— Что у тебя больше? — немедленно спросила Надя.

Митяй прикрыл телефон ладонью, но поздно.

— Мяса, Надь. Мяса у меня больше.

— Ты на сколько человек набрал?

— На наших.

— Митя, там люди будут, а не волки после зимнего голода и холода. Хлеб возьми и салфетки, пока я тебя по-хорошему прошу.

Он сунул телефон в нагрудный карман, оставив разговор включённым, и повёз тележку к хлебному стеллажу. Из кармана ещё доносилось что-то про мусорные пакеты.

Возле выпечки пахло, как всегда, чем-то домашним. Той самой корочкой, которую так и хочется отломить и съесть прямо здесь. Я взял два батона, Митяй добавил третий и оглянулся на меня.

— Этот на всякий случай.

Мы свернули к одноразовой посуде. Я сверялся со списком, а Митяй перебирал упаковки тарелок, проверяя их пальцем.

— Эти тонкие, на них кусок положишь, и всё у тебя на штанах будет, — сказал он, возвращая пачку на полку. — Возьмём другие.

— Только без золотой каёмочки, — отозвалась Надежда из кармана.

Митяй замер.

— Ты ещё здесь?

— Я жду, когда ты салфетки возьмёшь.

Я отвернулся к полке, чтобы не смеяться ему в лицо. Он достал телефон и посмотрел на экран так, будто тот его подвёл.

— Взял я салфетки. И пакеты взял. Сейчас расплачиваемся.

— А хлеб?

— Три штуки, Надь. Могу фотографию прислать.

— Не надо, лучше поскорее заканчивайте и приезжайте.

У кассы выяснилось, что под мясом лежали ещё две упаковки колбасок. Я поднял одну и посмотрел на Митяя.

— Это зачем?

— соню и твоему Дюпу. Пока мясо приготовится, они уже есть захотят.

Спорить я не стал. Он и так весь поход по магазину ворчал, но ничего из списка мы не забыли. Даже доску взяли, хотя Митяй уверял, что хорошая лежит у него в машине. Правда, на вопрос, когда он её там видел, ответил не сразу.

Пакеты получились тяжёлые. На парковке Митяй убрал мясо в свою машину, а мне отдал овощи, хлеб и посуду.

— Только хлеб сверху положи, — предупредил он, придерживая дверцу.

— Надю отключил или это она сейчас через тебя говорит?

— Смешно тебе, — буркнул он, но сам усмехнулся. — Езжай уже, я за углём заскочу.

* * *

В «Луче» я открыл гараж, вынес складные стулья и протёр пыль со стола. Из соседнего бокса тянуло бензином, и где-то стучал компрессор. Сосед разгружал легковушку с прицепом и на моё приветствие кивнул, прижимая к животу коробку.

— Макс, подвинь скутер немного, а то я тут боком не прохожу.

Я переставил его и вернулся к столу. Хлеб, к счастью, всё ещё был целым. Положил его в гараж, подальше от края, и достал телефон: Митяй прислал сообщение, что уголь уже купил. Следом пришло второе:

«Розжиг тоже. Скажи Наде, если она тебя спросит, а она может».

К семи начали подъезжать наши. Рита привезла Соню и переноску с Дюбелем. Кот недовольно возился внутри, а я поймал себя на том, что улыбаюсь ещё до того, как увидел его морду.

— Давай сюда, я понесу, — предложил я Соне.

— Только не раскачивайте, ему и так не нравится, — предупредила она и пошла рядом, следя за переноской.

Мы устроили кота в глубине гаража, где не было сквозняка. Я освободил место на верстаке, но Соня велела поставить переноску на пол, возле пледа, так как Дюбель всё равно будет требовать спуститься. Рита принесла миску, и кот на некоторое время отвлёкся от возмущения.

— Дверь пока не открывай, — попросил я. — Здесь машины ездят, пусть лучше посидит спокойно.

— Я знаю, — ответила Соня. — Он просто хочет, чтобы мы поняли, как ему плохо.

— Поняли, можешь передать, что жалоба принята.

У входа уже спорил Степаныч со своей женой. Она забрала у него тяжёлую сумку, а он попытался вручить её мне.

— На, Максим, поставь на стол, пока она и тебе ничего не запретила.

— И ему незачем, рядом Лёша стоит, — тут же отозвалась женщина. — Один спину надрывает, второй из больницы недавно вылез, зато самые расторопные, ишь ты!

Лёша молча подхватил сумку. Я поднял руки, показывая, что спорить не собираюсь, и отступил к гаражу.

Надя приехала с Митяем. Он поставил возле машины два ящика инструмента, и только потом вытащил пакеты с едой. Жена посмотрела на всё это и упёрла руки в бока.

— Я просила продукты не забыть, а ты всю мастерскую привёз. Где остальное?

— В багажнике, под курткой. Инструменты мешали достать, — объяснил Митяй и протянул ей контейнер. — Не начинай раньше времени, я всё купил.

— Вот с этого бы и начал, а то я уже думала, людей отвёртками придётся кормить.

Я удивлённо вскинул брови, ведь до этого думал, что кормить буду я. Но тут же усмехнулся. Спорить с женщиной — себе дороже. Особенно с такой, как Надя.

Столы поставили у стены, не занимая проезд. Мангал Митяй отнёс в сторону от машин и первым делом проверил, не качается ли он. Я носил стулья вместе с Владом, пока остальные разбирали еду.

Лёша взял маркер и начал подписывать крышки контейнеров. Соня некоторое время молча и с интересом смотрела на него, потом показала пальцем на прозрачную коробку.

— А зачем писать «печенье», если его видно?

— Чтобы никто не перепутал, — объяснил он, но сам засмеялся и отложил маркер.

Маша достала открывалку, пока Влад примерялся к бутылке краем ложки.

— Давайте без эпатажа, у меня всё есть, — сказала она и забрала у него бутылку.

Слава принёс Рите складной стул, не спрашивая, где его поставить. Она попросила достать из машины кофту для Сони, и он сразу пошёл, будто это давно стало обычным делом. Я заметил это и ничего не сказал.

Глеб остановился возле ворот. На работе он ещё держался за задания, а здесь не понимал, что ему делать и куда смотреть. Я помахал ему рукой.

— Помоги стол подвинуть, за этот край возьмись. Только бутылки сначала уберём, а то Маша нам этого не простит.

Он подошёл, и мы переставили стол ближе к стене. После этого я попросил его принести из гаража салфетки, а дальше он уже сам нашёл себе занятие рядом со Славой. Когда все стали рассаживаться, Маша подвинула свою тарелку и освободила ему место.

Утренних разговоров это не отменяло, но держать его весь вечер у ворот я тоже не собирался.

* * *

Пока дожаривалась первая порция мяса, мы ели салаты и спорили, кто забыл соль. Соль нашлась у Митяя, причём он уверял, что уже дважды ставил её на стол. Надя попросила его сесть хотя бы на минуту и рассказала, как они недавно выбирали режим на новой стиральной машинке.

— Он мне говорил, что отложенный запуск не работает, — начала она, едва муж устроился рядом. — Сидел перед машинкой, ждал, когда начнёт стирать, и всё грозился её обратно в магазин увезти.

— Я не грозился, я сказал, что товар надо проверять, — поправил Митяй. — Там на кнопке непонятно нарисовано.

— Там часы нарисованы, Мить. Ты поставил задержку на шесть часов, а потом удивлялся, почему она не работает.

Степаныч решил вступиться за него и заметил, что нынешние инструкции пишут для тех, кто их сам составлял. Жена повернулась к нему, отложив вилку.

— Ты тоже не умничай, а то вспомним, как ты у телевизора звук искал, пока пульт вверх ногами держал.

— Вот зачем ты это сейчас рассказала? — спросил он, но уже улыбался.

Надя рассмеялась, а Митяй воспользовался паузой и ушёл проверять мясо. Вслед ему посыпались советы, на которые он отвечал, не оборачиваясь. Я сидел с тарелкой на коленях и слушал. Никто не просил подвести итог и не смотрел на меня в ожидании тоста. Сначала я даже искал, чем заняться, но потом с усмешкой перестал.

Рита проверила рабочий телефон и положила его рядом.

— Одна запись на понедельник, больше ничего, — сказала она. — Не надо так на меня смотреть, я и сама этому рада.

— Я вообще на огурцы смотрел, просто ты миску загородила.

Она придвинула мне салат и устроилась удобнее. Соня подошла спросить, можно ли Дюбелю мясо. Я объяснил, что с общего мангала ему не надо, зато в сумке остался его корм.