— Вот и договорились. И постарайся сегодня лечь вовремя, а не просидеть до утра над своими планами по захвату мира.

— Я настолько предсказуемый? — спросил я, потянувшись за пустой чашкой.

— Иногда. Особенно когда не выспался и уверен, что остальные мешают тебе всё исправить.

Я поставил чашку обратно. Возразить было нечего, а придумывать оправдание ради продолжения разговора не хотелось.

— Свет, я могу завтра привезти обед, — сказал я. — Не вместо документов, вместе с ними. Только скажи, во сколько у тебя будет перерыв.

— Сначала позвони, у меня время может сдвинуться, — ответила она после небольшой паузы. — И не покупай на весь отдел, как будто мы здесь неделю голодали.

— На тебя и на себя, больше никого кормить не собираюсь. Спокойной ночи.

— Спокойной, Максим. Спасибо, что перезвонил.

Я положил телефон на стол, но ещё немного посидел. Света не сказала, что простила меня, и делать вид, будто всё уже уладилось, было бы удобно только мне. Однако теперь я хотя бы понимал, что разговор между нами ещё возможен. Без объяснений, почему я опять соврал ради общего блага.

Ноутбук я перенёс в комнату, где на столе хватало места для блокнота. Сначала хотел открыть весь архив, но остановился на списке папок. Если снова пойти от одного перевода к другому, до утра я точно не лягу. Мне нужны были не новые фамилии, а история, которую можно проверить вне моего компьютера.

Я выбрал общежитие.

Здание стояло на окраине и раньше принадлежало предприятию, несколько раз сменившему владельца. На фотографиях виднелись окна, которые жильцы меняли за свой счёт, а под ними тянулись потёки. По документам в общежитии отремонтировали часть помещений и заменили проводку. Отдельно оплатили работы на лестнице. На снимках после приёмки лестница выглядела свежеокрашенной, но щель возле крепления ограждения никуда не делась.

В приложениях лежала жалоба Марины и Олега Лапиных. Семья с двумя детьми жила на третьем этаже. Они писали, что после дождя вода снова появилась возле распределительной коробки, а ограждение на площадке шаталось. К жалобе приложили фотографии. Ответ тоже сохранился: работы приняты, серьёзных недостатков не обнаружено, жильцам следует бережнее относиться к общему имуществу.

Я перечитал последнюю фразу. Получалось, Лапиным стоило аккуратнее пользоваться дождём.

На одном снимке женщина держала девочку за руку, пока кто-то прикладывал линейку к щели у крепления. Рядом стоял мальчишка с рюкзаком. Он смотрел не в камеру, а на чужую руку с линейкой, будто ждал, когда взрослые закончат и можно будет пройти домой. Я увеличил изображение, но лучше от этого оно не стало. Снимали на телефон, скорее всего, для той самой жалобы.

Подготовкой ремонта занимался Денис Павлович Корнеев, руководитель дирекции социальных объектов при фонде, который поддерживал Теренковец. Корнеев согласовывал выбор подрядчика, его подпись стояла и под письмом об окончательном расчёте. Между этими документами нашлась переписка о сокращении работ. Там уже не было общих слов: предлагалось убрать часть замены проводки и ограничиться ремонтом отдельных участков.

Сам Теренковец появился в отчёте об открытии обновлённого общежития. На фотографии он держал ножницы, а Корнеев стоял рядом с натянутой улыбкой. Ограждение в кадр не попало, зато ленту повесили красиво. Чёртовы позёры.

Но сейчас важно было другое. Судя по датам, жалобу Лапиных он получил до окончательной оплаты. Если письма были подлинными, сослаться на незнание ему было бы трудно. При этом одной подписи всё равно не хватало, чтобы объявить Корнеева главным организатором. Часть решений могли принять без него, а какие-то документы вообще подготовить задним числом.

Что ж, человек, судя по всему, гнилой, таких не жалко…

Второй я открыл папку «Контур-Монтажа». Владелец компании Илья Сомов выполнил работы на объекте и несколько месяцев пытался получить остаток оплаты. Аванс ему перечислили, дальше начались письма с обещаниями. При этом по отчётам заказчика деньги на этот этап выделили полностью. Часть суммы ушла другой фирме за услуги, описанные так расплывчато, что понять их смысл я не смог даже со второй попытки.

Сомов прикладывал фотографии монтажа и ведомости. В последнем письме он уже не требовал всю сумму, а просил заплатить хотя бы часть, чтобы рассчитаться с рабочими. Я посмотрел дату, затем поискал ответ. Нашёл короткое сообщение о том, что вопрос находится на согласовании.

Раньше я мог увидеть такую переписку и поручить заместителю разобраться, после чего переключиться на стройку покрупнее. Возможно, именно так и поступал. Сомова я не помнил, хотя он вполне мог подходить ко мне на объекте или ждать в приёмной.

Теперь я представил, как объясняю Степанычу, что работу он закончил, но зарплату придётся подождать, поскольку деньги застряли на согласовании. Старик наверняка выслушал бы до конца, а потом спросил, почему это согласование нельзя было закончить до того, как люди вышли на объект.

Однако и здесь бумаги не давали готового ответа. Я не знал, получил ли Сомов деньги позже и не возникло ли претензий к его работе. Это следовало выяснить до того, как делать из него пострадавшего для публикации.

Я сохранил обе подборки отдельно. Из них могли получиться «интересные» истории. Не длинный перечень фирм, который читатель закроет после второго абзаца, а рассказ о конкретной работе и о том, чем она закончилась для людей.

Начать я решил с общежития. Здесь жалобы поступили ещё до окончательного расчёта, поэтому можно было проверить, кто о них знал и почему деньги всё равно перечислили. Кроме того, состояние здания требовало внимания независимо от моих планов на Теренковца.

Если проверка подтвердит бумаги, депутат, скорее всего, откажется от Корнеева. Заявит, что ему докладывали об успешном ремонте, а теперь он сам требует разобраться. Я слишком часто слышал подобные объяснения, чтобы ждать от него другого.

Я поймал себя на том, что уже представляю последствия ещё не начатой проверки, и отложил ручку. Ника сегодня как раз об этом говорила. Корнеев мог оказаться виноватым, но пока мне слишком нравилась эта мысль. А понравившийся вывод я умел защищать даже от фактов.

Была только одна Ма-а-алюсенькая проблема, для того, что я планировал делать, факты были не столь важны. Да, я собирался поступить так, как поступать в новой жизни не любил, но мне не оставили выбора.

— Что ж, а теперь перейдём к более интересной части, — хмыкнул я, потянувшись. — Мне нужны союзники внутри компании.

Глава 9

Список людей, с которыми стоило поговорить о компании, занял меньше страницы. Я оставил в нём Белова и Селезнёву, а потом долго смотрел на их фамилии, думая, правильно ли поступил. Оба остались после моей смерти и приспособились к Виктору. Называть их союзниками было рано, но у каждого имелась причина быть недовольным происходящим.

Олег Дмитриевич Белов владел долей в подрядной компании «Орлов-Инжиниринг». Начинал он с монтажного участка и до сих пор лучше разбирался в работе бригады, чем в поведении акционеров. Мог спорить из-за расценок до хрипоты, а на следующий день согласовать покупку дорогого оборудования, если ему показывали нормальный расчёт.

На одном из совещаний я велел перебросить его людей на другой объект. Белов дождался, пока остальные выйдут, и закрыл дверь.

— Максим Константинович, вы мне сначала скажите, какую работу не делать, — произнёс он, положив папку на стол. — А то сроки у меня остались прежние, людей стало меньше, а виноват потом опять буду я.

Тогда я раздражённо спросил, почему он не сказал этого при всех.

— Потому что вы уже пообещали заказчику, — ответил Белов. — Я решил, вам хватит одного неприятного разговора, и без зрителей.

Он не был удобным подчинённым, зато редко приносил проблему без расчёта, сколько будет стоить её решение. При Викторе Белов промолчал, когда часть заказов его компании отдали новой фирме. Возможно, надеялся сохранить то, что осталось. С ним стоило говорить не о памяти Орлова, а о предприятии, которое постепенно лишали работы.