Мужчина не любил, когда его не боялись, и сейчас ему будто плюнули этой жвачкой в лицо.

– Вот ведь стерва, – сказал парень рядом, худой и сутулый, с зубочисткой во рту. Его звали Раф, но Харви всегда звал его просто Тощим. – Какой у нас план?

– Пожрать, я голоден как собака.

– Думаешь, он уже уехал? – Раф посмотрел в окно.

– Ты об этом копе? Да черт его знает!

– Сейчас как зайдет сюда, – ворчал тихо Раф, поглаживая правую ногу, – а я тебе говорил, надо подальше уйти.

– Разве не ты мне ныл, что не можешь бежать?

Тот убрал руку с колена:

– Да говорю тебе, все нормально, давай свалим отсюда, а?

Харви оглядел забегаловку, каждый занятый столик, остановился взглядом на еще одном официанте, но тот даже не вздрогнул. Его здесь никто не боялся. Эта особенность всех небольших городов – никто здесь не знал ни тревоги, ни страха, все были почти что семьей.

– Если бы тот полицейский напал на наш след, он бы уже был здесь.

– Он пошел к тому месту! – прошептал ему Раф, перегнувшись через весь столик. – Он пошел за те самые баки, за которыми были мы!

– Ну а потом?

– Что потом?

– А потом он сел в свою тачку и спокойно уехал! Как будто и не искал никого.

– Откуда тебе знать, что спокойно?

– Он не включил никаких сигналов!

– Он их не включил, чтобы не спугнуть нас!

– Ваша яичница с беконом, – сказала им официантка, поставив тарелки на стол.

– Спасибо, малышка, – присвистнул ей Харви. Его успокаивал запах еды еще до того, как сама еда плюхалась в опустевший желудок.

Официантка недовольно на них покосилась и так же недовольно ушла.

– Все красивые бабы – стервы, – жуя, пробубнил Харви.

– Давай уже свалим отсюда, а?

– Жуй свой бекон и не ной.

Раф дожевывал несвежий бекон, хоть и есть ему совсем не хотелось. Все шло четко по плану, пока они не оказались на том чертовом заднем дворе той проклятой больницы.

Харви жевал, отхлебывал кофе и, казалось, даже не думал о том, что сегодня с ними случилось. Кто-то напал на их след, вот только кто?

– Ты не помнишь, мы с кем-то дрались? – спросил его Раф, напрягая уставшую голову.

– С охранником, – ответил Харви, – я только что вспомнил.

– Значит, это он вышвырнул нас из больницы?

– Угу. – Харви отхлебывал и глотал.

– Полицию тоже он вызвал?

– Похоже на то.

Теперь все немного, но прояснилось, и Рафу даже чуть полегчало.

– Сейчас проследим за ней еще раз. – Харви скомкал салфетку.

– Боюсь, нас там караулят.

– А кто сказал, что мы попадемся им на глаза? Или ты собрался туда ломиться? Мы будем караулить издалека. Она же должна будет выйти.

– Только давай подождем, когда совсем стемнеет.

Когда стемнело совсем, свою машину они не нашли.

– Угнали! – распылялся в ярости Харви. – Какие-то сволочи угнали машину!

– Надо позвонить в полицию!

– Ты что, совсем одурел?

Раф молчал и смотрел на Харви.

Тот достал телефон.

– Разрядился, – ругнулся он, – а зарядка была в машине! Ладно хоть пистолеты с собой.

– Что будем делать? – переминался с ноги на ногу Раф.

– Найдем чью-нибудь тачку и тоже угоним.

– Идея – дерьмо.

– Есть получше?

Раф только пожал плечами и снова потер колено.

– Тогда заткнись и иди за мной.

Дойдя до автобусной остановки, они сели в пустой автобус. Харви нашел в кармане купюру, но никто к ним не подошел. Проехав полгорода, свернув на заправке, автобус открыл свои двери и выпустил их.

Линда Янг еще долго смотрела в сторону уходящего полицейского, даже когда тот уже скрылся из виду.

«Вы точно ничего не помните? – крутилось в ее голове. – Точно ничего? – повторила она про себя. – Если только тот самый день…»

Дорога еще освещалась слабым светом тускнеющих фонарей. Влажный асфальт поблескивал желтыми огнями, низкие ветви свисавших к дороге деревьев скрывали ее очертания, отчего каждый следующий поворот нес за собою смерть.

Линда Янг давила на газ, каждый раз тормозя на очередном повороте, с трудом удерживая машину на скользкой дороге. Она боялась не за себя. Она боялась за тех других, которых не успеет спасти, если ее догонят или же если ее занесет под колеса какого-нибудь грузовика.

– Успокойся, – шептала она себе, – они уже далеко.

По крайней мере, сейчас их было не видно. Ничего не было видно, кроме этих зарослей и домов, что стояли вдоль всей дороги, будто выглядывая из кустов, будто следя за ней. Ей бы сейчас остановиться, бросить машину и постучаться в один из них – Линда всматривалась в потухшие окна. Но если ее не впустят, если ей не откроет никто, она лишь потеряет время.

Надо успокоиться, проехать еще немного и найти придорожный мотель. Она посмотрела на индикатор бензина, тот был почти на нуле.

Ее сердце стучало еще сильнее, дыхание сбилось, дрожащие руки вцепились в руль. Эти дни были настоящим безумием, но, предложи ей прожить их опять, она бы, не думая, согласилась. Еще никогда она не заходила так далеко как журналист. А в редакции никто даже не знал, где она находилась…

Линда посмотрела в зеркало заднего вида – никого на хвосте, сбавила скорость, потянулась за сумкой, положила ее себе на колени и принялась искать, то и дело поглядывая на дорогу. Через пару секунд в ее руках уже был диктофон.

Она нажала на запись.

– Меня зовут Линда Янг. Если вы нашли эту запись, передайте ее полиции. По проверенным мною данным и в соответствии с собранной информацией могу заявить, что логово террористов находится…

Ее ослепил яркий свет встречных фар.

Кто-то мчался по встречке. Линда выронила диктофон, крутанула руль и чуть не вылетела с дороги. Вдруг машина, что проехала мимо, развернулась, свистя тормозами, и поехала прямо за ней.

Линда дала по газам и помчалась через дворы. Мимо оград и заборов, мимо окон, в которых только сейчас стал загораться свет. Ей нужно было наперерез, ей нужно было выехать на другую дорогу, более светлую, более людную, туда, где было больше машин, где можно было хоть как затеряться в потоке. Она обернулась, автомобиль мчался за ней, а впереди – только темень.

Ее вдруг сильно тряхнуло, и под колесами все затряслось. Ступени – поняла Линда, – она едет вниз по чьим-то ступеням, в незнакомый ей двор. Вылетев прямиком под чужие шезлонги, Линда чуть не нырнула в бассейн. Тот светился голубым светом, словно отпугивая таких, как она. Обогнув его, выкрутив руль, она только успела удержать машину, как в доме зажегся свет.

– Извините, – прошептала она и помчалась наперерез, мимо дома.

Не успела Линда набрать хоть какую-то скорость, как услышала выстрелы за спиной – это стреляли по ней. Она пригляделась. Неужели догнали? Нет. Это хозяин дома стоял в желтом свете открытой двери с настоящим ружьем в руках.

– Боже! – взмолилась Линда и, зажмурив глаза, прибавила скорость.

За ее спиной все так же кричали, но уже перестали стрелять. Ей осталось проехать два дома, выехать из этих дворов, а затем на дорогу, что была за теми кустами.

В сумке загудел телефон. Еле как найдя трубку, она приняла звонок.

– Алло, Линда? – На том конце мужской голос.

– Я сейчас не могу говорить!

– Линда, меня зовут Кеннет Фишер. Я из полиции. Я знаю, что этот пост написали вы. Все, о чем вы там говорили, может быть правдой. Мне нужно встретиться с вами! Эти люди, против которых вы решили пойти, могут быть очень опасны!

– Я уже в курсе!

– Где вы сейчас?

– Они едут за мной!

– Где вы находитесь?

Линда налетела на кочку, телефон выпал из рук и отлетел далеко под сиденье. Она проехала через кусты и, ослепленная густыми ветвями, выскочила на проезжую часть, подрезав пару машин. Ей просигналили и обогнали.

На часах – почти пять утра. Уже просыпались доставщики и таксисты.

Она всмотрелась в хмурое небо, во мрак, что разросся вдали. Эта гнетущая темень, заполнявшая горизонт, вдруг еще больше сгустилась, собралась в один большой рой и пошла прямиком на нее предчувствием неминуемой смерти. Линда прибавила скорость, будто могла убежать от того, что должно случиться.