Оливье де Бовуар принял лист и опустил на него взгляд. На его лице появилось выражение, которое он не сумел скрыть. И мне оно совершенно не понравилось.

Распорядитель прокашлялся, выпрямился и зачитал громко, чётко, почти механически:

— Слово сказано и не может быть оспорено. Поэтому брак Селены де Сен-Валери и Жоффруа де Монфора снова обретает законную силу. Но, учитывая обстоятельства брака, добровольность согласия Селены де Сен-Валери вызывает сомнение. Поэтому ей предоставлен выбор. Или согласиться с решением суда, вернуть титул, земли и снова стать верной женой своему супругу. Или остаться клеймённой простолюдинкой. В последнем случае клеймо будет повторно выжжено на её лице. Сен-Валери даётся время до завтрашнего утра на принятие решения.

Последняя фраза повисла в зале. «До завтрашнего утра». Судьбу человека уложили в несколько часов и пару строк на пергаменте.

Распорядитель посмотрел на судью от графа и на Рауля. Обе маски кивнули. Оливье добавил:

— Суд Трёх Святых пришёл к согласию по этому вопросу.

Селена сидела неподвижно. Лицо стало белым, как мел, губы слегка приоткрылись, но слова остались внутри. Только пальцы судорожно вцепились в край скамьи.

Я почувствовал, что кандалы вдруг стали тяжелее на несколько пудов. В голове на миг опустело, а потом ударило холодное, злое осознание: они только что поставили нож к горлу той, ради которой я всё это затеял.

Жоффруа дёрнулся вперёд, лицо исказилось недовольством. Он уже приготовился что-то выпалить, но Арно резко сжал запястье Жоффруа и тихо, сквозь зубы, бросил несколько слов. Юноша мгновенно осекся и откинулся назад, хотя его взгляд всё ещё метал искры. Молодой барон тоже не в восторге от возвращения в его жизнь девушки, которая пырнула его кинжалом. Но Арно, в отличие от юной головы, сразу уловил политические выгоды этого союза. В том, что мафиози продавит Жоффруа и заставит его проглотить решение суда, я не сомневался.

А в следующий миг мой разум пронзила простая и кристально чистая мысль: без жениха никакого брака не будет. И уж в чём в чём, а в убийстве людей я за последнее время поднаторел. Настоящим профессионалом стал.

Арно повернулся ко мне, и наши взгляды встретились. На несколько долгих мгновений шум зала исчез. Остались только узкие глаза мафиози и моё ещё не до конца оформившееся решение. Мафиози всё прекрасно понял. Он покачала головой. Значит, отступать Арно не собирался… Пора и ему встретиться с Владыкой.

Гляделки с Арно прервал распорядитель. Он шагнул к представителю Церкви, принял из протянутой руки очередной свиток и, не давая никому опомниться, развернул его.

— Бывший агент Ордена Эллади Фир, — голос Оливье де Бовуара снова стал ровным и отчётливым, — в ходе проведения расследования напал на визитария Мориса Пелле, незаконно похитил его и заключил под стражу. После чего подверг пыткам, в результате коих визитарий скончался. Кроме того, Фир косвенно замешан в смерти визитария Конрада. Сии деяния суть вопиющее глумление над святым саном, поругание воли Владыки и прямое посягательство на устои Святой Церкви. Таких преступлений не прощают ни на земле, ни на небесах. Святая Церковь требует для Эллади Фира высшей меры.

Никто не ахнул. Никто не заговорил. Зал принял требование моей смерти с благопристойным молчанием. Моя победа, казавшаяся такой очевидной и безоговорочной ещё четверть часа назад, рассыпалась на куски. Сгорала прямо у меня на глазах, превращаясь в золу. Интересно, а высшая мера — это верёвка или всё-таки костёр?

Я даже не обратил внимания на реакцию Селены. Опустил взгляд вниз, посмотрел на свои руки и усмехнулся. Вот так. Разворошил гнездо, и серьёзные дяди решили наглядно показать, что за это бывает. Через меня ещё и Орден укусить не забыли.

Распорядитель шагнул к представителю графа и зачитал вслух ещё один документ.

— Бывший агент Ордена Эллади Фир силой проник в замок барона Гильёма де Монфора. Убил его первого лейтенанта, нанёс тяжёлые увечья и незаконно арестовал самого барона, подвергнув того пыткам. Результатом этих действий стала преждевременная кончина Гильёма де Монфора. Сии деяния суть грубейшее попрание законов Северной Марки, прямое оскорбление аристократии и вопиющее глумление над правами благородных домов. Никакой агент, даже облечённый полномочиями Инквизиции, не вправе самовольно вершить суд над бароном на его собственной земле. Такие преступления не могут остаться безнаказанными. Аристократия требует для Эллади Фира высшей меры.

Ну кто бы сомневался, что и эти туда же. Всё, конечно, происходило не совсем так. Но в руках судей бумага становилась не менее послушной, чем в моих. А факты в этом зале умели тасовать и искажать, пожалуй, даже лучше меня. Мне оставалось только оценить мастерство коллег.

Я заставил себя поднять голову и посмотреть в глаза Рауля. Ну что ж, осталось ещё от тебя услышать список прегрешений и вердикт. В том, что это будет костёр, я уже не сомневался.

Но Рауль не торопился что-то записывать. Он осмотрел зал и поймал мой взгляд. Медленно закрыл и открыл веки. Не кивнул головой, не наклонился. Только очень медленно моргнул. Сделал единственное, что я мог рассмотреть на его лице и что не привлекло внимание остальных.

Рауль смотрел на меня и чего-то ждал. А шестерёнки в моей голове, несмотря на 17 Интеллекта, вращались довольно медленно. Но на пятую секунду затянувшейся паузы до меня дошло. Я вскочил и хрипло, но громко произнёс:

— Требую суда Владыки поединком!

Слова ударились о каменные стены и вернулись ко мне коротким эхом. В зале зашевелились, кто-то шумно втянул воздух, но требование уже прозвучало. Забрать его обратно не смог бы даже я сам.

Сквозь прорези для глаз я заметил, как чуть изменилось выражение глаз Рауля. Похоже, он улыбнулся. А потом старший инквизитор повернулся к остальным судьям. Те, немного подумав, кивнули. Оба. Неохотно, словно решение им не нравилось, но и выбора им не оставили. И Рауль взялся за перо.

С бумагой инквизитор справился быстро, и распорядитель зачитал вердикт:

— Учитывая, что Эллади Фир содержался с нарушениями, судебный поединок состоится через неделю на специальной судебной площадке при соборе Святого Валериана. Новому епископу Этьену де Монфору вменяется обеспечить достойные условия заключения, а также обеспечить оружием и необходимым обмундированием Эллади Фира в рамках разумного. На судебном поединке всё решает воля Владыки, поэтому поединок будет проводиться без ограничений на модификации и снаряжение. В случае победы Эллади Фира все претензии с него будут сняты. Любая попытка вспомнить хоть одно из обвинений будет трактоваться Орденом как попытка клеветы на Владыку. В случае проигрыша вина Эллади Фира будет неоспорима и его ждёт костёр.

Распорядитель закончил чтение и повернулся к представителю графа и кардинала. Те, после небольшого сомнения, таки кивнули головой и подписали бумагу Рауля.

Оливье де Бовуар ещё раз обвёл взглядом судей и, не дождавшись от них никакой реакции, повернулся обратно к залу.

— Заседание закончено, решения привести в исполнение немедленно.

Распорядитель едва успел произнести последние слова, как Селена вскочила. Её губы сложились в моё имя, но я снова качнул головой. Жёстче, чем в прошлый раз. Сейчас любое слово, любой порыв — всё могло обернуться против неё.

Раз меня поручили Этьену, а Орден знал о нашем с ним сотрудничестве, значит, не всё потеряно. От поспешных действий нужно воздержаться. Наткнувшись на мой взгляд, девушка замерла. А потом опустила голову и побрела к выходу.

Жоффруа тоже порывался встать, но Арно положил ему руку на плечо и покачал головой. Юный барон дёрнул плечом, пытаясь скинуть руку босса ночной гильдии, но тот только сжал пальцы сильнее и удержал Жоффруа на месте. А потом начал что-то шептать ему на ухо. Жоффруа сперва побагровел, затем замер, вслушиваясь. Мафиози уже считал ходы наперёд.