Этьен поднялся медленно. Фиолетовая мантия ещё не успела лечь на его плечи, но взгляд уже был другим. Этьен перехватил мой взгляд и едва заметно кивнул. Как человек, которому только что вручили власть и который собирался ей воспользоваться.

Жест его преосвященства Этьена де Монфора не остался незамеченным стражей. Поэтому, когда стражники подошли ко мне, то действовали не в пример мягче и аккуратнее. Никто больше не пытался лишний раз дёрнуть цепь или толкнуть меня в спину.

К Тибо де Бельмону тоже подошли, но тот встал сам, демонстративно скинул свой епископский плащ и последовал за церковниками. Плащ тяжело упал на скамью, но бывший епископ даже не обернулся.

Меня повели в камеру. На этот раз не под землю. Мы шли широкими коридорами, полными света и свежего воздуха. Меня завели в новую камеру, и я понял, что это место заключения явно предназначено не для простых узников.

Камера была просторной. Под самым потолком находилось узкое окно, через которое которое пробивался тусклый дневной свет. Деревянная лежанка застелена чистой соломой и грубым одеялом. Стол и два табурета навевали на мысль о посетителях. В углу стояла большая медная бадья для помывки, рядом — кувшин с водой и кусок грубого мыла. Даже небольшое зеркало в деревянной раме висело на стене. Обстановка выглядела роскошнее, чем во многих тавернах, где мне приходилось ночевать.

Стражники остановились у порога. Один из них, помоложе, явно нервничал, пока старший осторожно снимал с меня кандалы. Младший старался не смотреть мне в глаза и держал ладонь возле рукояти меча, будто ожидал, что я наброшусь в ту же секунду, как мне освободят руки. Металл звякнул, и тяжёлые обручи наконец упали на каменный пол. Кисти сразу показались непривычно лёгкими. На коже остались красные полосы, местами уже налившиеся багровым.

— Я на вас зла не держу, — сказал я спокойно, растирая запястья. — Вы выполняете свою работу.

Старший стражник коротко кивнул, младший заметно выдохнул. Они вышли, и тяжёлая дверь закрылась, но засов задвинули без прежнего грохота.

Не прошло и четверти часа, как снаружи послышались шаги. Дверь открылась снова. Вошёл высокий мужчина в простой рясе с кругом на груди. За ним шагал молодой служка с подносом и чистой одеждой. Служка быстро положил одежду на лавку, поставил поднос с кувшином вина, хлебом, сыром и куском холодного мяса на стол и поспешно удалился.

Священник сделал приглашающий к столу жест и сел сам. Он держался свободно, без настороженности стражников, но взгляд оставался внимательным и цепким. Мгновение поколебавшись, я тоже сел на табурет напротив церковника.

— Меня зовут отец Марко, — произнёс он приветливым голосом. — Его преосвященство Этьен де Монфор попросил меня проследить за вашей подготовкой к предстоящему судебному поединку.

Марко разлил вино по кружкам и спросил:

— Возможно, у вас уже есть какие-то пожелания?

— Да, святой отец. Я хотел бы встретиться с Селеной де Сен-Валери. И как можно скорее.

Марко удивлённо поднял бровь, но комментировать мою просьбу не стал. Только на мгновение задержал на мне взгляд, словно пытался понять, почему вместо оружия, брони и подготовки к смертельному поединку я первым делом вспомнил именно о ней.

— Я всё устрою после обеда. До завтрашнего утра эта молодая особа находится в соборе, так что проблем возникнуть не должно. Что-то ещё?

— Пожалуй, да. В моих вещах есть чертёж оружия. Я бы хотел, чтобы его изготовили в Кузне Владыки. Его преосвященство Этьен де Монфор в курсе моей просьбы.

— Хорошо, я всё устрою, — Марко пригубил вина и, поймав мой взгляд, произнёс: — Нам всем нужна ваша победа. К сожалению, его преосвященство не может вам выдать тысячи ОР, старший инквизитор запретил это делать. Но полный доспех в арсенале собора мы вам подберем.

Марко сделал небольшую, практически незаметную паузу, словно принимания решение, и добавил:

— И про вашего противника я смогу разузнать.

Он сказал это буднично, однако чуть сильнее сжал кружку. А вот это уже похоже на личную инициативу. Вряд ли судебный поединок предполагает шпионаж.

— Святой отец, зачем это вам?

Марко покрутил в руках кружку и начал говорить. Слова давались ему нелегко. Он несколько раз открывал рот, но будто отбрасывал приготовленные фразы, прежде чем наконец выбрал достаточно честную.

— При Тибо де Бельмоне я впал в немилость. Но сейчас на кафедре мой старый друг Этьен, и мои дела пойдут в гору. Я знаю, что Этьен занял эту должность с вашей помощью. Поэтому я искренне благодарен вам.

Марко поставил кружку и добавил совсем тихо:

— О вашей причастности к смене епископа в курсе многие люди. И многие считают, что Этьену здесь не место. Если вы выиграете, то это будет прямое указание Владыки на легитимность его преосвященства.

Я улыбнулся. Этьен быстро поймал струю и уже включил меня в свои интриги. Но, должен признать, теперь это было к обоюдной выгоде.

— Это всего лишь поединок. Выиграет более умелый. Воли Владыки и близко нет, — произнёс я.

На лице Марко проскочило удивление, сменившееся пониманием.

— Вы, очевидно, не знаете, но все поединки такого уровня проводятся в специальном зале в зоне покрытия Алтаря. И поединщики обязаны выходить в круг с «Кольцами Сопряжения (E)». Так что Владыка действительно следит за поединком и может на него повлиять.

Я чуть не подавился вином. Кислая жидкость обожгла горло, и я поспешно поставил кружку на стол. Осознание пришло мгновенно: Владыка может ментально управлять бойцами через «кольца». Выражение «мою руку направил сам Бог» резко перестало быть аллегорией.

— И часто Владыка вмешивается в поединок?

— На моей памяти такого не случалось. По хроникам последний зарегистрированный случай произошёл почти пятьдесят лет назад. Но мы можем заметить только явное, грубое вмешательство. А есть ещё десятки, которые можно списать на удачу… Поэтому считается, что Владыка решает исход любого поединка, даже если влияния никто не заметил.

— Думаете, в мой поединок Владыка вмешается?

— Почти все уверены в этом, — Марко обновил вино в кружках и доверительно добавил: — Более того, это очень желательно. Чтобы ни у кого не возникло вопросов о том, что Владыка благоволит вам.

«А также моим решениям и моему окружению» — закончил я фразу за святого отца. Неизбранным требовалась не просто моя победа. Им требовалось чудо, достаточно убедительное для толпы и достаточно удобное для Этьена.

Безусловно, у меня есть преимущество: моя ментальная стойкость. В то, что бог станет направлять именно руку противника, я верил слабо. Для этого требовалась слишком высокая степень контроля и быстрая реакция от собственно бога. Это сложно и непредсказуемо. А вот замедлить меня, заставить опустить руку или ослабить блок — это уже реалистичнее. Вот тут и выходит на сцену моя ментальная устойчивость. Я могу проигнорировать вмешательство. Вот только есть две оговорки.

Во-первых, «могу» не значит, что я всегда успею это сделать. Иногда требуются секунда-другая, чтобы определить наличие влияния и скинуть его. За две секунды во мне сделают три дырки. Во-вторых, это покажет наличие у меня этой самой ментальной устойчивости. И что сделает Владыка, когда обнаружит мою способность, учитывая его прямо-таки патологическую склонность копаться у всех в мозгах?

— Что-то ещё я должен знать?

Марко некоторое время задумчиво смотрел на вино в кружке. По его лицу я понял, что хороших новостей не будет.

— У Церкви есть полный список ваших модификаций и навыков. Поэтому подберут такого противника, чтобы он гарантированно выиграл, — святой отец поднял взгляд на меня. — Не убил, а искалечил и заставил признать поражение. Избранным очень важно отправить вас на костёр. Показать всем, что Владыка на их стороне и что у других нет и шанса.

И тут символизм. Борьба за умы. Моя быстрая смерть не входила в планы Избранных. Им требовалось, чтобы я проиграл правильно. Публично, убедительно и достаточно жалко.