26 марта 2000 года, 21:05 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

«Неумолимый» перешел в мир двухтысячного года в ночь на двадцать шестое марта и занял законную позицию над Москвой, пока еще прикрытый маскировочным полем. А там, внизу, по огромной стране катился рассвет, и вместе с ним открывались избирательные участки. Даже без моего вмешательства этот день менял историю страны на то, что было до него, и то, что стало после. Но теперь эти перемены неизбежно наступят одномоментно, лавинообразно и необратимо. Иных деятелей былых времен уж нет, другие необратимо «заболели» и без внутреннего суфлера не могут связать двух слов, третьи вышли из фавора, ибо не смогли внятно объяснить ни одной своей рекомендации. К тому же внезапно и до хруста естественно умер Ельцин — наверное, потому, что сам не захотел жить в изменившейся реальности.

Его последний телефонный разговор с Владимиром Владимировичем мы не прослушивали (еще чего не хватало), но до последней запятой можем реконструировать его содержание. Товарищ Путин решительно отмел все претензии предшественника и заявил, что после его избрания бывшему главе государства и его ближайшим родным ничего не угрожает, а во всем остальном он намерен действовать, советуясь только с собственной совестью и в соответствии с волей избравшего его российского народа. Потом неизбежно должны были последовать угрозы чиновничьих забастовок и прекращения перечисления в бюджет налогов со стороны олигархов, на что Владимир Владимирович ответил своим обычным голосом: «Только попробуйте», и повесил трубку. Именно после этого гражданин Ельцин прибег к привычной анестезии и принялся кушать водку, коньяки, ликеры и прочие настойки.

А может быть, в этом деле дополнительную роль сыграли обертоны манифестации, предназначенные для предотвращения предательства и наказания тех, кто уже совершил этот смертный грех. А Беня Цин был именно предателем, и всю оставшуюся жизнь старался убедить себя и окружающих, что не совершил ничего предосудительного, а всего лишь вовремя предвидел, а потому перешел в стан победителей. И вот теперь сила вдруг оказалась на стороне былых униженных и оскорбленных, а бывший президент не знал, что делать. Точнее, не так. Он знал, что в любой непонятной ситуации следует прятаться в бутылку, то есть нажираться до положения риз, и поступил точно в соответствии с этим правилом.

Кстати, гражданин Зюганов уже понял, что мы своей манифестацией Мобилизации обокрали его самым наглым образом, но хоть как-то публично высказаться по этому вопросу не успел или не захотел. Наверное, не пожелал показаться смешным. Владимир Владимирович на эти выборы пошел самовыдвиженцем, а не от «Единства» или еще какой-то партии, а потому в своей предвыборной кампании был волен использовать какие угодно символы и мелодии, тем более что красные боевые знамена полков были вполне уместны на армейском построении. Полное понимание истинной сути произошедшего обрушится на Крокодила Гену после завершения подсчета голосов, и вот тогда трубный рев раненого самца индрикотерия покажется тихим шепотом в сравнении с возмущенными криками «обворованного» коммунистического вожака. А может, у товарища Зюганова тоже отключился внутренний суфлер, а без него он не годится ни в Думу, ни в колхоз, ни в Красную армию. А вот Аман Тулеев попал под Мобилизацию, а потому за два дня до выборов снял свою кандидатуру, призвав кемеровчан голосовать за Владимира Путина.

На противоположном фланге политического спектра настроения были куда более упадническими, тем более что хлестнувшая по либеральным рядам «эпидемия» досрочно вырвала из кандидатских рядов отца русской либеральной болтологии Григория Явлинского. Этот политический деятель очень много говорил, но от любой практической работы бежал как черт от ведра святой воды, тем более, если она была сопряжена хоть с малейшей ответственностью. Конечно, уцелевшие борцы за все хорошее против всего плохого заметили связь между визитом Владимира Путина в Грозный и случившимися у них неприятностями, но никакой рациональной версии по этому поводу у них не было. Ну не модно еще было в эти времена отвозить в германскую клинику «Шаритэ» трусы покойного, чтобы там помазали их контактным ядом и сообщили, что болезного отравил Владимир Путин. Тогда в ход пошло иррациональное — то есть маги, экстрасенсы, гадалки, а также прочие колдуны вуду и других конфессий. Но и тут им тоже улыбнулась птица Обломинго.

Еще месяц назад этих работников Черной и Белой Магии с большой дороги, как профессиональных, так и латентных, тут было как блох на бродячей барбоске, а теперь их, считай, и не осталось. Латентные, колдовавшие неосознанно, лишились своих способностей, а вот судьба профессиональных была намного печальнее. При попытке по любому поводу выйти в астрал, до краев наполненный Истинным Светом, горели они бенгальскими огнями, ярко и с искрами. Смертных случаев было не так, чтобы много, а вот теми, кто впал в состояние «овощ», можно было засадить хорошее колхозное поле. Такое радикальное сокращение поголовья ментальных вампиров (колдуны по-другому не умеют) наилучшим образом сказалось на самочувствии и оптимизме широких слоев населения. Разжались у людей на горле костлявые пальцы, и сразу стало легче дышать.

Народ на выборы пошел пусть и не с песнями под гармошку, но достаточно осознанно и целенаправленно, ибо понимание, что от этих выборов зависит судьба страны и всех и каждого, уже овладело массами, осознавшими себя народом, а не одноразовым электоратом. Чем дальше на запад катился день, тем очевиднее становилось расхождение с Основным Потоком, данные по которому мы получили в мирах с техногенными порталами и вторичными Вратами. Явка выросла, хотя и не очень значительно[1], однако, как и ожидалось, весь неустойчивый электорат Зюганова дружно качнулся в сторону нового кумира, которого страна уже вписала в свои сердца. Да и дополнительные проценты явки в подавляющем большинстве состояли из тех сторонников Владимира Путина, которые в Основном Потоке остались дома, потому что все, дескать, решат без них, а тут взяли и дружно пришли к избирательным урнам. У некоторых участков даже выросли очереди, как в недавние времена в только что открывшийся «Макдональдс». Но природа у этих явлений была разная: в «Макдональдс» люди шли за вкусом западной жизни, а участие в выборах было их боем за будущее.

И на все это торжество демократии с ужасом и трепетом смотрели корреспонденты разных западных средств массовой информации и иностранные наблюдатели, уже пережившие многочисленные утраты местных друзей и знакомых. И мнилось им, что в этот мартовский день, когда зимы уже нет, а весна еще по-настоящему не наступила, рушатся сами основы привычного им американоцентричного мира, образовавшегося после падения Берлинской Стены. Даже в Москве люди в очередях к избирательным участкам казались им безликой серей массой, и мнилось, что там, внутри, каждому вместе с бюллетенем выдадут по автомату Калашникова.

Бывали, конечно, и инциденты, и, что самое удивительное, только в Москве, и только там, где их свидетелями могли стать иностранцы. То истеричная дамочка средней потасканности на глазах у наблюдателей порвет бюллетень, то хорошо одетый гражданин примется выкрикивать лозунги за мирные переговоры с чеченскими боевиками, ядерное разоружение, демилитаризацию и десуверенизацию России, чтобы все решали международные организации вроде ОБСЕ и «Гринпис». И плакатики, которыми они при этом размахивали, были исчирканы лозунгами исключительно на английском языке. Нет, эти люди не сошли с ума, просто им за это хорошо заплатили — во-первых, чтобы создать у западного зрителя впечатление массовых протестов (на это есть телевизионный монтаж), во-вторых, с целью посмотреть, будут ли бить таких агитаторов, и если будут, то насколько сильно и кто.