Крайнев попрощался и сел в телегу. На перекрестке он свернул налево, на следующем - направо и остановился у деревянного домика. На потемневшей от времени стене его висел плакат, изображавший плутовато прищуренную рожу, вписанную в шестиугольную звезду. Надпись сверху, почемуто на украинском, утверждала: "Жид - це ваш відвічний ворог!" Крайнев заинтересованно подошел. Ниже звезды в трех столбцах текста, как понял Крайнев, скруппулезно перечислялись еврейские грехи, а в самом низу большими буквами подводился итог: "Сталін та жиды - це банда злочинців!" "Еще у них была листовка для красноармейцев: "Без жидаполитрука, рожа просит кирпича!" - вспомнил Крайнев. Левее плаката в окне домика виднелась самодельная вывеска: "Фото на документы. 1 снимок - 3 рубля или 2 яйца". Крайнев пожал плечами и постучал в окошко. Показалась лохматая, всклокоченная голова, исчезла, спустя мгновение ворота отворились. Крайнев заехал внутрь, бросил вожжи и взял корзину, прикрытую полотном. Спрыгнув на траву, он заметил в огороде молодую женщину с мотыгой. Она с любопытством разглядывала гостя.
- Прошу господина в дом! - сказал фотограф, молодой худощавый еврей.
Крайнев прошел за ним. В большой комнате на одной из стен белел экран из простыни, под ним стоял стул.
- Садитесь! - пригласил хозяин.
- Как вас звать? - спросил Крайнев, проигнорировав приглашение.
- Давид…
- Меня - Эдуард. Я не могу сниматься в этом рядне, Давид, у меня будут серьезные документы. Нужна рубашка и костюм. Могу купить, если есть лишний. Заплачу рублями или продуктами. Есть сало, масло, яйца…
- Минуточку!
Давид исчез и скоро появился с женщиной, замеченной Крайневым в огороде.
- Вот, Соня! - робко сказал Давид, пропуская женщину вперед. - Товарища интересует костюм…
- Покажите продукты! - строго сказала Соня.
Крайнев поставил корзину на стол, откинул полотно. Соня наклонилась и некоторое время тщательно рассматривала продукты, затем понюхала их.
- Яйца свежие?
Крайнев взял одно яйцо, разбил носик о спинку стула, отломил скорлупу.
- Пробуйте!
Соня поднесла яйцо ко рту. Давид смотрел на нее жадным взглядом. Соня отпила немного и передала яйцо ему. Давид высосал содержимое в один миг. Соня прошла за ширму и скоро вернулась с черным строгим костюмом в руках.
- Как раз на вас! Два раза надели. Пятьсот рублей!
- Разрешите примерить?
Крайнев взял костюм и скрылся за ширмой. Подскочивший Давид дал ему чистую белую рубашку с мягким воротничком, галстук. Крайнев переоделся. В комплекте к костюму шли не брюки, а галифе из черного плотного габардина. Соня оказалась права - костюм будто на него шили. Крайнев вышел в комнату, покрасовался перед зеркалом.
- Беру! Сколько за все?
- Семьсот!
Крайнев достал из кармана пачку сотенных купюр, отсчитал семь листов.
- А продукты? - растерянно спросил Давид.
- Продукты отдаю так. При условии, что накормите обедом. Проголодался…
Полчаса спустя они втроем сидели за столом и хлебали горячий борщ. На второе Соня подала яичницу с салом, хозяева смотрели на нее так жадно, что Крайнев взял себе совсем немного. Ели погородскому - из тарелок, с приборами. Самогон Крайнев разливал по хрустальным стопкам.
- Вы странный человек, - сказала Соня, ставя перед ним стакан с компотом. - Получаете от немцев важный документ, а не гнушаетесь сидеть за одним столом с евреями. И не просто сидеть, а кормить их. Видели плакат? Немец повесил! Запретил снимать…
- Соня! - застонал Давид.
- Пусть говорит! - успокоил его Крайнев. - Я отвечу вам, Соня. Евреи не сделали мне ничего плохого.
- Они и немцам не сделали!
- Немцы с этим не согласны.
- Мы с ними тоже!
Давид вцепился себе в волосы. Крайнев рассмеялся. Затем достал из кармана кисет, набил трубку.
- Невеста вышивала? - спросила Соня, с любопытством рассматривая красивый кисет.
- Просто знакомая.
- Знакомым так не вышивают! - не согласилась Соня. - Могу я спросить?
- Разумеется.
- Чем будете заниматься у немцев?
- Заготовкой продуктов.
- Работники нужны?
- Хорошие.
- Мы будем хорошо работать!
- Так у вас есть дело! - сказал Крайнев, выпуская дым. - Два яйца за снимок…
- Никто не фотографируется! - сердито сказала Соня. - Дорого! Голодаем…
- Снизьте цену.
- Немец запретил! Тот самый, что вешал плакат. Это фотограф, он берет яйцо за снимок, а нам велел брать два. Цену снижать нельзя, поэтому все снимаются у немца. К нам приходят, когда он уезжает в округ. Приходят редко - люди предпочитают подождать деньдругой. Вы сегодня первый и, наверное, единственный клиент.
"Классический пример недобросовестной конкуренции! - подумал Крайнев. - С антисемитским душком…".
- Что умеете делать, кроме фото? - спросил.
- Я окончила мединститут, стажировалась как хирург, - печально сказала Соня. - Диплом получить не успела.
- Почему не работаете в больнице?
- Немцы запрещают евреям лечить! Даже к пленным не пустили!
- Здесь есть пленные? - удивился Крайнев.
- Лагерь в совхозном дворе за городом… - вмешался Давид. - Человек двести.
- Уже меньше, - вздохнула Соня. - Их почти не кормят и совсем не лечат. Там было много раненых. Недалеко от Города шел бой на дороге, там их взяли…
Крайнев молча докурил, встал. Давид сбегал в чулан, принес слегка влажные снимки. Крайнев сунул их в карман.
- Присмотрите за конем! - попросил, выходя во двор.
Соня вышла проводить.
- Спешите? - спросила за порогом.
Крайнев бросил взгляд на часы:
- Нет.
- Тогда расскажу. Немцы, заняв город, нашли и арестовали несколько коммунистов. Затем согнали жителей на стадион - смотреть на расстрел. Рядом с коммунистами поставили Яшу…
- Кого?
- Яшу Соркина. Наш городской дурачок. Его отец рисовал на щитах афиши к кинофильмам, а Яша разносил их по городу. Он высокий, сильный, только ум как у трехлетнего. Все время улыбался. Встретишь, спросишь: "Яша, фильм хороший?" "Хаароший!" - отвечает. У него все были "хорошие"… Безобидный дурачок, его даже дети не трогали. Он стоял у стенки рядом с коммунистами и улыбался - не понимал, что происходит. Немец в черном мундире заулыбался в ответ и скомандовал…
Крайне молча пошел к калитке, Соня не отставала.
- Чей это костюм? - спросил Крайнев, берясь за щеколду.
- Мужа.
- А Давид?
- Это мой брат, младший. Ему только девятнадцать. После школы окончил курсы, работал в быткомбинате фотографом. Когда все ушли, забрал аппаратуру и материалы домой, все равно бы растащили. Здесь такое было! Магазины грабили, из учреждений мебель выносили… Властито нет… Немцы, как пришли, велели все вернуть. Кто не подчинится, угрожали расстрелять. Мы не подчинились.
- Где ваш муж?
- В армии. Мы учились вместе, только он на два курса старше. Военврач третьего ранга. Поженились перед войной, через неделю его мобилизовали… - Соня смотрела на него умоляюще.
- Я вернусь через час, - сказал Крайнев, открывая калитку. - К этому времени все вещи должны лежать в телеге, а вы - сидеть рядом. - Ничего громоздкого с собой не брать - одежда, обувь, ценности. Возьмите медицинские инструменты и лекарства, фотоаппарат и материалы…
Соня встала на цыпочки и поцеловала его в губы.