Кто-то пришел.

Шумно выдыхаю, не в силах скрыть облегчение, но через секунду снова напрягаюсь — вдруг еще один такой же оскорбленный покупатель? Что я с ними двумя буду делать?

Ну, Анюта, ну держись… Убью! Если сама выживу.

Однако вопреки моим страхам замечаю, как дядька в очках недовольно скукоживается и будто бы становится меньше. Судя по всему не хочет ругаться при посторонних.

— Ладно, Анечка, член пока отдай, и я пойду, — он косится на коридор в ожидании нового посетителя.

— А книгу жалоб? Будете писать? — интересуюсь.

— Я тебе не писатель. Член давай, — ворчит.

— Хорошо, — беру его черный пакет, валяющийся на прилавке, и, обмотав им руки, ловлю прыгающий по полу член.

Он возмущенно трепыхается, словно не желает возвращаться в дом к такому суровому хозяину. В чем-то я его понимаю.

— Прошу, — отдаю мужику танцующий и жужжащий пакет.

— Анна, я еще зайду, — грозит мне пальцем дядька.

Я с готовностью активно киваю. Пусть заходит, только уже без меня.

— До свидания, — вежливо бормочу, переключая внимание на нового посетителя, только что вступившего в маленький торговый зал.

И замираю в шоке.

Нет. Не. Может. Быть.

Я моргаю.

Моргаю еще раз.

Но реальность жестока, и картинка не желает меняться.

К моему прилавку приближается тот самый идеальный Руслан.

Раньше, читая в так любимых мною любовных романах про поджимающиеся пальчики на ногах, я всегда закатывала глаза.

Ну вот что это за реакция?!

Будто героиня не любовь свою увидела, а на ежа наступила. Да и в половине моей обуви пальцы на ногах не так-то легко поджать чисто физически. Но именно сейчас я чувствую, как делаю именно это. Правда поджимается у меня вообще все: пальцы на ногах, пальцы на руках, попа, живот и даже шея стремится врасти в плечи.

Это же он — мужчина моей мечты! Вот он идет… Приближается. На нем темные джинсы, темная толстовка, поверх которой надета утеплённая жилетка. Я смотрю на него — он так близко. Как в сказке! Разве я могла мечтать о том, чтобы встретиться с ним где-то кроме кофейни? И уж тем более в таком развратном и неоднозначном месте?! Это насмешка судьбы, ее смачный поджопник!

Что он подумает обо мне?

Что о нем подумаю я?

Мой идеалити посещает такие места… Горькая правда… Истина, которая махом сбивает над его головой нимб, которым я его наградила.

Мысли лихорадочно мечутся в голове и вперед выскакивает та, что советует спрятаться под прилавок, пока стремительно теряющий баллы идеальный Руслан во все глаза провожает слегка удивленным и немного заинтригованным взглядом мужика с вибрирующим черным пакетом. Его тяжелые шаги становятся все глуше, а затем железная дверь хлопает с таким грохотом, что стекла витрин жалобно звякают в ответ.

Может, Руслан хотя бы не узнает меня? Но когда он поворачивается ко мне и выгибает темную бровь, вежливо улыбнувшись, я понимаю — узнал.

Я мигом перекрашиваюсь в бордовый, а ханжа во мне впадает в полуобморочное состояние.

— Какой-то у вас клиент… неудовлетворенный, — произносит Руслан бархатистым низким голосом, в котором отчетливо улавливается ирония, — вы что-то ему сделали?

Если я буду молчать, я сойду за манекен?

Но Руслан так смотрит, будто видит меня насквозь, и мне приходится отозваться:

— Продала его жене силиконовый член, который оказался лучше, чем его настоящий, — едва слышно бормочу от охватившей робости.

Пару раз моргнув, мой идеал, который, как оказалось, посещает совсем не идеальные места, расплывается в уже настоящей улыбке, являя мне и миру умопомрачительные глубокие ямочки на щеках, и я, скрипя душой, снова накидываю ему те баллы, которые забрала.

— Действительно жестокое преступление! — усмехается, после чего говорит уже серьезно. — Привет! Кажется… мы знакомы? — его глаза носятся по моему лицу, потом опускаются на бейдж и ловят удивление. — Кофейня. В трех кварталах отсюда… — уточняет слегка растерянно.

Я ни за что не признаюсь, что мы знакомы! Мне стыдно! Я бы в жизни сюда работать не пошла. Я на витрины-то смотрю, закрыв глаза. И да, я в курсе, что любая работа — не стыдно, но мне сейчас именно стыдно!

— «Сытый лис»… — подтверждаю, стараясь звучать непринужденно, — да. Там моя сестра работает. Мы близняшки. Однояйцевые, — тараторю пулеметной очередью. — То есть из одного яйца. Как из ларца… — нервно улыбаюсь.

Господи, что я несу? Зачем я вываливаю эту совершенно ненужную информацию?

— Забавно… — смотря на меня в упор, произносит Руслан, но он не выглядит восхищенным историей. Он смотрит на меня с интересом. На мои лицо, шею, снова лицо… Мне становится жарко! Горячо там, где касался его взгляд. — Значит, Аня?

— На… — собираюсь поправить на свои имя, но вовремя спохватываюсь, — …а-а-Аня, — убедительно киваю. Потом еще раз. И еще. — Аня, — наигранно весело щелкаю пальцами, — я Аня, а сестра Настя. Да. Та и есть. Я Аня, а она Настя. А я Аня. И мы разные, да. Настя очень правильная. И воспитанная, и вежливая, и хозяйственная, а Аня… — небрежно машу рукой, — она… то есть я… в общем… я Аня, — заканчиваю речь слабоумной.

Ну и дура.

Какой стыд. Позорище.

Уверена, он и в кофейне больше не появится. Будет держаться подальше от невменяемой семейки, однако вопреки моим ожиданиям Руслан удивляет:

— Понятно, — чешет пальцем под носом, и мне кажется, будто под этим движением скрывается ироничная улыбка. — Передавайте привет… Насте? — звучит как вопрос.

— Хорошо, — киваю я. — Передам. А от кого?

— От Руслана, — улыбается он. — Ань, а подберите мне женщину, — внезапно огорошивает меня просьбой, как-то резко съехав к тому, ради чего, судя по всему, сюда пришел…

Уставившись на него, моргаю. Мои губы онемели, и мне едва удается переспросить:

— Женщину?

— Простите, — усмехается мужчина, — силиконовую или резиновую… какие сейчас в моде?

От запредельного смущения сначала бросает в жар, а потом в липкий холод, разливающийся слабостью по всему телу. Пытаюсь понять, не ослышалась ли я. В моем идеальном мире таким, как Руслан, нужна только одна женщина. Настоящая! Такая, как я, например!

А не… фу-у-у-у!

На секунду представляю его в самый момент пользования товаром — ничего не могу с собой поделать. Мама всегда говорила, что у меня слишком буйная фантазия.

Как так? Зачем?! С такой внешностью, с такой харизмой и… Эх…

Набранные баллы дождем осыпаются с моего идеалити и с хрустом разбиваются около его трекерных ботинок.

— Что-то случилось? — комментирует вопросом мое замешательство этот оказывается-извращенец, выгнув свою идеальную темную бровь,

— Н-нет… — отзываюсь растерянно. — Подскажите, вам… — судорожно роюсь в закромах своих скудных познаний о данной продукции, — вам всю… кхм… «женщину» или будет достаточно основной ее рабочей части? — по ощущениям мое лицо при этом становится бордовым, а кожа норовит сгореть.

— Давайте не будем ни в чем себе отказывать, — заговорщически подмигивает Руслан и, расплывшись в дьявольской улыбке, облокачивается на прилавок, подаваясь ближе ко мне. — Анна, хочу целую, натуралистичную, с впечатляющими выпуклостями и функционирующими впуклостями женщину.

— Ой, это дорого, — бормочу я, про себя добавляя «наверно», потому что я без понятия на самом деле, сколько стоит такая дама, и есть ли она в ассортименте вообще.

— Не переживайте, к «дорого» я морально готов, — заверяет меня Руслан.

Киваю, лихорадочно шаря глазами по салону. Я даже не представляю, как и где эту «женщину» искать!

На идеального Руслана внутри закипает злость.

Нельзя, что ли, по-человечески? По старинке?!

Вот никогда не поверю, что ему сложно девушку найти. Да взять хотя бы меня…!

Пока мысленно распекаю мужчину на все лады, напарываюсь взглядом на идиотскую надувную куклу в пыльном углу рядом с фикусом. Судя по выцветшему бежевому окрасу, поставили ее там, когда цветок в полтора метра вышиной был еще дохленький семечкой.