
— Значит, надо зайти с другой стороны, — сказал я. — Не спорить с их выводами, а сделать так, чтобы доказательства искали уже не мы, а они. И я сделаю это по-своему.
Света отодвинула чашку подальше и подалась ко мне.
— Вот сейчас ты мне особенно нравишься. «По-своему» — это как? Только давай сразу договоримся: никаких взломов подвалов и партизанских рейдов в ночи.
— Никакого криминала, Светлана Андреевна. Ну… почти.
Света провела пальцем по моему запястью и чуть улыбнулась.
— Вот это твоё «почти» оставь для других предложений. Здесь мне интересно, как ты их переиграешь, а не то, как я буду тебя вытаскивать.
— Договорились, — я накрыл её руку. — Не переживай, я сделаю всё по –честному. Ты же знаешь, что я хочу помогать людям, а не лоббировать свои интересы. Хотя не буду скрывать, что тоже получу от этого выгоду.
— Хорошо, на этот раз я тебе доверюсь, так как сама в тупике, — предупредила она. — Люди в той коммуналке уже устали объяснять одно и то же. Некоторые уверены, что после жалоб становится только хуже и не будут помогать.
— И я не собираюсь бегать по квартирам и расспрашивать каждого жильца. У меня другие планы.
Света кивнула, но я видел, что она мысленно вернулась к какому-то разговору. Хотел спросить, однако она сама подняла глаза.
— Есть семья, которой я хотела бы помочь, так как, они недавно приходили и хотели всё исправить, — сказала она. — То, что там произошло… сам понимаешь, просто так оставлять нельзя.
— И я это так не оставлю, обещаю.
Мне нравилось, как мы разговаривали. Она не ждала от меня готового чуда, я не пытался доказать, что знаю всё лучше неё. Можно было предложить ход и услышать возражение, не превращая это в борьбу за право командовать. Для меня, если честно, навык ещё непривычный.
— Ловлю на слове, — Света забрала мою чашку и поставила рядом со своей. — Всё. Рабочее совещание объявляю закрытым. И теперь я тебе должна, так что требуй то, чего пожелаешь.
— Даже так? Пожалуй, это лучший завтрак в моей жизни.
Она встала и обошла стол, а я отодвинул стул и притянул её к себе. Света устроилась у меня на коленях, придерживая рубашку, и обняла за шею. На этот раз целовать её никто не мешал, пока из спальни не донёсся звонок.
Света остановилась в нескольких сантиметрах от моего лица и закрыла глаза.
— Скажи, что это твой телефон. Пожалуйста.
— Мой на беззвучном, — ответил я, погладив её по спине. — Это твой служебный надрывается.
Она вздохнула и поднялась. Я отпустил её, стараясь не выглядеть человеком, у которого только что отобрали законно заработанную премию. Света вернулась с телефоном, посмотрела на экран и ответила, остановившись рядом со столом.
— Да, слушаю… Доброе утро, Игорь. Что-то срочное?
Поначалу она ещё улыбалась мне, но вскоре отвернулась к окну.
— От Лапиных? Подожди, когда поступило? — Света выслушала ответ и подтянула к себе свободный стул, однако садиться не стала. — Сегодня утром через электронную приёмную? Прочитай, пожалуйста, что именно они написали.
Я не слышал голоса её коллеги, зато по паузам и вопросам было понятно, что речь шла о том самом общежитии. Света упёрлась ладонью в спинку стула и внимательно слушала.
— Претензий не имеют, ремонт выполнен… Прежнюю жалобу просят не рассматривать? — переспросила она. — С ними уже разговаривали или только письмо получили?
Она посмотрела на меня, и улыбка на её лице исчезла.
— У обоих недоступны? Хорошо, попробуй позже. Заявление сохрани вместе с прежними материалами, надо сначала выяснить, что изменилось. Я тоже позвоню им. Если выйдут на связь, сразу сообщи.
Света закончила разговор и несколько секунд смотрела на экран. Потом сама набрала номер, подождала и сбросила вызов.
— Лапины, с третьего этажа, — объяснила она. — Я как раз о них и говорила. В пятницу Марина приходила ко мне и говорила, что после всех жалоб никто даже не появился. Сегодня пишет, что ремонт закончили и претензий больше нет.
— Лично подтвердить пока не удалось? — спросил я.
Света покачала головой и положила телефон на стол, но почти сразу взяла обратно.
— Нет. Оба номера недоступны. Может, действительно приехали и со всем помогли, только почему она тогда не отвечает? Я же просила сообщать, если что-то изменится.
У меня сразу возникло несколько неприятных объяснений, но произносить их как установленный факт было бы глупо. Отказ мог появиться после давления, а мог оказаться результатом договорённости, о которой мы ничего не знали. И даже недоступные телефоны сами по себе ещё ничего не доказывали. Слишком удобная версия часто мешала заметить то, что происходило на самом деле.
— За выходные могли многое что сделать, — сказал я. — Вопрос в том, что они называют законченным ремонтом и кто убедил их написать именно так.
— Да, сначала надо услышать их самих, — Света потёрла большим пальцем край телефона. — Я не хочу сейчас додумывать за них. Может, они просто устали и согласились на обещание, что всё исправят.
— Там слишком много исправлять. Этого вообще не должно было случится. При такой халатности люди могли погибнуть.
Света посмотрела на меня, будто ожидала предложения немедленно собираться. Я придвинул ей стул и сел рядом. Мы никуда не опаздывали, а ехать разбираться с теми выродками смысла уже не было. После драки кулаками не машут. И от того, что я сорвусь с места, ситуация явно не изменится. Ну, только если в худшую сторону.
На столе остался последний тост. Кофе уже остыл, но убирать посуду никто не торопился. Света всё ещё была в моей рубашке и держала телефон обеими руками, время от времени поглядывая на экран.
— Вчера она просила не оставлять их с этим ремонтом, — тихо сказала она. — Сегодня пишет, что всё хорошо. Это неправильно, Макс…
Глава 21
Машину для возвращения мы взяли напрокат в том же коттеджном комплексе. Здесь эту услугу предлагали всем постояльцам: можно было уехать в город и оставить автомобиль у партнёров проката, не возвращаясь обратно. Благо, что у Смирнова были водительские права, правда, их надо было срочно продлевать, но эту беду я решил пока оставить на будущее.
Я уточнил условия, подписал договор, и через десять минут нам подали серый седан. Света устроилась рядом, поправляя ворот моей рубашки под пальто. Возвращать рубашку она явно не собиралась, и я решил пока не поднимать вопрос о пропавшем имуществе. Ведь теперь у меня появился весомый повод заявиться к ней и потребовать свою вещь назад, при этом сняв её собственнаручно. Оставалось надеяться, что именно в тот момент рубашка будет на ней.
За воротами она убрала волосы за ухо и с улыбкой посмотрела на меня.
— Ты ничего не забыл? А то подозрительно спокойно уезжаешь, даже телефон не проверил.
— Если забыл, нам позвонят. Хотя одну пропажу я уже обнаружил, — я посмотрел на белый манжет, выглядывавший из-под её рукава.
— Вещь добровольно передана во временное пользование, претензии не принимаются, — Света застегнула ремень и довольно улыбнулась. — К тому же тебе и в футболке хорошо.
Я выехал на трассу и включил радио. После дождя на дороге ещё оставались лужи, но солнце уже пробивалось сквозь облака. Машин было немного, спешить никто не заставлял. В прошлой жизни я находил причину давить на газ, а сейчас держал около восьмидесяти и не смотрел на часы. Куртка с телефоном лежала сзади. Наверняка Рита уже что-нибудь написала, но доставать его я не хотел.
Света заметила, как я пропустил вперёд торопливый внедорожник, и положила руку мне на колено.
— Максим, признавайся, что случилось? Ты его даже обгонять не собираешься, а я уже приготовилась хвататься за ручку.