Дальнейшее — уже дело моего друга и коллеги. Ему в ближайшее время еще местную Америку примучивать, а потому тактики темных и социоинженеры светлых ему в помощь. Лилу пока побудет здесь на подстраховке, мне же пора возвращаться к делам мира двухтысячного года, где на плите кипят сразу несколько кастрюль. И первую из проблем зовут Павел Гусев. Следует заняться этим человеком, пока он не наговорил, то есть не написал, такого, за что его потом можно будет только замочить в сортире. Слово, особенно печатное, не воробей — вылетит по неразумию, и не оправдаешься потом, что, мол, не хотел ничего дурного.

9 мая 2000 года, 13:15 мск. Москва, улица 1905 года, дом 7с1, 7-й этаж, редакция газеты «Московский комсомолец», кабинет Павла Гусева

В редакциях ежедневных газет не бывает праздничных и выходных дней, процесс этот своей непрерывностью схож с плавкой чугуна в домне. Внутрь издания постоянно загружается сырье в виде новостей (зачастую ни о чем) и регулярно производится выпуск готового материала в очередной номер. Вот и сейчас в кабинете главного начальника только что закончилась очередная рабочая планерка, изрядно запоздавшая из-за всех этих праздничных мероприятий. Сотрудники разошлись, а начальник остался думать свои тяжкие думы. За последние, пожалуй, два года все пошло не там, не так и не туда, как предполагалось ранее.

Сначала такая прекрасная сказка о развитом капитализме и свободном сынке в один далеко не прекрасный миг дефолта обернулась изнаночной стороной не только к мятущимся толпам простонародья и мгновенно обедневшему среднему классу, но и к таким состоятельным и уважаемым людям, как хозяин «Московского комсомольца». Он не разорился и даже серьезно не обеднел, но тем не менее встряска была очень значительная и поучительная, так что верить нельзя никому и ничему.

С того момента Павел Гусев чисто подсознательно ожидал новых страшных чудес, и они не заставили себя долго ждать. Сначала американцы и вообще НАТО начали дурацкую войну с Сербией во имя защиты практически разгромленных косовских сепаратистов и террористов. Нагибать маленького и слабого толпой больших и сильных им было легко и приятно. Белград от Москвы далеко, но кто может гарантировать, что в следующий раз с таким же энтузиазмом добрые янки и их союзники не кинутся защищать каких-нибудь отщепенцев уже на российской территории? Татарстан висит на ниточке, в республиках Северного Кавказа вокруг Чечни неспокойно: повод может найтись в любой момент, особенно если сами американцы его и организуют. А в России все так плохо, что хуже не бывает: армия разложена, самолеты не летают, а ракеты ржавеют в своих шахтах (как человек умеренно-либерального мировоззрения, Гусев непроизвольно сгущал темные краски и не видел светлых).

Потом Россию тряхнуло попыткой импичмента, предпринятой думской фракцией коммунистов, и отставкой вполне дельного премьера (который и должен был стать следующим президентом), причем с формулировкой «по причине замедления рыночных реформ». Страна, получившая было надежду на прекращение дурацких экспериментов над собой и на эволюционный путь развития, взроптала, но ничем, кроме падения рейтинга Ельцина куда-то к плинтусу, на эти события не отреагировала. А все потому, что мятущиеся массы в упор не видели, кому из галдящих политических попугаев всех цветов и оттенков можно с чистой совестью отдать скипетр и державу. И в этих условиях на премьерский пост тихой поступью взошел почти никому не известный[20] бывший подполковник КГБ, и вскоре началась вторая чеченская война.

В те дни Павел Гусев держался в фарватере московского мэра Юрия Лужкова, но быстро понял, что этот политический тяжеловес по всем параметрам проигрывает чекистскому мастеру многоходовых тактических комбинаций и его молодой команде. Наиболее наглядно это показали выборы в Государственную Думу в декабре девяносто девятого года, когда партия консерваторов-тяжеловесов получила только тринадцать процентов голосов и оказалась на третьем месте после коммунистов и дышавшего им в затылок[21] «Единства». Спринтерская гонка в последовавшей за этим внезапной президентской кампании отсеяла «тяжеловесов» еще на этапе между выдвижением и регистрацией кандидатов, и стало понятно, что Юрий Лужков утратил статус перспективной фигуры и даже в лучшем для себя случае в дальнейшем останется всего лишь мэром Москвы. Тогда Павел Гусев понял, что пора делать поворот оверштаг и менять коня на переправе. Уж такой он был человек, без сожаления сбрасывающий прежнюю шкуру при каждом историческом повороте.

Однако на этом страшные чудеса не закончились. Вмешательство в события внешней, можно даже сказать, потусторонней силы стоило всех предыдущих потрясений сразу. К настоящему моменту о произошедшем у высоты семьсот семьдесят шесть и о чудесном спасении шестой роты Павел Гусев знал почти столько же, сколько и непосредственные участники событий. Происшествие с применение аналога тактического ядерного оружия скрыть от журналистского сообщества было невозможно, как и то, что даже в оплавленном от неистового жара эпицентре взрыва счетчики радиации не показывали ничего, кроме естественного фона. По свидетельству очевидцев, это было похоже на удар целого пакета гигантских шаровых молний. Земная цивилизация так не умеет. Но по сравнению с тем, что случилось три недели спустя на аэродроме «Северный», это были истинные цветочки.

Это было странное мероприятие со странными действующими лицами, после которого Владимир Путин против всех опросов выигрывает выборы… нокаутом, а в среде либеральных политиков, журналистов и правозащитников начинается настоящий мор. В «Московском комсомольце» пострадавших почти не было, однако по некоторым другим изданиям, телеканалам и радиостанциям эта чума прошла беспощадной метлой. При этом все понимают, то есть догадываются, что произошло, но никто не может ничего доказать, так как получается настоящая чертовщина. Впрочем, и с чертовщиной не все ладно. Экстрасенсы, гадалки, адепты черной и белой магии и прочие колдуны вуду до того момента вились над Россией как мухи над мусорным баком, а нынче даже банальный приворот-отворот заказать некому. И на этом фоне тихо и незаметно от тяжелой и продолжительной болезни умер президент Ельцин, но как раз это никого не удивило: сдавая власть преемнику, он уже тогда выглядел так, что краше в гроб кладут.

Однако более всего Павлу Гусеву запомнились инаугурация нового президента и его выступление перед Федеральным собранием, тем более что было всего лишь позавчера. И вот тут Владимир Путин не только с необычайной легкостью провернул утверждение в должности тут же выдвинутого премьер-министра, но и предъявил Граду и Миру того, кто уже два месяца стоял у него за спиной. Впрочем, шокировал и сам лейтмотив президентской речи: «Народ оказал мне доверие, а значит, все в государстве будет делаться в его интересах». Прежде «народ» приплетали к речи только для красного словца, особенно перед выборами, но тут все было до предела серьезно. Подписанные в тот же вечер и опубликованные на следующее утро указы о назначении членов нового кабинета недвусмысленно подтверждали это. Выглядела сия команда как когорта преторианцев, сомкнувшаяся вокруг предводителя. Эти не станут ни сомневаться, ни колебаться, будут кромсать острым скальпелем по живому и шить широкими, размашистыми стежками нечто новое, никем не изведанное, ибо, как сказал в своей речи Владимир Путин, возврата к советским порядкам тоже не будет. А что будет, то российским гражданам еще предстоит узнать.

Но страшнее всего была речь господина Сергия, сын Сергия из рода Сергиев, Верховного главнокомандующего Четвертой Галактической империи, Патрона Воинского Единства, Адепта Силы и Порядка, Специального Исполнительного Агента Творца всего Сущего по вопросам, решаемым путем меча, и Бича Божьего для всяческих негодяев. И весомость слов этого сверхчеловека утверждал его флагманский линкор планетарного подавления, зависший в нескольких сотнях километров над Москвой. С позиции лидера высшей цивилизации на хорошем русском языке с иностранным акцентом господин Сергий вдребезги разнес российских западников и решительно смешал их останки с грязью. Собственно, Павел Гусев не нашел, к чему придраться: все аргументы были безупречно логичны и исторически верны.