Женя бы ему ответила, да только она была собакой.
— У-у-у, — сказала она.
— Ясно, — резюмировал Левент. — Давай лапу.
Он быстро её снарядил — мягкие лапы на все четыре конечности, наколенники и полумаску, оставлявшую открытыми нос, рот и подбородок. Распахнул перед ней двери в гостиную:
— Иди куда тебе надо, — сказал он и, не оглядываясь, ушёл в свою комнату.
Женя не стала долго размышлять, поползла к спальне СС. Первоочередная задача — раздобыть ключ от сейфа. Если для этого придётся соблазнить хозяина — значит, она соблазнит. В конце концов, именно за этим она сюда и приехала. Но только теперь результатами шпионажа воспользуется лично Женя Тихомирова, а не Ян Новик или Михаил Румянцев.
Она привстала на коленях и отворила дверь, ведущую в комнату СС. Там было темно, но лунный свет чётко обрисовывал лежащую на кровати фигуру. Женя подползла ближе. СС спал, закинув руки за голову. Одеяло закрывало нижнюю часть тела, но грудь была обнажена. Женя рассмотрела рельефные мышцы, густую поросль на груди и дорожку тёмных волос на животе. СС не пренебрегал спортом — так же, как и Ян. Но если Ян обладал изящным модельным сложением, то СС был крупным и могучим, как борец в тяжёлом весе. Ян мог рекламировать шёлковые брифы от Армани, а СС — играть гладиатора в голливудском блокбастере.
Женя хлопнула хозяина лапой. Он повернулся и проворчал:
— Шимоза, уходи. Ты не будешь спать со мной.
Жене пришлось гавкнуть впервые в жизни:
— Гав.
СС приподнялся на локте и включил ночник:
— Лулу? — удивился он. — Что ты здесь делаешь?
Без сомнения, он заметил её покрасневшие глаза и опухшие губы. Рывком сел на кровати и поднял её подбородок:
— Что случилось, Лулу? Тебя кто-то обидел?
Но она не могла ответить. СС сидел перед ней, широко расставив ноги, — абсолютно голый! Она могла спокойно обозревать его член и яйца, качавшиеся чуть ли не в двадцати сантиметрах от её носа. Понятно, человек привык спать без пижамы и трусов, но он ведь знал, что в доме много посторонних людей! Да, они все играли в животных, и обнажение было частью этой игры, но неужели СС не испытывал ни капли стыда?
Женя вспомнила, как ей пришлось помочиться в его присутствии, и поняла, что стыд — это не про пет-плей. Те, кто играют в подобные игры, должны забыть об этом понятии, перевоплотиться в кого-то, кому стыд неведом, — в невинное существо с чистыми помыслами. Иными словами, в простодушное животное.
И не вина СС, что Женя воспринимала происходящее с человеческой точки зрения и пялилась на его яйца. Будь она нормальной собакой, ей было бы плевать, как спит её хозяин, — голым или одетым.
Он провёл пальцем по её нижней губе:
— Ты плакала? — спросил он.
Неподдельное беспокойство в его голосе тронуло Женю. Она вспомнила о предательстве Яна, и на глаза снова навернулись слёзы. Женя не сдержалась, и две слезинки прокатились по щекам. СС тяжело вздохнул и подхватил её под мышки. Прижал к себе и опрокинулся на спину. Женя оказалась лежащей на хозяине — на его волосатой груди, на твёрдых мышцах живота и даже на бёдрах. Пах к паху. Но СС, казалось, это не беспокоило. Он не был возбуждён.
— Хотелось бы мне знать, из-за чего ты плачешь, Лулу, — прошептал СС, гладя её по плечам и спине. — Тебе страшно? Больно? Одиноко? Ты чего-то хочешь, а я не даю? Найди способ рассказать мне об этом. Обещаю, я прислушаюсь.
Женя притихла, ощущая, как под ней поднимается и опускается широкая грудь. Да, она кое-чего хотела — ключ от сейфа.
— Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — и повторил, отчётливо выговаривая каждое слово: — Я сделаю всё для тебя.
Это звучало так убедительно, так сердечно. На миг Жене захотелось стать собакой этого мужчины — настоящей собакой. Принимать его заботу, носить в зубах тапочки, бегать за палкой, спать с ним в обнимку, есть вкусные сухарики из его рук. Любить его и быть на сто процентов уверенной в его любви. И знать, что он никогда тебя не бросит.
Идеальный хозяин…
Жаль, что она была журналисткой, а он — потенциальным кандидатом в президенты от партии, которую она считала антинародной и преступной.
Она заснула на его плече. Сквозь сон чувствовала, как бережно он поддерживал её голову и укутывал плечи одеялом. Проснулась, когда в окно заглянуло солнце. Потянулась, зевнула.
Вспомнила, что Ян её предал.
Сердце кольнуло острой иглой горя и разочарования. Ян Новик, самый сногсшибательный мужчина в её жизни, оказался лживым продажным подонком. Ей страшно было представить, на что ещё он способен ради власти и денег. Но она готова с ним сразиться! Главное — раздобыть оружие. Компромат.
Она осторожно села на кровати. СС спал, отвернув голову от окна и прикрыв глаза согнутой рукой. Женя видела только сжатые губы и квадратный подбородок со свежей щетиной. Она медленно стащила одеяло и ахнула, едва успев закрыть рот лапой. Член СС был полностью эрегирован — обычный утренний стояк тридцатишестилетнего мужчины. Женя прикусила губу и украдкой начала разглядывать человека, с которым собиралась заниматься сексом. Вчера она успела оценить его физическую силу, сегодня же оценила длину и объём полового органа. Природа щедро наградила СС. Щедрее остальных мужчин, с которыми спала Женя.
Пора было переходить к делу.
Она уже занесла руку, чтобы приласкать член, как вспомнила, что у неё лапы. В пухлой бархатной перчатке никакой ласки не получится. И сесть сверху тоже не выйдет: она не сможет направить член в себя. Немного поразмыслив, Женя поняла, что выбора нет. Она облизнула губы, склонилась над спящим мужчиной и взяла его член в рот. СС не шелохнулся. Женя прошлась языком по головке и начала посасывать горячую отзывчивую плоть. Она делала это мягко и деликатно, чтобы не причинить боли и не испугать СС. В идеале он должен был проснуться от нежного минета и продолжить секс любым удобным ему способом. Женя была согласна на всё, лишь бы остаться в хозяйской спальне и обшарить укромные местечки в поисках ключа.
Через минуту СС начал постанывать и подмахивать бёдрами. Его член таранил её горло, на затылок властно легла ладонь. «Ну давай уже, кончи», — подумала Женя.
— Что ты, блядь, делаешь? — раздался хриплый возглас.
Женя подняла взгляд и увидела удивлённые — испуганные, обиженные! — глаза СС.
— Прекрати! — крикнул он и оттолкнул её от себя. — Что ты делаешь, Лулу? Зачем? Как ты посмела?!
27. Табу
Сергей
Она шлёпнулась на задницу, беспомощно растопырив лапы. Неуклюже поднялась и села на полу, глядя на него с таким возмущением, словно не она только что сосала его член. Как она до этого додумалась? Сергея передёрнуло от злости и отвращения. Он знал, что она проблемная собака, но готов был терпеть её выходки и капризы, готов был добиваться её любви, готов был нянчиться с ней днём и ночью, утешать и вдохновлять. Но ему и в голову не приходило, что она воспользуется его сонным состоянием и запрыгнет на его член, как невоспитанная похотливая сука. До неё никто не решался это провернуть. Послушание — главное достоинство собаки. Тело хозяина священно и неприкосновенно, как плоть создателя. Собака не имела права прикасаться к хозяину без его разрешения. Это хозяин мог распоряжаться телом собаки — бить её и ласкать, изнурять тренировками или носить на руках, трахать или отдавать на случку кобелям. Он мог даже посадить её на цепь и загнать в будку, как уличную псину. То, что сделала Лулу, нарушало не только принципы игры, но и здравый смысл. Чего она хотела добиться, взяв в рот его член? Это какой-то месседж, который он должен расшифровать? Это её безмолвное послание?
Не обращая внимания на Лулу, он отправился в ванную. Утреннее возбуждение ещё не унялось. Он проснулся от того, что вот-вот должен был кончить, и сорванный оргазм всё ещё будоражил кровь. Сергея снова передёрнуло. Одно то, что Лулу делала ему минет, вызывало в нём тошноту, но если бы он спустил ей в рот, то его бы вырвало от омерзения. Он никогда не занимался сексом с собаками — скотоложество казалось ему преступлением против животных. Да и член бы у него не встал. Он любил их без похоти и жажды обладания. Любил ради взаимного общения, ради удовольствия, которое испытывал от игры, ради искренних эмоций, которыми обменивался с питомцами. Тактильные ощущения, дружеская привязанность, зарождение доверия — этого ему было достаточно. Короткие каникулы с собаками приносили столько светлой радости, что её хватало на целый год.