Тварь перестала рычать и пытаться меня убить. Она забилась в смертельной судороге. Кровь хлынула из раны. Горячая, густая. Она полилась по моим рукам, по нагруднику, залила траву. Контур ещё секунду метался, пытаясь сохранить форму, а потом начал рассыпаться. Сначала проявились лапы. Потом хвост. Потом голова. Тварь стала полностью видимой, и тяжёлое тело рухнуло набок.

«Время Охотника» закончилось, и мир побежал вперёд.

Тварь дёрнула задней лапой. Я прыгнул в сторону, подбирая Астру. Лапа ещё раз скребнула траву. И замерла. Несколько секунд никто не говорил.

Потом в голове раздался голос Лиса:

— Я вообще-то имел в виду стрелу в пасть. А не твою голову.

Я посмотрел сначала на тварь. Потом на свой шлем, валявшийся шагах в пяти с глубокой вмятиной от клыка, и ответил:

— Извини. Никого более разумного, чтобы заставить её открыть пасть, я не придумал.

Лис, всё ещё держа стрелу на тетиве, подошёл ближе и толкнул ногой тяжёлую морду. Никакой реакции.

— Сдохла, — констатировал охотник и опустил лук.

Лис ещё раз пнул тушу ногой, потом присел и провёл ладонью по шкуре, ощупывая мышцы, суставы, место, где когда-то горел глаз.

— Таких раньше не встречал, — сказал охотник. — Но слышал. Говорят, в глубине земель монстров попадаются. В ней не только ядро ценное, но шкура с костями. Только их как-то по-особому извлекать нужно, я не знаю как. Так что в храм потащим целиком: там разберутся.

Я кивнул. «Шип» всё ещё пульсировал у меня в восприятии — теперь уже неподвижный, где-то под брюхом твари.

— Тогда сначала достанем ядро и «шип», — сказал я. — Не хочу тащить всё это до храма вместе с требухой.

Лис посмотрел на тушу, потом на лошадей.

— И полегче станет. А то они нас проклянут раньше, чем мы до ворот доберёмся.

С этим спорить было сложно.

Перевернуть тварь оказалось отдельным приключением. Мёртвая она весила не меньше, чем выглядела, а держаться за гладкую окровавленную шкуру почти невозможно: не за что. Вдвоём мы кое-как завалили тушу на спину. Лис достал кинжал и несколько секунд искал место, куда его вообще можно воткнуть.

Шкура не хотела сдаваться даже после смерти. В конце концов Лис полез через уже нанесённые раны, расширяя один из разрезов. Превосходное лезвие кинжала из рога Пятирога, которое резало тонкую сталь, с трудом справлялось со шкурой твари. Почти полчаса ушло на то, чтобы вспороть брюхо. Когда кишки вывалились на траву, запах ударил такой, что я невольно отвернулся.

Ядро нашли первым. Система что-то там про него написала, но я отмахнулся. Меньше всего мне хотелось разбираться в сообщения, стоя по локоть в чужих внутренностях. Следом я добрался до «шипа», всё это время отчётливо ощущавшегося через связь. Оба предмета были залиты кровью. Я отмыл находки водой из фляжки и убрал их в тот же контейнер, где лежало кольцо с рубином.

Теперь предстояло решить вопрос транспортировки. Из плаща и пары крепких жердей смастерили волокушу. Тушу положили на неё, закрепили верёвками. Лис обошёл конструкцию, подёргал один из узлов и покачал головой.

— Доверия не внушает, но до храма дотянуть должна, — без особой уверенности сказал охотник. Поправлять я его не стал, вместо этого сходил за лошадьми. Волокушу разместили между четвероногим транспортом, верёвками привязали к сёдлам.

Возвращались пешком, кони и так с трудом тащили тварь. Что удивительно, обратный путь занял меньше времени, чем охота. К полудню мы уже стояли у ворот. Вышел десятник Мигель, осмотрел нас двоих, покрытых кровью и грязью, волокушу и тварь. На последней его взгляд задержался. Брови Мигеля медленно поползли вверх. Для человека, который спокойно реагирует на трупы, пытки и пленных, реакция была многообещающей.

— Тварь непростая. Ядро извлекли?

— Ага, — ответил я, протягивая десятнику ядро.

Тот взял его в руки, на секунду задумался. На лице отразилось удивление, смешанное с радостью и отчаянием одновременно. Словно ему пообещали выплатить премию, но для этого нужно изгваздаться в грязи и заполнить кучу бумаг каллиграфическим почерком.

— Ядро (D-) ранга. Нужно звать настоятеля.

После этих слов мы с Лисом переглянулись, а потом ещё раз посмотрели на тушу. Вот, значит, что мы только что завалили. До этого я тварей такого ранга даже не видел. Судя по тому, как Лис уставился на ядро, для него это тоже впервые.

Там, на поляне, ранг ничего не менял: либо успеваешь уклониться, либо тебе откусывают голову. А теперь одна маленькая системная буква внезапно придала всему случившемуся большой вес. Интересно, «фениксы», их заказчик или Савар знали о ранге твари?

Додумать мысль я не успел, появился настоятель. Выслушал доклад Мигеля, проверил ядро, посмотрел на тушу.

— Подлежит принудительному выкупу в пользу Церкви. И ядро, и монстр.

— Мне бы голову, — сказал я. — Заказчику показать.

— Нельзя. Но я выдам бумагу, что ты её убил, и подробное описание. Этого должно хватить. А если нет, то череп всё равно в собор Святого Валериана уйдёт. Пусть твой заказчик договаривается с его преосвященством.

Спорить с церковной бюрократией бесполезно. Будь у меня инквизиторский жетон, то я мог бы хоть всю тушу забрать, но теперь я обычный человек. Так что я нехотя кивнул.

— Мигель, вызови оценщика и наших специалистов по разделке. Пусть займутся тушей, — продолжил тем временем Савар. — Эллади, иди в госпиталь, там тебе окажут помощь. Куда доспехи на ремонт нести, знаешь сам. Вечером зайти ко мне.

Бытовуха и медицинские операции заняли неожиданно много времени. Особенно если сравнивать с боем, в котором всё измерялось секундами. Повседневные дела растянулись на часы. Освободился я только ближе к вечеру, но уже подлеченный и чистый. В свои покои заглянуть я так и не успел — меня перехватил послушник и отвёл в кабинет к Савару.

На столе настоятеля лежали только бумаги, никаких бокалов с вином или чего-то подобного, что так любит Этьен. Только сухая, деловая обстановка. Когда послушник вышел и плотно закрыл за собой дверь, Савар молчал ещё с минуту, выжидая, и произнёс:

— Теперь можем поговорить спокойно.

Настоятель смотрел на меня выжидающе, и я сразу понял, чего он хочет. Рука опустилась в контейнер, и я выложил на стол «Шип Подчинения (F)», извлечённый из твари. Настоятель коснулся, проверил, что это его артефакт и требовательно выставил руку. Я протянул своё «Кольцо Сопряжения (Е)», и Савар отозвал права доступа к «шипу». С неофициальной частью работы покончено.

— Тварь я выкупил у одного охотника почти 10 лет назад. И назвал Мерцалкой. Она мне обошлась в 25 лоренов. Баснословные для меня деньги по тем временам, — Савар слегка улыбнулся, вспоминая, очевидно, не самую сытую молодость. — Я знал, что Мерцалка может дорасти до (D) ранга, но не предполагал, что это уже произошло. Иначе бы предупредил.

Савар на мгновение задумался, но всё же продолжил:

— А вот «Фениксы», скорее всего, после стычки догадывались. Почему они тебе об этом не сказали — это уже думай сам.

А что тут думать? Или посчитали, что не возьму заказ на тварь (D) ранга, или хотели отправить меня к Владыке. Наверное, их устраивали оба варианта.

— Самое дорогое в Мерцалке — это шкура. Но вы сильно её подпортили. И пока убивали, и пока брюхо ей вспарывали.

Савар достал из ящика стола увесистый мешочек и положил его на стол. Монеты внутри тяжело звякнули, и этот звук моментально примирил меня с большей частью нанесённого шкуре ущерба.

— Поэтому после вычета всех налогов, стоимости лечения, ремонта и пополнения припасов осталось всего 700 лоренов.

Я сдержал удивлённый возглас. Если 700 лоренов — это «всего», то сколько же платили за полноценную тварь (D) ранга с неповреждённой шкуркой?

— А что в этой шкуре такого? Из неё изготавливают плащи невидимости?

— Нет, на плащи идут твари попроще. Из тварей, подобных Мерцалке, изготавливают доспехи. Такой был у Его Величества Илларда Ферона. Только из матёрой твари (D+) ранга.