— А то и все десять. В Австрии, Румынии, Германии и Болгарии… — перечислил Роман. — Да много где осели. И везде сейчас несладко, неурожай из-за смены климата. Кормить голодные рты, да ещё и нелояльные, никто не хочет. А вот оружия скопилось достаточно, чтобы помочь одному маленькому, но гордому народу отстоять свою независимость. Избавиться от лишних едоков и заодно нам проблемы создать.

— И почему я от вас это узнаю, интересно? — вздохнул я. — Ладно, этот вопрос я Багратиону задам. Так в чём спор был? Кроме того, рассказывать мне о грядущих неприятностях или нет?

— Ваше императорское величество, разрешите поучаствовать в подавлении мятежа? — перейдя на официальный тон, спросил Таран.

— Зачем это тебе? — не понял я, с удивлением посмотрев на соратника. — По крови соскучился или тренировок мало?

— Никак нет. Строго наоборот, у нас идеальные условия сохранить как можно больше жизней. Доспехи, транспорт, резонансные щиты — всего этого у обычных солдат нет, могут быть потери среди военнослужащих. А если будем участвовать мы, то сможем действовать спокойнее и уверенней, не будем суетиться и жизней сохраним больше.

— Отличная аргументация, — похлопал я товарища по плечу. — Прости, что на секунду усомнился в твоих мотивах. В принципе, если это будет на нашей территории… надо подумать, как распределить ресурсы между ведомствами. Ордена и так помогают как могут, но боюсь, компетентных людей вечно не хватает.

— Рад стараться! — вытянувшись, широко улыбнулся Таран.

Кивнув ему, я направился в свои покои. А вот Роман, в отличие от бурята, был не слишком рад. И вскоре выяснилось почему.

Стоило мне задать Багратиону прямой вопрос, какие у нас намечаются крупные внутренние конфликты, как он меня тут же послал к теневому совету тайной канцелярии, сообщив, что более некомпетентен, но вроде как бунтов в стране нет, рабочие бастуют, но в меру, теракты и диверсии в военных частях и на производствах не происходят. В общем, они что-то делают, вроде всё нормально. Или, по крайней мере, ему так докладывают.

— Хорошо, допустим. Тогда что ты знаешь о возникающем польском движении за возвращение Речи Посполитой? — спросил я в лоб, и глава внешней разведки вздохнул.

— Вам, ваше величество, какую версию? Для внутреннего пользования, для личного или официального? — спросил он, поставив меня в секундный тупик.

Действительно ли я хочу знать правду? Особенно если выяснится, что мы сами приложили к происходящему руку. И дело было даже не в том, смогу ли я потом спокойно спать по ночам. Узнав некоторые вещи, уже невозможно делать вид, что ничего не слышал. А значит, придётся ограничивать деятельность разведки, ломать старые схемы и брать ответственность на себя.

— По фактам. Краткую, с дальнейшим обоснованием.

— Что же, милости прошу. Движение появилось ещё до Варшавской зоны. По сути, это круг заговорщиков, планировавший бунты в Польше и организовывавший их на местах. Они, конечно, называют это борьбой за освобождение, но мы-то знаем истинную природу. В момент открытия зоны многие из них были на западе, да и у нас в России, чего таить.

— Хочешь сказать, что они тут же сформировали правительство в изгнании?

— И не одно, а как минимум три. Со своими партиями власти, парламентами, войсковыми структурами, — усмехнулся Леонид. — Но воевать с нами им тогда было не до того. Беженцам в первую очередь необходимо было жильё и пропитание. И надо признать, организаторы оказались весьма полезны. Без них вся нагрузка легла бы на местные органы власти, а они и так не справлялись. Так что мы даже поддерживали несколько умеренно-консервативных течений.

— И поддерживаете до сих пор, верно? — спросил я, уже понимая, что прав. — Допустим. Дальше что? Почему сейчас?

— Кто-то посчитал, что выгоднее потратить небольшие суммы, чтобы дать оружие и направить агрессию вовне, чем пытаться договариваться с буйными головами. Между прочим, не самый плохой подход, я бы сделал также, — заметил Багратион. — К тому же у нас растёт недовольство в Финляндии, Литве и Латвии. Регионы пострадали от Пожирателя минимально, разве что судоходство там пошло прахом. А вот потепление даётся им нелегко, как я слышал. Но об этом вы лучше спросите внутреннюю разведку.

— Хочешь сказать, что внешние силы собирают армию, в то время как внутренние готовят полномасштабное восстание с движением отделения? — вздохнул я, потерев переносицу. — Не было печали… Ладно, об этом и с министрами поговорить придётся. Продолжай рассказывать про поляков.

— Да там пока нечего особо. Им раздают оружие, формируют пехотные и моторизированные полки, готовят несколько провокаций, после которых они якобы захватят оставленные старые суда и обзаведутся собственным флотом. Ничего необычного.

— И, судя по твоему виду, мы планируем использовать их эту подготовку, — внимательно посмотрев на главу внешней разведки, заметил я. — Каким образом?

— Чем меньше вы знаете о нашей деятельности, ваше величество, тем проще вам будет всё отрицать. Но, поверьте, мы полностью на стороне Российской Империи. И вашей лично, — сказал Багратион.

Я прислушался к потокам энергии в его чакрах. Ни тени сомнения, ни малейшей лжи. По крайней мере, сам Леонид искренне верит в то, что говорит.

— Какова вероятность, что используемые тобой агенты переиграли тебя или даже самих себя? — спросил я, заставив князя улыбнуться.

— Я давно живу в этой парадигме, ваше величество, где все — враги, вольные или невольные. Это очень облегчает действия в тяжёлых условиях неопределённости, хоть и делает повседневную жизнь невыносимой.

— И всё же я хочу, чтобы ты передал некоторые сведения, жизненно важные для внутренней разведки, тайной канцелярии. То, что поможет нам предотвратить большие жертвы при бунтах, — после недолгого раздумья произнёс я. — Конечно, меня интересует и то, что происходит в других странах. Но если нас не могут поймать, то пусть это останется на вашей совести.

— Как прикажете, ваше величество. Я немедля подготовлю список тех ячеек, о которых мне известно, — поклонился Багратион.

Он уже поднялся, собираясь уходить, но я остановил его жестом.

— Уверены, что нет информации от внешней разведки, которая пригодилась бы мне при переговорах или планировании?

— Ту, что мы можем дать без большого вреда для вас или внедрённых агентов, мы ежедневно передаём в отчётах. Вы же их читаете? — чуть удивлённо посмотрел на меня Леонид. — Если желаете, следующий я принесу лично.

— Там ничего принципиально нового. Не утруждайтесь… я сам к вам зайду, — подумав, решил я. — Вы хоть и окрепли, но гонять вас по дворцу без нужды я не собираюсь. И за всю прошлую неделю тоже отчёты подготовьте. Сравним их с теми, что получаю я, на случай если во дворце очередной крот.

— Это был бы очередной провал, и очень серьёзный, — прищурившись, проговорил Багратион. — Но простите, я в самом деле не могу взвалить на себя ещё и внутреннюю разведку, слишком много происходит на западе и востоке.

— Благодарю за работу, — кивнул я, отпуская князя.

Отчёты я читал. Каждый день мне приходила большая и краткая сводки по ведомствам. От министерства финансов, образования, просвещения, промышленности, разведок, армии, орденов. Каждый делал краткую сводку, листов на десять, где за любой строчкой стояли тысячи человеко-часов. И большую, размером с книгу, в которой то же самое излагалось чуть подробнее, если оно меня вдруг заинтересует.

На одно только чтение кратких отчётов уходило до трёх часов, а уж если взяться за большие и попробовать разобраться всерьёз, то весь день. Так что приходилось доверять секретариату и аналитикам, выделяющим отдельные, наиболее важные, по их мнению, пункты. Ведь каждый тянул одеяло на себя. И это не только вопрос денег, но и единственного невосполнимого ресурса — времени.

В целом положение дел в стране мня устраивало, и узнавал я о нём не только из сухих сводок. Любая местная сеть была для меня открыта, и мнение людей часто не совпадало с отчётами муниципалитетов, но в целом настроения обстояли бодрые. В чём была немалая заслуга министерства просвещения и пропаганды.