И как только он увидел Женю вместо Лулу, он ощутил, что его кроет от желания секса с этой женщиной. Он вчера прикасался к ней, подарил оргазм, но член в штанах даже не шевельнулся. Он никогда не хотел животных. Он заботился об их удовлетворении, но не о своём. Теперь же она перестала быть для него животным — раз и навсегда. Он вспомнил её ролики на ютубе, — как смело и остроумно она рецензировала модные романы, как улыбалась, как отвечала на вопросы подписчиков, — и её человеческий образ окончательно заслонил образ бедной Лулу.
Игра закончилась.
В его постели лежала женщина, которую он хотел. Ему хотелось пригласить её на свидание, ухаживать за ней, разговаривать, смеяться, дарить подарки — всего того, чем занимаются люди, которые нравятся друг другу. Но в данную минуту ему больше всего хотелось заняться с ней любовью — даже не сексом, а любовью. Гладить её шелковистые бёдра, облизывать и посасывать вспухший клитор, ловить её вздохи. И, похоже, ей хотелось того же — и не меньше, чем ему. Она убрала руки с груди и вытянула вдоль тела. Соски напряглись, быстрое рваное дыхание поднимало грудную клетку, по животу периодически прокатывалась дрожь. Она смотрела ему в глаза и словно к чему-то призывала. Потом её розовые губы призывно приоткрылись, по ним скользнул влажный язык.
Сергей вспомнил, как она сосала его член, и его повело.
— Она готова, — сказал Левент, сидевший между ног Жени.
— Да… Я вижу…
Она всё ещё смотрела ему в глаза. Снять бы эту дурацкую маску с ушами, выпустить светлые волосы на волю, целовать её разгорячённое лицо…
— Или ты это сделаешь, или я. Выбирай.
— Ты же знаешь, я не могу…
— Вообще-то можешь, — не без удивления сказал Левент и посмотрел на член Сергея, который красноречиво натягивал полотенце. — Впервые вижу твой стояк.
Сергей хотел ответить, что это ничего не значит, что его страсть направлена на Женю, а не Лулу. Что он не может трахать женщину, которая представляет себя собакой, — была в этой мысли какая-то патология, какое-то отталкивающее извращение. Чтобы заняться любовью с Женей, ему кровь из носу требовалось, чтобы она ощущала себя Женей.
— Это не то, о чём ты думаешь, — выдавил из себя Сергей.
— Ладно, — ответил Левент, спуская брюки до колен.
Звякнули цепи, клацнула пряжка ремня. Левент достал из кармана презерватив, надорвал зубами упаковку и… протянул её Сергею.
29. Долг хозяина
Сергей в раздражении отбил руку Левента. Кондом в надорванном пакетике отлетел, ударился об стену и шлёпнулся на пол, поблескивая фольгой.
— Я не буду этого делать, — едва сдерживая злость, сказал Сергей. — И ты не будешь. Надень штаны.
Его трясло от мысли, что Левент войдёт в эту нежную плоть и будет таранить её своим членом — к тому же у него на глазах! Ему хотелось оградить Женю Тихомирову от Левента. А также от Анубиса и Принца. И от себя! Главное — от себя. Ему вообще хотелось выпустить её из дома и отвезти туда, где он её взял. А потом, спустя какое-то время, пригласить на обычное человеческое свидание. Откажется она или согласится — неважно, но это будет её решение, её выбор и её желание. Настоящее желание, а не проявление собачьей любви и покорности. Не игра.
Левент надел штаны, взял его за плечо и приблизил к себе — лицом к лицу. Спросил тихо и серьёзно:
— Что с тобой, Серёга?
— Не знаю. Всё пошло не так. Не могу пока сформулировать, но… Она не такая как все. Я неправильно на неё реагирую, меня это пугает, — ответил Сергей и прошептал почти беззвучно: — Я больше не могу с ней играть.
— Я вижу. И, поверь, я понимаю, что происходит. Но ты хозяин, у тебя есть обязанности по отношению к остальным игрокам.
Да, у него обязанности. Левент прав.
— Не руби с плеча, делай что должен. Потом поговорим, — Левент соскочил с кровати и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Делай что должен… Долг хозяина — заботиться о питомцах. А со своими чувствами придётся разбираться позже.
Он лег рядом с Женей — с женщиной, которая считала себя левреткой Лулу. Посмотрел на неё взглядом, каким ещё ни разу не смотрел, — взглядом мужчины, а не хозяина. Ему всё в ней нравилось. Всё возбуждало, притягивало и восхищало. Её стройная фигурка, гладкая кожа, красивой формы грудь, округлые бёдра и розовая увлажнённая вагина. Но заняться с ней сексом он не мог — не имел права. Если раньше он видел в ней собаку, а скотоложество было для него табу, то сейчас он видел в ней человека, находившегося в изменённом состоянии сознания. Она не отдавала себе отчёт в своём поведении, она отключила мозг — с таким же успехом она могла быть под воздействием галлюциногенов или просто мертвецки пьяна. Он не мог и не желал пользоваться её телом для собственного удовлетворения.
Он её хотел, — до боли в яйцах хотел, — но только в реальности и на условиях взаимности.
Но она ждала. В своём воображении она была левреткой, а он — её хозяином. Добрым, великодушным, идеальным. И ему ничего не оставалось, кроме как дать ей то, чего она хотела.
Сергей положил руку на гладкую промежность. Женя выгнулась и застонала, а он едва не выматерился. Её стон ударил его прямо в пах. Он зажал между средним и указательным пальцами набухший клитор и начал медленные и плавные движения по часовой стрелке. Она сдавленно стонала, приподнимала таз, всхлипывала и пару раз попыталась прижать его пальцы своими лапами. Ей хотелось быстрее и резче. Ей хотелось пальцы вовнутрь! Не отрывая глаз от женского лица, на котором наслаждение сменялось на нетерпение, а потом на блаженное исступление, Сергей сражался со своими демонами. Вчера ему ничего не стоило довести Лулу до оргазма, сегодня же он напрягал все силы, чтобы не трахнуть доверчиво подставленное тело. Старался отстраниться от происходящего, мысленно отвлечься от того, чем занимались его руки.
Получалось плохо.
Не стоило затягивать процедуру.
Он аккуратно ввёл два пальца, и Женя вскрикнула от удовольствия. Задвигалась навстречу его руке. Он ощутил первые зарождающиеся спазмы внутри её тела. Увидел судорожно прикушенную губу.
И вспомнил. На анкете Лулу рукой Левента было написано: «Любит целоваться при оргазме». Левент часто делал такие пометки во время собеседования с претендентами, и эта информация помогала дарить собакам то, о чём они мечтали. Делать секс ярче и острее.
Сергей не стал взвешивать, насколько сам жаждет поцелуя, — на это его сил и самоконтроля уже не хватало. Не стал размышлять, имеет ли право её целовать. Он склонился и накрыл губами полуоткрытый рот, искажённый в гримасе страсти. Грубо просунул язык, вылизывая зубы и нёбо, присасываясь к мягким губам, лишая Женю воздуха, забирая её стоны, обжигая своим желанием. Она замерла на секунду, а потом её вагина начала горячо и ритмично пульсировать. Сергей всё длил и длил поцелуй, спеша урвать крохи наслаждения, украдкой разделяя с Женей её экстаз.
— Милая… Милая моя, — вырвалось у него, когда Женя отлипла от его губ и устало вытянула ноги.
Она чуть слышно пробормотала с закрытыми глазами:
— Ты охуенный, СС…
— Что? — переспросил Сергей, нависая над ней.
Она испуганно распахнула глаза. Её рот открылся, словно она собиралась что-то ответить, и… закрылся. Они молча смотрели друг на друга. За такое вопиющее нарушение он должен был выгнать собаку, но Женя не была для него собакой. Ему — не как хозяину, а как мужчине! — польстили её слова. Они как песня звучали в ушах. «Ты охуенный, СС». Во-первых, она считала его охуенным, а, во-вторых, мысленно называла СС — сокращенно от «Сергей Сергеевич». Он не знал, что даёт ему эта информация, кроме глупой тщеславной радости, но не мог сдержать улыбку.
Он не собирался выгонять собаку из-за одной неосторожной фразы.
— Пойдём в душ, Лулу, — скомандовал он, — тебя надо помыть.
Она тут же встала и на подгибающихся ногах поползла в душ.
На мытьё он потратил не меньше получаса. Сначала снял с неё собачью амуницию и оставил на несколько минут одну, приказав сходить в туалет (ему не хотелось повторять вчерашнюю унизительную сцену), а потом вернулся и с удовольствием опробовал на Жене ароматные скрабы, гели и шампуни. Вымыл ей волосы, отмассировал и увлажнил тело, тщательно обработал половые органы. Она расслабленно крутилась перед ним, подставляя руки, ноги, попку. Будь это другая собака, он без долгих размышлений растянул бы ей анус для хвостика, но с Женей решил не рисковать. Его палец в её попе мог обернуться для него новым взрывом неконтролируемой похоти. Эрекция ослабла, но всё равно привлекала внимание Жени. Несколько раз она, как будто невзначай, дотрагивалась до его паха, прикрытого полотенцем. В последний раз это вышло слишком уж навязчиво и Сергей был вынужден сказать «Фу!».