— Я со станции у планеты Экория, — ответил я силясь вспомнить хронологическую последовательность, в результате которой я оказался в этом месте.

Сон что я видел, настолько глубоко въелся в мое сознание что я не сразу смог понять где нахожусь и вспомнить последние минуты перед тем как потерял сознание.

— Не очень-то и далеко отсюда, насколько я помню, — чуть отстранено произнес мужчина жестом указывая мне на душевую кабину. — А зовут тебя как?

— Сарад. Сарад Вайс.

— На вид тебе лет восемь, в списках команды ты не значился. Как вообще попал к пиратам?

— Мне десять, и я не пират, я груз.

— Понятно, — кивнул доктор. — Видать очень смышленый груз, коль сумел подать сигнал с просьбой о помощи. Давай-ка приятель в душ, вон на кушетке твои вещи.

Доктор выглядит довольно дружелюбным. На плече шеврон наемного отряда и название корабля «Харит», как раз того самого ударного крейсера, что я видел через оптику внешних датчиков.

Посещение душа для меня всегда как подарок или поощрение, но тянуть я не стал. Быстро помылся, обтерся одноразовой пеленкой и тут же стал натягивать на себя тот комбинезон что мне выдали еще пираты. Здесь же на кушетке лежал планшет и нейроком. Видать теряя сознание, я так вцепился в них, что спасатели, найдя мою замерзшую тушку не стали отбирать.

— Пойдем, — предложил доктор, терпеливо дождавшись, когда я наконец оденусь. — Познакомлю тебя с командой.

А вот это не очень-то и обязательно. На кой черт я им сдался. Но вот свой нынешний статус понять все же хочется. Без всяких сомнений он не сильно-то и изменился, по факту я так и остался грузом, причем нелегальным. Для статуса пассажира, мне не хватает самой малости — билета.

— Я кстати — Этор, старший медик отряда, — представился доктор, шагая впереди меня по гулкому коридору в сторону жилых модулей, судя по обозначениям.

— А где мы, господин Этор?

— Наш крейсер называется «Харит». Мы наемники. Нас наняли зачистить этот сектор от разного рода нелегалов, вроде тех пиратов что везли тебя. Удивительно как жив остался. Вернуть тебя на Экорию, мы не можем. Если сунемся в этот пиратский рассадник, костей не соберем. Но вот пока задание не выполним, придется тебе у нас погостить.

— На Экории мне больше нет места, — с некоторой грустью ответил я, вспоминая окровавленное тело матери, распластанное на полу у кровати.

— Так, даже проще, — кивнул Этор. — Проходи.

Доктор активировал замок двери заводя меня в общую столовую где оказалось примерно с десяток человек.

— А! Вот и нашего цифрового призрака отморозили! — воскликнул кто-то из присутствующих. — Давай к нам, малец!

Из-за стола мне на встречу выдвинулась девушка лет двадцати. Подошла ближе и стала меня осматривать с ног до головы, ощупала запястья и затылок.

— Нет у него ни каких имплантов, — пробурчал доктор Этор у меня из-за спины. — Биологический возраст примерно восемь лет, хотя парень говорит, что десять. Множественные зажившие переломы костей лица, ребер, фаланг пальцев, трещины в основании черепа. Альбинос, высокий уровень гемоглобина, слабый скелет, типичный, стопроцентный пустотник.

— Как же он тогда в сети серфил? — удивилась девушка. — Только не говори, что через нейроком, это вообще невозможно!

— Возможно, невозможно, какая к черту разница, — отмахнулся доктор. — Ты не зубы заговаривай, а покорми парня, вон его сквозняком шатает.

— Я кстати, Келла, — представилась девушка. — Это я приняла твой призыв о помощи.

— Я, Сарад Вайс, — вновь представился я.

— Спасибо, что помог быстро ломануть корабельного болванчика, вот только тебе придется рассказать, Сарад, как ты это сделал? Имплантов у тебя нет, вспомогательного сопроцессора тоже, неужели все вручную?

— Я несколько дней в корабельном искине ковырялся. Он фактически надстройка над старым, взломанным, все протоколы дырявые.

Меня усадили за стол в довольно дружелюбную компанию наемников. Сама Келла заказала из синтезатора полноценный обед. Синтезатор кстати, довольно высокого ранга. Подобные на нашей станции если и были, то только у состоятельных людей или в дорогих кафе.

— Ему много сейчас нельзя, — напомнил доктор, — не перекорми.

— Привет, парень, — приветствовал меня один из наемников. — Я Анц, мы с Кейтом, — он указал на приятеля, сидящего напротив, — вытаскивали тебя из твоего карцера. Представляешь, док, — обратился Анц к доктору. У него в кубрике было четыре бутылки воды, и каждая бутылка маркером размечена. Ограничивал себя буквально распределив норму. Вот какой сукой надо быть, чтобы так над ребенком издеваться?

— А чему ты удивляешься, — скривился доктор. — Если к нему относились как к грузу. Благо, что хоть что-то дали.

Келла поставила передо мной поднос, на котором парила дивным ароматом миска с каким-то пряным бульоном и небольшая порция зернистой, желто-коричневой каши, тоже приятно пахнущей. Завершал рацион светло розовый, тягучий напиток, тоже горячий.

— Рады, что живой-здоровый, — произнес Анц и взъерошил, влажные после душа волосы, у меня на голове. — Давай приходи в норму. И порадуй нашу звездочку Келлу, своими талантами. Добро пожаловать на борт приятель!

Брюнетка Келла, словно паучиха окутав меня заботой, сразу после того как я пообедал, отвела меня в кубрик, который мне выделил глава отряда. Оказывается, на корабле установлено некоторое разделение. Существовала команда, что управляла кораблем и вела боевые действия в объеме, а была еще и отдельная штурмовая команда, в задачу которой входили функции силовой поддержки при штурме или абордаже. К себе меня забрали именно штурмовики. Там же в кубрике она с нетерпением попросила показать ей как я взломал искин пиратского корабля.

— Этот планшет принадлежал главному инженеру, поэтому получать доступ мне не требовалось. Я просмотрел вспомогательные протоколы и нашел в них лазейки, вот здесь и вот здесь — указал я на логические дырки в коде. — Используя эти «плавающие» коды, можно в буквальном смысле принуждать искин подчиняться и считать выданные ему через лазейки задачи приоритетными.

— И как давно ты изучаешь программирование? — задумчиво спросила Келла, наморщив лоб.

— Третий год. Но я только в симуляторе свои программы испытывал. Если бы полез в сеть станции, меня бы сразу вычислили.

— Если бы ты мне на эти лазейки не указал, я бы так их и пропустила. А что это за протокол?

— Это вирус, которым я оружейный искин взломал. На корабле главный искин за вооружение не отвечал, был еще один, чуть менее мощный, но на уловку попался.

— И в чем уловка? Я вижу только стандартную программу поддержки сервоприводов.

— Уловка в том, чтобы убедить искин, что это более новая программа, переписав дату и код модели. Если он принимает обновление, то получает команду перезагрузиться, вредоносного кода здесь нет, но на этапе перезагрузки команда повторяется, возводя саму себя в степень, а когда срабатывает протокол защиты и сброс до корневых настроек, надо успеть переписать строку функций, и сделать искин главным в управлении несуществующей оранжереей с гидропоникой, например, ну или еще что-нибудь безобидное.

— Это где, же ты таких уловок нахватался? — вновь удивилась Келла. — В открытой сети такое не найдешь. Ну хорошо, а нейроком-то тебе зачем?

— Он мощней планшета и с него можно напрямую код вводить, минуя консоль, — вновь пояснил я.

— Подобное можно провернуть через нейросеть, но вот чтобы через нейроком такое учудить, его же взломать придется!

— Нет не придется, достаточно снять ограничение на диапазон частот.

— Так и мозги себе сжечь можно! — еще больше нахмурилась Келла. — Слушай, Сарад, у нас на складе полно трофейных искинов. Там разные, большие, малые, мобильные, ломать эту рухлядь нам, разумеется некогда, да и вероятность найти в них что-то стоящее не велика. Хочешь я договорюсь с техниками, и попрошу у них разрешения позволить тебе почесать когти об этот хлам?