Что ж, надо идти… Кому я, собственно, нужна теперь в этом изменившемся мире, где мне стало так неуютно? Кроме того, как я поняла, выбора все равно нет. Дядя Володя не обманет — не такой он человек, это же ясно… Уж ему-то можно доверять — так и папа говорил много раз.

Вздохнув, я поднялась с пола. Рогатая сделала какой-то пасс руками — и перед нами замерцало что-то, заколыхалось. Впрочем, я даже не успела разглядеть, что это — она втолкнула меня в это окно и шагнула следом. Лицо ожег жар, как из финской бани, а в нос ударили ароматы, напоминающие то, как пахнет в церкви. Так куда же меня тащат — в ад или в рай?

1 0 апреля 2000 года, 16:25 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Сегодня истек срок, отведенный законом на полный подсчет голосов и выдвижение претензий, и Центризбирком наконец-то назвал избранного президента избранным президентом. При этом шебуршились и протестовали только сторонники гражданина Зюганова, но очень вяло и неубедительно, потому что тех крох, предположительно фальсификаций, которые им удалось наскрести, не хватало даже на то, чтобы просто оцарапать гранитный фундамент народного доверия. И это же событие дало возможность начать решать уже назревшие организационные вопросы, в первую очередь, по кандидатуре будущего премьера.

Задачу пригласить на встречу Евгения Максимовича взял на себя товарищ Иванов, как коллега и сослуживец. И вот будущий премьер-министр по схеме «одна нога еще там, а другая уже здесь», из своего депутатского кабинета в здании на Охотном ряду шагает прямо в мои апартаменты на «Неумолимом». Ходили в последнее время по «обществу» невнятные слухи, что молодому политику, совсем недавно выскочившему на московский Олимп, извне ворожит некая могущественная сила. Отсюда — и неожиданно победоносный ход кампании в Чечне, где с начала марта не было серьезных боестолкновений, непонятный мор, прокатившийся по сообществу либералов и разных колдунов, оглушительно высокий результат выборов и крайне невнятная реакция на все это со стороны сторонников гражданина Зюганова. Сам папа Зю при этом прячется, не показывается на публику, и действует исключительно через своих ближайших помощников, из числа которых недавно выбыл Николай Харитонов.

Представлял меня будущему премьеру все тот же товарищ Иванов. Мол, вот этого человека зовут Сергей Сергеевич Серегин, по должности он Специальный Исполнительный Агент Творца всего Сущего, Бич Божий, Защитник Земли Русской, а также Верховный Главнокомандующий Четвертой Русской Галактической Империи. Если он вдруг нечаянно чихнёт, то с лица планеты может сдуть не очень большую страну вроде Германии, Франции или Великобритании, а если рассердится всерьез, то несдобровать уже и Соединенным Штатам.

— Сергей Борисович на меня наговаривает, — с улыбкой сказал я, пожимая руку будущему премьеру. — Зазря, и уж тем более случайно, я и мухи не обижу. Ну а если приходится сердиться, то гнев мой падает исключительно на головы вооруженных врагов и правящих жирных котов, а простонародье во враждебных странах, пережив сильный, но недолгий страх, продолжает заниматься своими обычными делами.

— Я не наговариваю, а утрирую, — поправил Сергей Иванов, — под странами имея в виду политические конструкции, а не города, заводы, фабрики и шахты. Разве не было у вас такого, что на месте французской Третьей Республики вдруг образовывалась Третья Империя с милейшей императрицей Марией Бонапарт на троне?

— Туше! — ответил я, — такое у меня было. Ненавижу безответственных политиканов, не способных предвидеть последствий своей дурацкой политики даже на полшага вперед. Если что, это я о процессе развязывания Первой Мировой Войны, который мне довелось наблюдать в реальном времени. Все имеет свою цену, и подобные идиотские выходки тоже.

— А разве Первую Мировую Войну развязали не выстрелы Гаврилы Принципа в эрцгерцога Фердинанда и его жену? — удивился Евгений Примаков.

— Главной целью Парижа при развязывании Первой Мировой Войны было отвоевание у Германии Эльзаса и Лотарингии и громкий реванш за Седан, причем сделать это планировалось чужими, в основном русскими, руками, — сказал я. — Сама Франция баш на баш против Германии не плясала категорически. В качестве рабочего плана за основу была взята комбинация с нападением Австро-Венгрии на Сербию, после чего в войну последовательно должны были вступить Россия, Германия и сама Франция. Великобритании, не имевшей хоть сколь-нибудь значимой сухопутной армии, по первоначальному плану место отводилось на галерке. Мол, война будет маневренной и стремительной, и когда на Островах соберут своих добровольцев, сражения на Континенте уже закончатся…

— Весьма самонадеянное мнение, — хмыкнул товарищ Примаков.

— Более чем, — подтвердил я. — Однако французы старались изо всех сил. Ради подготовки к этому эпохальному событию за год до выстрелов в Сараево парламент жабоедской державы принял закон о трехгодичной военной службе, на год понизив возраст призыва и настолько же продлив срочную службу для уже стоящих под ружьем контингентов. В октябре тринадцатого года призвали два возраста вместо одного, и один задержали строю, почти удвоив армию мирного времени. И одновременно все в Европе, кто умел считать хотя бы на пальцах, должны были понять, что война начнется до первого октября четырнадцатого года, потому что иначе не стоило городить огород.

— Логично, — хмыкнул Евгений Примаков. — Я бы на посту директора Службы Внешней Разведки тоже пришел к подобному выводу. Но продолжайте, вы очень интересно рассказываете, чувствуется большое знание вопроса и личный опыт.

— Кайзер Вильгельм, — продолжил я, — тоже все понял правильно, и примерно в те же сроки негласно зондировал бельгийское правительство на предмет беспрепятственного пропуска германских армий через территорию этой страны. Бельгийский король Альберт не ответил ни да, ни нет и не предал эти переговоры огласке, что в дальнейшем имело далеко идущие последствия. Однако французский план имел два слабых места. Во-первых, Австро-Венгрия ОБЯЗАТЕЛЬНО должна была напасть на Сербию, во-вторых, в ответ Россия ОБЯЗАТЕЛЬНО должна была объявить Австро-Венгрии войну или хотя бы начать мобилизацию, что приводило в исполнение Австро-Германский Двойственный союз. Без этого никакой мировой войны не получалось.

— Как я понимаю, — произнес товарищ Примаков, — первый вопрос своими выстрелами закрыл Гаврила Принцип. Бац-бац — и нет Франца-Фердинанда, после чего у австро-венгерского императора просто не оставалось иного выхода, кроме предъявления ультиматума и объявления войны. Но разве Россия могла не вступиться за избиваемую братскую единоверную страну? Ведь, насколько я помню, такие настроения тогда были очень популярны не только среди образованной публики, но и в народных массах.

— С Гаврилой Принципом тоже не все так просто, — сказал я. — Сербские власти тогда в сторону Петербурга только улыбались, а вот денежки предпочитали брать у Парижа. За месяц до выстрелов в Сараево сербская террор-группа о главе со своим куратором майором Танкосичем побывала в Тулоне, где встречалась с неким высокопоставленным лицом, которому невместно было покидать пределы Французской республики. Не в Марселе, заметьте, не в Ницце, а именно в Тулоне, главной военно-морской базе Франции на Средиземном море. Стрелял Гаврила Принцип в Сараево, а пистолет ему зарядили в Париже. Но и это еще не все. Второе Бюро, сиречь военная разведка Франции, контролировала и опекала не только сербских, но и российских радикалов — я имею в виду эсеров. Мало ли кто в нашем богоспасаемом отечестве будет мешать французским интересам, и его понадобится убирать чужими руками, да так, чтобы это выглядело максимально естественно и не наводило на мысли об иностранном вмешательстве.