Я заглянул в «статус». Осталось 100 ОР. Хватит на две активации «Наследия Героя (Е) (⅗)». Я улыбнулся: скорее уж на два геройства. В других ситуациях активировать «наследие» смысла нет.

Дела в храме завершены. Завтра выдвигаемся в Сен-Бернар.

Утром мы выехали ещё до того, как колокол прозвонил заутренюю молитву. Лошади шли тяжеловато — седельные сумки были набиты до отказа, но путь знакомый. Переночевали в лесу, и к полудню следующего дня уже показался частокол Сен-Бернара. К вечеру въехали в город, оставили животных на постоялом дворе и сняли комнату в таверне. У того самого хозяина, который знал меня как агента Инквизиции. Вот и сейчас он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом и дал ключ от комнаты. На всякий случай алхимию забрали с собой. Укладывались спать почти без разговоров.

Утром, едва рассвело, мы переложили товар обратно в седельные сумки и верхом направились к дому Амели Ангваль.

Дверь открыла молодая женщина лет двадцати пяти с тёмными волосами, собранными в простой узел. Обычная холщовая рубаха, тёмный жилет, никаких украшений. Внешних признаков, которые бы выдавали причастность к «тем, кто за рекой» тоже не обнаруживалось. Просто женщина. Обычная.

Даже слишком обычная для человека, который выступал посредником между двумя мирами, готовыми при случае друг друга вырезать.

Лис на секунду задержал руку на дверном косяке. Я заметил, что его взгляд задержался на лице женщины намного дольше, чем требовалось для оценки человека, а потом ушёл в сторону окна.

— Кто такие? — с любопытством спросила Амели весёлым, звонким голосом.

— Я вам писал по поводу торговли. Эллади Фир.

— Тот самый, что обещал мне две сотни ножей? И где твоя повозка с товаром? — спросила женщина.

Проверка выглядела простой, но если в делах замешаны искажённые, являлась необходимой.

— В присланном вами списке ножей не было. Портняжные иголки, алхимия и ещё с пяток других пунктов.

Амели посторонилась, и мы вошли в дом. Внутри чисто и почти пусто. Стол, две лавки, полка с глиняной посудой. Никаких лишних вещей. Даже личных мелочей почти не было: ни вышивки, ни безделушек, ни случайно брошенной одежды. Дом человека, который либо привык жить налегке, либо в любой момент готов исчезнуть.

Я достал один из металлических контейнеров и поставил на стол.

— Привёз алхимию на продажу. «Среднее исцеление (Е)», «Несгибаемость (Е)». Предупреждаю сразу: пробки от этих зелий я заберу. Они не продаются.

Пальцами я постучал по крышке контейнера. Номера были единственной ниточкой, которая тянулась от товара ко мне, и обрывать её следовало заранее. Если Амели и удивилась, то виду не подала.

— Дело ваше. Но тогда купим дешевле. Минус 2 ОР на каждом флаконе. Это условия тех, к кому я вас отведу. Передавать товар, рассчитываться — всё с ними.

Два ОР за снижение вероятности пыток? Тариф выглядел более чем гуманным.

— Отдельно сотня зелий «Упорности (F-)».

— Это берём с минимальной наценкой, одна десятая от стоимости в церковной лавке. Они в свободной продаже, особых проблем их достать нет.

Ожидаемо, но прибыль крылась не в этом. Искажённые продавали ОР почти в три раза дешевле, чем Церковь. Вот где основной навар. Но единственная валюта, которая у искажённых в ходу, — эти самые ОР. Искажённые не признавали ни золота, ни серебра. Поэтому и единственная возможность получить от них ОР по выгодному курсу — продать им товар.

— Кроме этого, — продолжил я, — мне бы хотелось проведать Лиру. И поговорить с её начальством.

Весёлое выражение на лице Амели едва заметно изменилось.

Я специально избегал слов «не-бог» и «Первоотец». Так же, как Амели избегала слова «искажённые». И церковники, и Инквизиция знали, что все контакты и торговля с искажёнными идут через Сен-Бернар. Поэтому здесь постоянно находились их наблюдатели, и лучше лишний раз проявить осторожность, чем потом оправдываться в пыточной.

Амели на мгновение замерла. Глаза чуть сузились. Кто является «начальством» жрицы, догадаться нетрудно. И Амели с этой задачей прекрасно справилась.

— Тогда придётся идти на север, — ответила она ровно. — У меня там припрятана лодка. Поднимемся вверх по течению. Там уже встретим остальных.

И вот опять слово «искажённые» она обошла стороной. Говорила так, будто речь шла о каких-то обычных людях, но которые живут чуть дальше.

— Лошадей через реку не переправить, — добавила она. — Оставите у меня. Я присмотрю.

— Сколько дней до места? — спросил Лис.

— Если не будем тратить время на глупости и выйдем сейчас, то к обеду достигнем лодки. Там ещё полдня до места, — ответила Амели. — А дальше это уже не моя забота, сами договаривайтесь.

Последняя фраза понравилась мне особенно. Хороший проводник знает дорогу. Отличный — ещё и точное место, где заканчивается его ответственность.

Задерживаться мы не стали. Переложили алхимию в рюкзаки. Металлические контейнеры с зельями (Е) ранга — на дно, потом деревянные коробки с «Упорностью (F-)». Сверху засыпали всё припасами, сменной одеждой и прочими походными вещами.

Лис помогал молча, но его взгляд то и дело возвращался к хозяйке дома. Я старательно делал вид, что ничего не замечаю. Настолько старательно, что почти начал получать удовольствие.

Амели тем временем достала длинный охотничий лук и короткое копьё с узким наконечником. Отточенные движения показывали, что оружие для неё привычное. Я присмотрелся и сразу понял: системный навык. На копьё и лук точно.

Лис, затягивая ремень на своём рюкзаке, на секунду замер, глядя, как Амели проверяет тетиву. Охотник довольно хмыкнул и принялся поправлять свой и так уже идеально сидящий колчан. Вот теперь она ему точно понравилась.

— Готовы? — спросила Амели, не поднимая глаз.

Лис промолчал, так что я ответил за двоих:

— Да.

Мы вышли. Дом Амели стоял на окраине, до ворот Сен-Бернара рукой подать. Утро ещё не успело раскалиться, улицы почти пустовали. Но у самых ворот нас остановили. Будничность закончилась мгновенно.

Двое. Сразу же показали жетоны с символом Ордена. Агенты Инквизиции.

— Кто такие? — задал вопрос тот, что постарше.

— Охотники, — ответил я и достал баронскую грамоту.

Агент взял бумагу, не торопясь прочитал. Потом потребовал жетоны у всех троих. Лиса, мой, Амели. Агент повертел их в пальцах, сверил номера, вернул. И ткнул пальцем в Амели:

— А это кто такая? В разрешении её имени нет.

— Наняли проводника из местных, — спокойно сказал я. — Мы здесь раньше не охотились. Без человека, который знает тропы, можно и не вернуться.

Агент кивнул. Потом перевёл взгляд на наши рюкзаки.

— Что в рюкзаках?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Если сейчас прикажут открыть, то увидят сотни флаконов с алхимией. С таким грузом на охоту не ходят.

— Припасы. Зелья, расходники, еда на несколько дней. Дальний рейд, — начал перечислять я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Агент промолчал. Тишина растянулась на несколько ударов сердца. Тогда я добавил как можно небрежнее:

— Досматривать будете?

Иногда лучший способ скрыть страх проверки — самому её предложить. Работает ровно до того момента, пока собеседник не отвечает «да».

Агент перевёл взгляд на меня и задержал его на несколько секунд. Потом на Лиса. Потом снова на рюкзаки. И вдруг улыбнулся уголком рта.

— Нет. Удачной охоты.

Агент шагнул в сторону, освобождая проход. Мы прошли сквозь открытую калитку. Только тогда я позволил себе выдохнуть. А через мгновение взвыла паранойя: отпустили нас слишком легко. Полный досмотр был бы неприятнее, но понятнее. А вот эта внезапная любезность жгла сильнее любого подозрения. Инквизиция не славилась беспричинной добротой. Если тебе вдруг сделали удобно — вполне возможно, что удобно не тебе.

— Лис, — обратился я по мыслесвязи к охотнику, — нужно проверить, нет ли за нами «хвоста».