- Отмечайте ветками! - велел Семен. - Потом пройдем с лопатами и прикопаем!
…Тела таскали полдня. Их оказалось свыше пятидесяти. Еще двадцать убитых лежали в ряд за опушкой, все в бинтах - немцы обнаружили полевой госпиталь. Среди тел застреленных была женщина, немолодая, с прямоугольником"шпалой" в петлице - военврач. Видимо, пыталась встать на защиту раненых, но немцы слушать не стали… Тащить расстрелянный госпиталь к общей могиле было далеко, и Семен прислал четверых мужчин выкопать могилу на месте. На опушке Крайнев нашел большой холм из свеженасыпанной земли - братская могила, вырытая самими солдатами в первый день боя. По всему выходило, что батальон потерял у дороги не менее четверти состава; остальные солдаты или отступили или попали в плен.
- Придется класть в три ряда, - заметил Семен, когда трупы собрали. - Большую яму день копать. Ничего, в германскую и не так бывало! Столкнешь в воронку и присыплешь…
У каждого убитого проверили карманы, забрали документы и вещи. Часов и обручальных колец не было. Крайнев вначале удивился, но потом вспомнил: в то время часы были роскошью. Что говорить про кольца… Мужчины стали укладывать мертвых в могилу, Крайнев повел женщин собирать оружие и снаряжение. Брали все: шинели, плащпалатки, вещевые мешки, ремни, упряжь, патроны… Грузили на телеги. В одном из блиндажей Крайнев обнаружил два плотно набитых вещмешка. Распустил узлы - большие коричные бруски. Мыло… А он так старался, сдирая обертки с китайского! У женщин, когда увидали находку, загорелись глаза.
- Разделим по справедливости! - успокоил их Крайнев.
Прочесав опушку, Крайнев обнаружил полевую кухню. Она была новенькая, даже бак оказался пуст. Кухня не пригодилась: батальону, который здесь оборонялся, не успели подвезти продукты. Семен находке обрадовался.
- Хорошая вещь! - оценил. - Один бак чего стоит!
Деньги они тоже нашли. В карманах убитых их было немного - денежное довольствие. Немцы, судя по всему, советскими рублями погнушались. Впечатлила другая находка. В большой сумке, найденной под мертвым телом, оказалось много денег - десятки тысяч. Плотные пачки были упакованы в брезентовые инкассаторские сумки, погибший богач носил синюю гимнастерку и такое же галифе. "Инкассатор!" - догадался Крайнев. Эвакуировал ценности, по пути присоединился к воинской части и погиб, как солдат, в бою: рядом с убитым лежала винтовка с опустошенным магазином. Крайнев и Семен, обнаружившие сумку, по молчаливому уговору не стали говорить о ней деревенским - от соблазна подальше. Бросили в телегу и прикрыли шинелями…
Когда тела укладывали в могилу, к Крайневу подошел Семен.
- На одном командире гимнастерка и галифе хорошие, - сказал вполголоса. - Убило осколком, в голову, обмундирование чистое. Настя постирает. Твоего роста…
- Оставь! - велел Крайнев.
- Брезгуешь? - удивился Семен.
- Форму носить опасно. Немцы кругом.
- Но сапоги с ботинками можно! - не согласился Семен. - Люди в лаптях ходят!
Крайнев молча кивнул…
Опять он читал православный канон, затем мужики и женщины быстро забросали яму. Семен отлучился ненадолго, принес из леса еловые жерди и ловко срубил три креста, уставив их поочередно на каждом из трех захоронений. Обратно тронулись поздно - солнце уже садилось. Шли пешком - телеги по борта завалили скарбом. К одной прицепили полевую кухню. Несмотря на усталость, шагалось легко, как после тяжелой и грязной, но нужной работы. Женщины то и дело поглядывали на груженые телеги. Крайнев понял: мысленно делят имущество. Его это не сердило. Все женщины были одеты в простые платья домотканого полотна, в лаптях… Только на головах у них белели фабричные платочки да те выцветшие, многократно стиранныеперестиранные…
- Сколько добра на войну идет! - вздохнул Семен, заметив эти взгляды. - Оружие, одежа, обувь… А люди босыми ходят.
- Дашь каждому по паре сапог или ботинок, одной шинели, одной плащпалатке, - сказал Крайнев. - Раздай мыло и деньги - которые были в карманах. Не забудь охранника, оставленного в деревне.
- В двух хатах мужиков нет - на войну забрали, - посмотрел на него Семен. - Бабы и детишки. Оттуда хоронить не ходили. Им что?
- Решай сам! - махнул рукой Крайнев. - Чтоб те, кто работал, не обиделись…
Они прошагали полпути, как на дорогу выскочила странная фигура. На ней был длинный, до самой земли, брезентовый плащ и старая шапкаушанка. В руках у фигуры было охотничье ружье.
- Стой! - закричала фигура, наводя ружье. - Кто такие?
Голос у незнакомца был сиплым, все сразу поняли, что перед ними старик. Семен, ругнувшись, лапнул кобуру маузера, Крайнев выхватил изза пояса ТТ, но еще раньше сориентировались шедшие позади мужики: Крайнев услышал, как за спиной залязгали затворы.
- Не двигаться! - скомандовал старик, оценив суету. - Буду стрелять!
- Только попробуй! - пригрозил Семен. - Чего надобно, дед?
- Кто такие? Отвечай!
Крайнев заметил, как Семен потащил "маузер" из кобуры и шагнул вперед.
- Интендант третьего ранга Брагин! В чем дело?
- Правда, интендант? - радостно спросил старик.
- Могу удостоверение показать.
- Не надо! - заторопился старик. - Вижу, что командир. Коров моих забери!
- Каких коров?
- Колхозных. Неделю стадо гоним, чтоб немцам не досталось, а немцы везде кругом. Сто восемь голов. Их же доить надо. А у меня три девки, да я… Три дня хлеба не видели…
Крайнев вопросительно глянул на Семена.
- Колхозная ферма стоит пустая, - сказал тот, прищурившись. - Стадо угнали, остальное есть. Сепаратор, маслобойка… Я там сторожем работал, закрыл на замок, да еще скобами ворота забил…
- Забираю! - решительно сказал Крайнев.
- Расписку дашь? - заторопился старик. - Только справную, с печатью?
- Немцам будешь показывать? - ухмыльнулся Семен.
- Наши вернутся, спросят! - насупился дед. - Что ж мне, в Сибирь? Старый я…
- Дам расписку! - подтвердил Крайнев. - Гони коров следом! Накормим, отдохнете…
Поздним вечером, когда все распоряжения были сделаны, оставшееся после раздачи имущество сложено в сарае, а на лужке перед деревней мычали коровы, ожидая очереди на дойку, Крайнев устало сидел за столом, ожидая Семена. Хозяин запаздывал, и Настя не отходила от окошка - выглядывала. Наконец отскочила и стала греметь чугунами.
- Мужики просят по корове, - сказал Семен, заходя. - По одной в каждый двор. Собрались на дороге, ждут. Ругаются. У всех винтовки. Что скажешь? Стадото ничье…
- Государственное! - возразил Крайнев.
- Где теперь государство? - не согласился Семен.
- Значит, поделить? Тогда почему по одной? Пусть берут всех!
- Столько не прокормить! Одного сена сколько надо! Одна своя, одна новая - в самый раз. А, Ефимович?
- Завтра! - сухо сказал Крайнев. - Когда уйдут дед с девками. Не то и они захотят… Коров пусть выберут, какие нравятся, но не даром. За трудодни. Оставшихся отвести на ферму, пасти, заготавливать им сено, ухаживать, доить, бить масло… Отрабатывать.
- Если б в колхозе так платили! - ухмыльнулся Семен, поворачиваясь, но Крайнев остановил.
- С сегодняшнего дня деревню по ночам охранять! Выставь посты с обоих концов, пусть сменяются, как устав велит.
Семен выскочил из хаты и вернулся, ухмыляясь.
- Чуть не передрались, кому первому на пост! - сказал, усаживаясь за стол.
- Почему? - удивился Крайнев.
- Коров будут выбирать! Тайком. Тряпочки на рога повяжут.
- Так темно!
- Городский ты, Ефимович! - вздохнул Семен, разливая самогон. - Не знаешь, что для крестьянина корова! Они наощупь…
Они молча выпили. Настя поставила перед каждым полную миску щей, все набросились на еду. Крайнев заметил, что отец и дочь, несмотря на голод, ели аккуратно: не "сербали", с шумом втягивая щи с ложки, а бесшумно вкладывали ее в рот.
"Странные тут крестьяне, - думал он, старательно орудуя деревянной ложкой. - Говорят понемецки, читают пофранцузски… Пушке радуются больше коровы… Разберемся…"