- С Валентиной Гавриловной все в порядке! - поспешила сообщить Настя, увидев насупленное лицо мужа. - Легкое обморожение рук и лица, за неделю пройдет. В уходе не нуждается…
- Зачем ты здесь? - сердито спросил Крайнев.
- Затем, что и Соня! - так же сердито ответила она. - Я могу быть медсестрой!
- Это не игрушки! Тебя могут убить!
- А тебя? Отца? Соню? Она ж беременная…
Крайнев не стал спорить и прошел в дом. Спали они на полу вместе с десятком саломатинских бойцов - деревня была слишком маленькой для такого числа постояльцев. Единственной привилегией Крайнева стало место у стены; там он уложил Настю, затем лег спиной к бойцам, загораживая жену от любопытных взглядов. Хозяева нанесли в дом соломы, но она быстро умялась - лежать было жестко и неудобно. Понятное дело, спали в одежде. Крайнев расстегнул свой тулупчик, Настя - свой, они скользнули друг к другу и закутались в мягкие овечьи шкуры. Они не любили друг друга - вокруг были люди, просто гладили и целовали любимые лица, пока сон не сморил обоих.
С рассветом отряд был на позиции. Крайнев с Семеном успели дважды промерить шагами расстояние от моста до пушки, как подскакал Саломатин.
- Вам бы пулемет! - сказал, свесившись с седла. - Но у моста они нужнее. - Дам в прикрытие трех бойцов с ППШ и СВТ. Все, что могу. Не взыщите…
Бойцы подошли вскоре. Все трое оказались из евреев. Возглавлял прикрытие брат Сони Давид.
- Будете подносить снаряды и разворачивать пушку! - охладил пыл новобранцев Семен. - Винтовки можете сложить…
Воспользовавшись моментом, Семен с Крайневым провели несколько тренировок. Бойцы Давида оказались толковыми: четко сдвигали лафет трехдюймовки по заранее выставленным отметкам, передавали из рук в руки снаряды и по команде "Выстрел!" послушно открывали рот.
- Пристрелять бы! - вздохнул Семен, когда тренировки закончились. - Только нельзя - услышат. Дай Бог, чтоб расстояние правильное…
Семен притащил из ближайшего леса молодую ель, обтесал ствол, превратив жердь в прочный банник.
- Застрянет гильза в стволе - выбьешь! - сказал Крайневу. - Французские патроны - дерьмо, с той войны помню…
Оставалось ждать. Было холодно, к тому же пошел снег. Стылый ветерок нес его вдоль поймы, заметая следы людей. Это было хорошо. Но тот же ветерок продувал насквозь немецкие шинели бойцов Саломатина, забирался под полы и воротники, студил руки и ноги, заставлял медленнее биться сердца. Стоять или лежать долго при такой погоде было невозможно. Люди вскакивали, топтались на месте, хлопали себя по бокам и ногам, разгоняя застоявшуюся в жилах кровь, но все равно стыли.
"Еще пару часов, и нас возьмут голыми руками! - подумал Крайнев, приплясывая на месте. - Не понадобится воевать! Какой немец сунется в такую погоду? Поспешили…"
Он еще сердито ворчал, когда в сотне метров, по дороге с левого берега, проскакал передовой пост Саломатина. Всадники хлестали лошадей, стремясь побыстрее проскочить пойму. Не нужно было спрашивать, что случилось.
- К орудию! - скомандовал Семен.
Спустя короткое время они услыхали гул моторов. Гул приближался, нарастал, и скоро перед спуском показалась тупорылая кабина первого "мана". Крайнев порадовался, что пушка - ниже, их не могли увидеть. Грузовик скрыл гребень берега, следом показался второй, затем третий…
- Четыре, пять, шесть… - вслух считал Крайнев. - Всего шесть. В каждом грузовике сорокпятьдесят человек. Значит, двести сороктриста человек.
- Готовься, Ефимович! - сказал Семен, приникая к прицелу. - Если что пойдет не так - прощай Родина! - Семен перекрестился. - Помози Боже, рабам твоим! Укрепи их мышцу силою твоею, дай им одолеть супостата богомерзкого, врага твоего…
Колонна медленно выползала в пойму и теперь катилась к мосту. Боевого охранения на мотоциклах, чего опасались Крайнев с Саломатиным, не было.
"Чего бояться тридцати человек личной охраны уполномоченного? - зло думал Крайнев, наблюдая за передвижением колонны. - Думают, разбежались от страха, Кривичи можно брать тепленькими. Сейчас увидите, суки! Это вам не Вдовск!…"
Первый "ман" подполз к мосту и остановился. Из кабины выскочили двое и пошли по настилу, заглядывая вниз.
"Только бы не спустились под мост! - взмолился Крайнев. - Заметят бечевку и все поймут. Господи, помоги!"
То ли молитва его была услышана, то ли каратели поленились, но парочка вернулась к грузовику и залезла в кабину. "Ман" медленно заполз на мост.
- Четвертая отметка! - скомандовал Семен, и бойцы Давида в одно мгновение переставили лафет пушки. Семен поправил наводку. Теперь на прицеле был замыкающий колонну грузовик.
"Ну же, ну! - умолял Крайнев, наблюдая, как первый "ман" движется по мосту. - Давай, Вася! Дергай!…"
Но Вася почемуто медлил. "Ман" уже вкатился передними колесами на берег, Крайнев в отчаянии схватился за голову. В этот момент грохнуло. Гулко, раскатисто, неожиданно. Крайнев видел, как на месте моста вспух куст из дыма и деревянных обломков, и взрывная волна вздернула "ман" на передние колеса. Грузовик встал свечкой, затем медленно осел назад. Опоры под задними колесами уже не было, грузовик скользнул вниз, прямо в разбитую взрывом полынью. Скрылся в ней, оставив на поверхности только решетку радиатора.
- Выстрел! - крикнул Семен.
Трехдюймовка грохнула, выплюнув гильзу. Крайнев видел, как поставленный "на гранату" снаряд ударил в кузов последней машины, разметав по сторонам тела и обломки, после чего смотреть стало некогда. Семен командовал, он совал патрон в открывшийся зев ствольной коробки, пушка подпрыгивала, выплевывая снаряд. Давид с бойцами, подчиняясь команде, двигали лафет. Крайнев знал, что кроме первого снаряда у остальных трубка выставлена на шрапнель, судя по тому, что Семен не требовал изменить значение трубки, расстояние они промерили правильно, и горячие стальные шарики сыплются сейчас на головы карателей. Те, конечно же, выскочили из грузовиков и рассредоточились по снежному полю, но от шрапнели в снегу не укроешься… Он слышал вой пулеметов и треск винтовочных выстрелов, понятное дело, что огонь велся с обеих сторон, но, кто превозмогает в этой схватке, было не понять. Внезапно Семен крикнул, что гильза застряла в казеннике, Крайне схватил еловый банник и в два удара вышиб ее наружу. После чего, крикнув Давиду заменить его, остался наблюдать.
Бой был в разгаре. Внезапность сделала свое дело. Гибель солдат из первого и последнего грузовиков разом уменьшила шансы немцев. "Максим", поставленный Саломатиным на левый фланг, прострочил кузова оставшихся "манов", его плотный огонь, а также очереди двух трофейных МГ и дробь винтовок в считанные мгновения сократили число карателей. Но их оставалось все еще много. Рассыпавшись по полю, немцы отступали к левому берегу, причем, отступали умело, перебежками, ведя непрерывный ружейнопулеметный огонь по врагу.
"Это не только литовцы! - понял Крайнев, наблюдая за боем. - Гарнизон Города! Фронтовой опыт, знают, что делать. Нельзя упускать их, нельзя!"
Скоро немцы вышли изпод эффективного огня партизанской засады и теперь толпой бежали к левому берегу. "Перегруппируются, займут оборону на гребне, - с тревогой подумал Крайнев. - И поменяются с нами местами. Не дай им оторваться, Вася!" Саломатин словно услышал. Крайнев увидел, как правый берег вспух темной волной, цепь защитников заскользила вниз и стала перебегать реку по льду. Следом устремились повозки мобильного госпиталя.
"Поздно! - оценил Крайнев. - Не успеют! Немцы поставят пулеметы на гребне - и все!" Расстояние не давало возможности рассмотреть Настю в преодолевших реку санях, но Крайнев не сомневался - она там. Через десятьдвадцать минут окажется на линии огня.
- Пушку на передок! - услышал Крайнев команду. Обернулся.
- Двум смертям не бывать, а одной не миновать! - оскалил зубы Семен. - Давай, Ефимович! Пропадут наши!
Спустя минуту кони, подгоняемые плетью, тащили трехдюймовку по колее, проложенной вчера. Мартовский снег успел слежаться, но еще не подтаял, поэтому колеса пушки прыгали на неровностях схваченной морозом земли, не погружаясь в нее. Крайнев мысленно поблагодарил конструкторов начала двадцатого века, сделавших трехдюймовку такой легкой. Никто из расчета, кроме Семена, не сел на передок, бежали следом за орудием. Запалено хватали воздух широко открытыми ртами, но не отставали. Крайневу казалось, что эта бешенная гонка, длится вечно, хотя не прошло и минуты, как расчет вылетел на дорогу. Здесь они мгновенно сняли лафет с передка и уперли его в грунт. Семен, не глядя в окуляр панорамы, завертел маховик наводки, опуская ствол трехдюймовки до минимального уровня. Только сейчас Крайнев понял замысел старого артиллериста. Немцы бегут сюда по дороге - это легче, чем по заснеженной пойме. При строительстве дороги, для уменьшения уклона, в берегу прорезали коридор, по дну которого пролег путь. Высота земляных стенок метров пять, они крутые, всем, кто окажутся в этом пространстве не укрыться от шрапнели. И деваться некуда. Впереди - пушка, сзади поджимают бойцы Саломатина…