Районная газета заметку напечатала. На первой странице, под заголовком "Новые эксплуататоры". В заметке досталось всем - подкулачникузятю Тихонова, его кулацкой семье, обратившей в долговое рабство полдеревни. На самом деле на Тихонова работали только двое, да и те по доброй воле. Мотю за вранье ругали - даже родная мать. Жить в Гряновке стало невозможно, и он сбежал в райцентр, где сказал, что боится кулацкой расправы. Вернулся с людьми в фуражках. Они быстренько провели собрание, Тихоновых и еще две семьи признали кулацкими, имущество их передали колхозу, а самих погрузили в телеги и отвезли в для дальнейшей отправки в Сибирь. Матвею пришлось из Грязновки уехать - теперь его и в самом деле могли убить. Мать, собирая его в дорогу, даже не обняла на прощание.
- Отец, хоть лодырь, но зла никому не делал, - сказала сердито. - В кого ты такой?…
Матвея этот вопрос не занимал. В райкоме комсомола его приняли тепло и послали в область на курсы инструкторов. После них направили в Город. На курсах Мотю научили изучать директивы партии и неуклонно проводить их в жизнь. Говорить он умел, терять было нечего, инструктор райкома комсомола Спиридонов прославился своей непримиримостью к уклонистам и кулацким подпевалам. Ему поручали самые тяжелые дела, и он справлялся легко. Там, где другие сомневались, думали, опасаясь ломать судьбы людей, Матвей рубил сплеча. Оказалось, что именно это и требовалось. В двадцать Спиридонов стал секретарем райкома комсомола, в двадцать два - инструктором райкома партии. Коллективизация завершилась, кулаков выслали, но врагов у советской стране не убавилось. Теперь Матвей разоблачал вредителей и тайных троцкистов. Он первым брал слово на собраниях и клеймил врагов, не взирая на должности и заслуги. Первый секретарь райкома, старый большевик, както укорил его:
- Ты хоть думай, что говоришь! Человек с царизмом боролся, на каторге сидел, а ты на него - "тайный враг", "агент империализма"… Какой он агент? Ну, запутался, не с тем дружил когдато, так что? После твоих речей его из партии погнали, а он эту партию создавал…
Разговор Матвею не понравился, и он позвонил начальнику местного НКВД. Тот пригласил к себе, молча выслушал и достал из ящика лист бумаги.
- Пиши! Все! Кого секретарь защищал, как советовал быть терпимым к врагам народа…
Матвей написал, и через месяц секретаря райкома арестовали. Вместо него прислали другого. Этот никого не защищал. Матвея он повысил до начальника отдела и разговаривал с ним предупредительно. Матвей понял, что секретарь его боится. Первый человек в районе! Другие его тоже боялись, но чтоб Сам! Матвей упивался своей властью. Кем он был еще совсем недавно? Нищим, крестьянским подростком. Сегодня он солидный человек, живет в райцентре, сытно ест, вкусно пьет, его уважают и боятся.
Была в его положении и другая сторона. Никто не хотел с ним дружить. Женщины сторонились. Матвей както съездил в Грязновку, отвез матери и младшим братьям богатые подарки. Мать подарки приняла, но попросила больше не приезжать.
- Ты теперь большой человек, известный, а нам тут жить, - сказала печально. - Вей свое гнездо, в наше не залетай…
Матвей вернулся злой и в тот же вечер напился. Скоро это стало повторяться, а потом вошло в привычку. На работе он не пил, с этим было строго, но дома отводил душу. От безысходности Матвей сошелся с квартирной хозяйкой, вдовой, старше его на двенадцать лет. Она его тоже боялась. Пьяным Матвей часто поколачивал ее - до синяков, но сожительница не жаловалась. Хоронила разбитое лицо под платком и тихонько плакала в уголке, тем дело и кончалось. Жизнь както шла. Она была хуже, чем ему хотелось, но много лучше, чем могла быть. Кроме того, оставалась надежда. Зимой 1941го Матвей Спиридонов стал третьим секретарем городского райкома, ему пообещали учебу в партийной школе. Это означало, что его повысят и, скорее всего, направят в другой район. Но тут случилось война…
В первые дни Матвей ждал, что произойдет то, о чем писали газеты: враг будет разбит на своей территории и малой кровью. Но немец наступал, причем так стремительно, что в Городе запаниковали. Руководство района упаковало чемоданы, а когда Матвей пришел с вещами в райком, его срочно позвали к первому секретарю.
В кабинете первого были все члены бюро, в том числе начальник местного НКВД. Не тот, что когдато велел Матвею писать донос (того расстреляли еще в прошлом году), а новый.
- Вы знаете приказ ставки Верховного главнокомандования об организации на оккупированных территориях партизанского движения, - сходу начал первый секретарь. - Есть предложение оставить для этой работы в районе товарища Спиридонова.
- Почему меня? - изумился Матвей. - Я даже в армии не служил! Стрелять не умею…
- И не нужно! - хмыкнул первый. - Задача партии - организовать. Стрелять будут другие.
- Но… - начал было Матвей, но первый прервал его: - Мы знаем товарища Спиридонова, как молодого, энергичного, преданного делу партии человека. Он беспощаден к врагам народа… - председатель сделал акцент на последнем предложении, и Матвей во внезапном озарении понял, что первый только что сполна рассчитался за прежний страх. - Есть предложение голосовать!
Члены бюро дружно подняли руки - каждый радовался, что выбор пал не на него. Матвей стоял оглушенный.
- Все будет хорошо! - успокоил его начальник НКВД. - Дадим тебе двух преданных комсомольцев, оружие, повозку, покажем базу… - энкавэдист был грузином и говорил с сильным кавказским акцентом. - Освоишься, найдешь людей, организуешь… Это ненадолго - Красная Армия скоро погонит врага.
Вечером того же дня Матвей с комсомольцами (их звали Петя и Вася) оказался в глухой лесной деревушке - это и была "база". Деревушка называлась Осиновка, название точно ей соответствовало. Пять потемневших изб, вокруг болота, поросшие чахлым осинником. Матвей с помощниками поселились в лучшей хате, выгнав вдову с детьми в сарай, и стали партизанствовать. Борьба с оккупантами велась на продовольственном фронте: время от времени Петя с Васей пригоняли корову или привозили на телеге поросенка. Иногда это были куры и лукошко яиц. Где они их добывали, Матвей не интересовался: отряд находился на оккупированной территории, здесь все принадлежало врагу; отбирая у него продовольствие, они врага ослабляли. Именно так Матвей объяснял ситуацию помощникам, те, хоть и мялись, но не спорили. Выселенная вдова, ворча и ругаясь, дни напролет варила и жарила мясо, которое Матвей обильно запивал желтым картофельным самогоном. Этим партизанское движение ограничивалось. Петя и Вася вместе с продовольствием приносили новости. Немцы крестьян пока не обижали. Те, воспользовавшись моментом, растащили колхозное добро, жили сытно и не имели никакого желания воевать за советскую власть. А буде добровольцы нашлись, воевать было нечем: на троих партизан Осиновки имелась одна винтовка, которую Вася с Петей носили по очереди, и наган Матвея. Патронов - по сотне на каждый ствол. Начальник Городского НКВД, провожая партизанский отряд в дорогу, советовал Матвею добывать оружие у врага. Матвей очень желал посмотреть, как бы это сделал прыткий энкавэдист. Если немцы громили и гнали миллионную Красную Армию, как могли противостоять им трое с одной винтовкой?
Оставалось ждать дня, когда Красная Армия прогонит врага, и можно будет без опаски вернуться в Город. Матвей не опасался, что с него спросят за бездействие. Объективные причины всегда можно найти. Напишет пару фальшивых донесений о боях - кто станет проверять? Разве сводки об урожае, которые райком направлял в область, были правдивыми? В обкоме радовались красивым цифрам, глядишь, и сейчас оценят. Наградят. Он остался в тылу врага, получив особо важное задание, в то время как другие бежали. Он сражался… Дадут орден. Красного Знамени или даже Ленина. Пете и Васе - по медали. Он похлопочет. Будут держать рот на замке. Не все так плохо…
Дни шли за днями, новости поступали все печальнее. Немцы попрежнему наступали, Красная Армия катилась к Москве. Немецкие газеты (помощники приносили их время от времени) сообщали о скором падении столицы. Немцы обустраивались в Городе. Петя и Вася рассказывали о появлении полиции, старост в деревнях, о плановых поставках продовольствия рейху. Матвей все чаще со страхом думал о том, что немцы - это надолго. Что тогда? Рано или поздно они нагрянут в Осиновку. Принять бой? Их убьют сразу же: одна винтовка да наган, все стреляют из рук вон плохо. Сдаться? Немцы коммунистов безжалостно убивают. В Городе расстреляли четверых - тех, кто не сумел вовремя спрятаться. Оставался еще путь, о котором Матвей боялся думать, но все чаще и чаще мысленно к нему обращался. Пойманный коммунист немцам не нужен, но коммунист, который придет сам и будет полезен… Для начала сдать Петю и Васю. Невелики птицы, но для почина… До войны Матвей день и ночь пропадал в деревнях, знает всех активистов по именам и в лицо. Не все сбежали, многие маскируются. Такая информация немцев заинтересует…