Плохое предчувствие засело меж ребер, застряло в груди и скреблось. Темнота, что шла на нее, уже догнала машину, проникала в закрытые двери, не давая вздохнуть. Нехорошее и гнетущее, удушающее и больное слилось в ней в один большой страх и душило. «Как же холодно», – думала Линда, проезжая второй поворот.

Обгоняя редкие автомобили, она мчалась к большой дороге.

Вдали – городские огни от бегущих реклам на высотках, до них не меньше двадцати километров. Только бы их догнать. Линда прибавила скорость. Дорога, изгибаясь, уже подходила к концу, втекая, будто рекой, в широкую ровную трассу. Где-то там, под ее сиденьем, из динамика телефона все еще раздавался еле слышный призыв. Она хотела его поднять, как вдруг в зеркале заднего вида сверкнули высокие фары.

Это были они! Летели прямо в нее…

Секунда, вторая, удар!

Линда сошла с полосы, разбила хлипкие ограждения, ударилась головой о руль и полетела в обрыв.

Темнота, что поселилась внутри, разлилась по всему ее телу, отдавая соленой кровью на разбитых губах.

Линда летела туда, как в бесконечную пропасть, и уже приготовилась умереть, как дверь машины открылась и какая-то странная сила вытолкнула ее. Пролетев несколько метров, она ударилась оземь и кубарем покатилась вниз, пересчитав телом каждую кочку, исцарапав себе все лицо.

Рядом раздался хлопок, а следом за ним и взрыв, озарив своим адским светом все еще темное утро, доходя запоздалой волной теперь и до нее.

Это горела машина, это горел старый «Пежо». Линда прижалась к земле, какой-то кустарник впился ей в руку, но она не могла отдернуть ее. Тело не подчинялось ни приказам, ни мыслям. В машине догорало все, что ей удалось раздобыть. Линде хотелось кричать, но и это не получалось.

Над обрывом кто-то стоял.

– Сдохла, что ли? – послышалось сверху.

– Не сдохла сразу, так точно сгорит, – ответил уже другой голос, – вон как полыхает.

Они хлопнули дверью.

Шум мотора, звук колес по дороге отдалялись и вскоре исчезли.

Как же болело внутри. И еще этот запах крови… Это была ее кровь. Она текла из носа по подбородку, поливая сухую землю, доводя Линду до тошноты.

Тьма, что проникла в нее, вдруг покинула ее тело, растворившись в сумраке утра, в пламени большого огня.

Как же было тепло.

Вскоре издалека разнесся тревожный возглас сирен, зарябил над дорогой сигнальными маячками, но Линда их не увидит. Ее покидало сознание, возвращая в тот самый день, когда все началось…

– Тридцать восемь погибших и более трехсот пропавших без вести… – говорил телеведущий.

– Их больше, значительно больше, – повторяла Линда.

Пульт дрожал в ее руках, взгляд был прикован к экрану, страшные картины ужасного взрыва сменяли одна другую, а когда кадры кончались, их запускали по новой. И опять по тому же кругу: окровавленные лица людей, арматура, торчащая из разрушенных стен, крики, вой сирен пожарных и «скорых». И свидетели… Каждый из них видел что-то свое.

– Я проходила мимо, когда это случилось, – говорила худощавая женщина в серых очках и шарфе, закрывавшем половину лица, – было два взрыва…

– Взрыв был только один, но мощный, – смотрел в камеру темнокожий мужчина, – я видел, как два человека выпрыгивали из окна.

– Я видела самолет, влетевший в здание, – сказала полноватая женщина, – сейчас же 11 сентября?

– Нет, мэм, сейчас другой год.

– А, – улыбнулась она, – тогда я не видела самолет…

Никто из журналистов не гнушался ничем, интервью брали у бездомных в наркотической полудреме, у людей, что пришли после того, как все произошло, были, конечно, и те, кто все действительно видел, но ни одно из их показаний не меняло теперь ничего.

Линда подошла к телефону и набрала нужный номер. Через пару гудков ей ответил ленивый голос:

– Алло… Вот же ж блин!

– Гарри, это я.

На том конце что-то упало.

– Мать твою…

– Ты опять заснул с пепельницей на животе?

– Нет, – ответили там протяжно, – это был пульт.

– Опять теракт, Гарри, четвертый за год.

– Четвертый за год в мире, – поправил он.

– Этого мало?

– Ну… – Он почесал немытую голову так, что через телефон было слышно, как его дрожащие пальцы выскребали белую перхоть со слипшихся сальных волос.

– Ты не узнал, кто был среди погибших?

– Слушай, я только сейчас от тебя узнал о теракте…

Линда слышала, как он включил телевизор, перебирая каналы в поисках новостей.

– Нашел, – наконец сказал он.

По десятому кругу Линда слушала то, что уже слышала сегодня из всех щелей. Иногда ей казалось, что Гарри живет на другой планете, хотя, может, так оно и было, эти хакеры все на одно лицо.

– Вот так бомбануло, – свистнул он, – не хило так, да?

– Не хило, – согласилась Линда, – мне нужно узнать…

– Да они еще списки не разместили, – угадал он ее вопрос. – Слушай, Лин… – Он хотел было что-то придумать, чтобы пока отвертеться, но ничего, кроме дебильных песен и кодов, не вертелось в его сонном мозгу.

Гарри прощал ей все, и она это знала. Любого другого, кто посмел бы его разбудить, он бы уже послал, но она была не из их числа.

– Ты знаешь, кого искать, – сказала Линда.

– Да, – вздохнул он, – ты не могла подождать до утра?

– Уже вечер.

– Серьезно? – Он уронил будильник, тот разразился нервным трезвоном, окончательно его разбудив.

Гарри встал с мятой постели, стал искать под кроватью кеды, понял, что заснул в них, и пошел, натыкаясь на мебель, прямиком по коробкам от пицц. Уже минуло полгода, как он не выходил из дома. Он боялся куда-либо выходить. После нескольких анонимных угроз он так и засел в этой норе. Иногда он смотрел в окно, наблюдая, как в лужах перед домом отражается вывеска магазина цветов. И все. Этой игры огней на мокром асфальте ему вполне хватало, чтобы прикоснуться к внешнему миру и вернуться к себе.

– У вас агорафобия, – сказал ему как-то доктор и прописал лекарства. Гарри тогда выбросил пузырек и решил, что и без реального мира он как-нибудь проживет.

– В каждом теракте одно и то же, – твердила ему в трубку Линда, – если здесь мы обнаружим такую же жертву, в чем я даже не сомневаюсь, значит, это уже не случайность.

– Даже если и обнаружим, – зевнул он в который раз, – как ты собираешься их искать?

– У меня есть план.

– И зачем я спросил…

В ее трубке неожиданно зажурчало.

– Ты же не в туалете сейчас?

– Ну, допустим, что нет.

– Господи! – Линда бросила трубку под его заливистый смех.

Гарри был самым противным и самым талантливым парнем, которого она знала. А еще он никогда не подводил.

Открыв ящик стола, Линда достала серую папку – простую, невзрачную, каким и должно быть все, что нужно оставить в тени. Половина из этих смертей приходилась еще на те годы, когда интернета и электронной почты не было и в помине. Потому найти их электронный след было сейчас невозможно. Линда пыталась связаться с родственниками каждого, кто был в этой папке, каждого из шестнадцати, но ей так никто и не ответил. Почему? Потому что от журналистов все отмахиваются как от назойливых мух. Линда казалась им обычным стервятником, мечтавшим сожрать плоть их деда или отца со всеми их потрохами. Но все было совсем по-другому. Вот только доказательств у нее не было никаких. Но одно она точно знала: если случайность можно предугадать, то это закономерность.

Эти смерти, с разницей в годы, с расстоянием в целые страны, были ничуть не случайны. Среди погибших были нефтяные магнаты, владельцы банков, основатели медицинских и фармкомпаний.

– Это лишь совпадение, – вспомнила она слова Гарри, – я приведу тебе в пример сотни терактов, где не погиб ни один из таких людей.

И он приводил…

Но ей было все равно. Люди такого ранга погибают только тогда, когда их хотят устранить.

Ее телефон все так же молчал. Гарри либо опять заснул, либо еще не начал искать.