— На кого работаешь? — спросил я, не убирая острия от горла. — Врать не рекомендую, я не в настроении.

Щитовик сглотнул. Глаза забегали по сторонам активнее, будто искали спасения среди кустов. Несколько секунд он молчал, тяжело дыша. Потом всё же выдавил:

— Молодой барон… Жоффруа де Монфор.

Я ожидал услышать имя Арно. Поэтому на мгновение даже решил, что ослышался. Пленный осторожно, одной рукой, не делая резких движений, достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист. Бумага помята, но печать на ней сохранилась.

— Вот… Смотрите сами. Чёрным по белому. Устранить двух преступников, что наводят клевету на баронскую власть и сеют смуту. Мы — представители законной власти. А вы перебили моих людей. Барон такого не простит. Никогда.

Последнее командир произнёс уже смелее. Бумага будто вернула ему часть уверенности. Я даже не удостоил угрозу ответом. Взял бумагу, пробежал глазами и спрятал за пояс. Внутри же коротко, почти отстранённо удивился: Жоффруа сработал быстро. За ночь нанял людей, причём не случайных бродяг. Убийцы действовали слаженно, меняли позиции, прикрывали стрелка. Опыт чувствовался.

Не похоже это на работу двадцатилетнего сопляка, пусть и носящего титул барона. А вот Арно вполне мог такое устроить. И люди нужны на примете у него всегда есть. Только вот зачем это мафиози? Вроде прояснили ситуацию. Или решил, что мёртвый Эллади точно не сможет доставить неприятностей?

Или всё ещё проще: кто-то любезно подсказал молодому барону, как именно следует решать проблему, и приказ действительно отдал Жоффруа. Осталось только выяснить, кто.

Лис тем временем спустился со склона и кинул щитовику бинт.

— Замотай рану, а то кровью истечёшь, — произнёс Лис и как бы невзначай добавил: — А сами-то откуда? Что-то я вас в этих краях раньше не видел.

Я убрал Астру, и щитовик начал заматывать рану, морщась от боли. Пальцы у него дрожали, и с первого раза узел затянуть не получилось.

— С графских земель мы. Прошёл слух, что тут можно заработать. А графский сын, Робер де Бове, как раз собирался сюда… не то на бал, не то на приём. Мы и предложили охрану подешевле обычного. Он согласился.

— А чего это вы графского сына сопровождали? У него что, своих людей нет? — спросил я.

Щитовик наконец справился с узлом на бинте.

— А откуда у него свои люди? Дружина — это люди его отца, графа Эмери де Бове. А Робер даже не старший сын, так что его сиятельство выделил Роберу двух бойцов, и всё.

— А от кого слух?

— Да я уже и не вспомню… — договорить убийце я не дал и полоснул Астрой по руке. Рана вышла глубокая, а крик — громким.

Когда у щитовика закончился воздух в лёгких, и крик затих, я произнёс:

— Я же предупреждал, что не в настроении. Вопрос повторить? — Астра качнулась чуть выше, сдвигаясь туда, где рука ещё оставалась целой.

Щитовик уставился на лезвие. Теперь глаза уже не бегали.

— Сам Робер и сказал! Вроде как помочь нужно другу, молодому барону. Людей у него своих нет, всем тут его двоюродный дед заправляет.

Какого, однако, хорошего товарища себе нашёл Жоффруа. И главное, как своевременно. Приехал на приём с людьми, а уже ночью эти люди получили официальный приказ нас прикончить. Удивительное совпадение.

— Приказ устранить Арно от графского сына получили? — спросил я, смотря в глаза щитовику и снова уперев Астру в его горло.

— Нет. Но если барон прикажет, то должны исполнить.

— Так на кого вы на самом деле работали?

— Я что, дурак, идти против сына графа?

Вот теперь ответ прозвучал искренне. Картина немного прояснилась, но дело всё равно оставалось мутным. Слишком много людей оказалось связано одной цепочкой: Жоффруа, Арно, Робер, наёмники. И пока совершенно непонятно, кто в этой цепи отдаёт приказы, а кто только думает, что отдаёт.

Лис повернулся ко мне и по ментальной связи спросил:

— Что с ним делать будем?

— Все нападавшие инициированы, значит, трупы всё равно тащить церковникам. Чтобы нас не обвинили в убийстве. Так-то я больше не агент Инквизиции, особых полномочий нет, — я с тоской вспомнил свой жетон. — А какая разница, тащить труп или живого? Доставим в храм, сдадим и пусть уже там решают, как быть дальше.

— В храм? — с некоторым удивлением спросил Лис. — У тебя теперь со всеми церковниками хорошие отношения?

— Не со всеми, но со многими. Как выпадет свободная минутка, расскажу всю историю.

Лис усмехнулся и кинул щитовику ещё один бинт.

— Лошади ваши где?

— Там, чуть дальше в лесу.

Лис молча кивнул и пошёл к своему коню. Животное ещё держалось на ногах, но передние уже подгибались, а из раны толчками вытекала кровь. Охотник положил ладонь на морду, коротко прошептал что-то и одним точным движением кинжала оборвал мучения животного. Конь завалился беззвучно.

Я тем временем добил тех нападавших, кто ещё хрипел. Потом мы вдвоём спустились к оврагу, где убийцы оставили своих лошадей. Шесть крепких, спокойных животных, привязанных короткой верёвкой к упавшему стволу. Никаких седельных сумок с лишними вещами — только вода, сухой паёк и запас болтов.

Пять трупов навьючили на трёх лошадей. Четвёртую отдали живому щитовику — руки ему связали, а ноги притянули к стременам, чтобы не спрыгнул. Оставшиеся две забрали себе.

Я перекинул ногу через седло. Бедро всё ещё ныло, явно нужно зашивать: «Улучшенная Регенерация (E) (⅗)» сама не справится. Каждое движение напоминало о дыре в мышце тупым внутренним толчком. Надо бы изучить «Полевую Медицину (F)» самому. С «Контролем Боли» сам себя без проблем могу оперировать.

Лис забрался на соседнюю лошадь, поправил капюшон и мысленно спросил:

— В храм?

— В храм.

Мы тронулись.

До храма мы добрались ближе к ночи и без приключений. Ворота уже закрыли, но в ровном свете Ока Владыки церковная стража заметила нас издалека. Как только лошади остановились у решётки, двое стражников напряглись: пять навьюченных трупов и связанный пленник — зрелище не из тех, что радует глаз. Один из церковников сомкнул пальцы на рукояти меча.

Я встретился с церковником взглядом.

— Позови десятника Мигеля или настоятеля Савара. Передай: прибыл Эллади Фир от его преосвященства Этьена де Монфора.

Имя епископа сработало безотказно. Стражники засуетились, один скрылся за воротами, второй остался следить. Через несколько минут решётка поднялась, и на порог вышли оба: Мигель и Савар.

Я спешился. Бедро попыталось отозваться болью, но пробить «Контроль Боли (E) (⅗)» не смогло. Организм возражал против моего образа жизни, но пока не обладал достаточными административными полномочиями.

Я протянул Савару письмо с печатью епископа. Настоятель развернул бумагу, пробежал глазами, потом медленно поднял взгляд и осмотрел меня с ног до головы. Задержался на пятне крови на бедре, на пробитом доспехе, на пыли и усталости. Судя по его лицу, содержание письма оказалось куда менее интересным, чем состояние посыльного.

— Мойся и в операционную, — сказал Савар. — Посмотрим, что у тебя с ногой. «Контроль Боли» у тебя достаточно высокий, чтобы я мог зашить тебя без зелья «Беспробудного Сна»?

— Да.

Савар повернулся к Мигелю:

— Устрой… — Савар посмотрел на Лиса, будто припоминая его имя.

— Лис, — подсказал охотник. Видимо, прозвище нравилось ему больше, чем настоящее имя.

— Устрой Лиса. Трупы — в ледник, с ними я разберусь позже. Пленника — в камеру, пусть окажут первую помощь.

Мигель сразу взялся за дело. Пять трупов, один пленник и окровавленный знакомый настоятеля, особенно если это Эллади — были для него неприятностью, но никак не событием, заслуживающим лишних вопросов.

Меня провели внутрь. Я снял доспех, рубаху, оставшуюся одежду. Засохшая кровь местами приклеила ткань к коже, так что раздевание оказалось едва ли не неприятнее самой дороги. После холодной воды захотелось лечь и не вставать до утра. Вместо этого пришлось идти.