— Надо же хоть кому-то тебя сосватать, если ты сама этим не озаботилась, — фыркнула дийя Тиана. — А теперь ты мне все расскажешь!
— Но мама, — взмолилась дийес дознаватель. — Не при них…
— Неужели один из этих ларо является подозреваемым? — слегка напряглась женщина, поглядывая на нелюдей с долей подозрения.
— Разумеется, нет, мама. Если бы они были подозреваемыми, то сидели бы не здесь. Просто по крайней мере одного из этих достойных ларо хотят отправить на тот свет не меньше, а то и больше, чем меня.
— И что же ларо Риэнхарн сделал? — удивленно приподняла брови женщина.
— Думаю, родился Аэном, — пожала плечами дийес дознаватель. — Не больше и не меньше. Кстати, ларо Риэнхарн, какие у вас отношения с родичами?
— ?! — молча выразил свое недоумение кахэ.
— Видите ли, убийство ларэ Софии было настолько бесполезным, что я невольно подумала: ее смерть не цель, а средство…
— Убийство из ревности? — предположила дийя Тьен.
— Мама… Благородные не ведут себя так. Тем более гораздо надежнее было бы убить конкурента, а потом получить девушку, — менторским тоном сообщила дийес Тьен. — А на убийство в состоянии аффекта это вообще не похоже. Слишком уж все продуманно.
— Вы уже знаете, кто убийца? — едва ли не подпрыгнул на стуле от восторга Таэль.
— Пока нет, ларо Таэллон, — с недовольным вздохом покачала головой дознаватель. — Но я уже близко к этому. Поэтому я, собственно, и спрашивала у вашего дяди, мог ли кто-то из родичей пожелать его смерти и активно этому поспособствовать.
— Что?! — поперхнулся супом Риэнхарн, глядя на человечку так же, как смотрел бы на говорящую лягушку.
— Ларо Риэнхарн, за всю мою жизнь только вы намекали, что моя дикция не особенно хороша, — протянула дийес Риннэлис. Взгляд у девушки был тяжелым и в то же время насмешливым. Сочетание, казалось бы, невозможное, но дийес Тьен и не такое могла.
— Это просто невозможно… — начал было кахэ, но был прерван.
— Это ваши предположения или непреложный факт? — хмыкнула дознаватель, окидывая презрительным взглядом нелюдя.
«Правильно, — мысленно осадил себя кахэ, — в моем возрасте пора забыть о наивности. Она больше пристала Та-элю. А гадюку интересует только точная информация, а не мои измышления. И это тоже правильно».
— У кахэ не принято решать свои проблемы с привлечением смертных, — сказал Риэнхарн. — Убить конечно же могут попытаться, но на своей территории и своими руками. Да и врагов в моем Доме у меня сейчас нет. По крайней мере, тех, которые решились бы на мое убийство.
— То есть вы — правая рука главы Дома? — скорее удостоверилась в правильности своих умозаключений, чем спросила, дийес Тьен.
— Хм… — замешкался с ответом мужчина. — В общем, вы правы, дийес Риннэлис.
— Риш, выставляй этих нелюдей! — возмущенно воскликнула дийя Тьен. — Нам только большой политики не хватает для полного счастья! Тебя же в порошок сотрут, если ты сунешь свой нос в это дело!
В целом, по мнению Риэнхарна, дийя Тиана была права, вот только…
— Поздно, мама, я уже сунулась, — покаянно опустила глаза девушка, ежась под мрачным взглядом своей родительницы. — Мама, ну я же дознаватель, в конце концов!
— Пороли в детстве мало, — констатировала женщина. — Ну куда ты лезешь, дурища?! Ну что ты будешь делать, если тебе начнут угрожать, давить?!
Таэль нервно захихикал и начал потихоньку сползать под стол.
— Мама! — завопила дийес Риннэлис. — Я уже не первый год в страже работаю! И убить меня пытались не один десяток раз! Я справлялась! И сейчас справлюсь! Я лучший дознаватель в этом проклятом демонами городе и намереваюсь им остаться!
Орущая Риннэлис Тьен — это было невероятное, просто-таки феерическое зрелище. Идеально сдержанная, холодная дийес дознаватель на глазах становилась девчонкой, которую неспешно душит родительская забота. От подобного поворота Риэнхарну рыдать хотелось: его, оказывается, зажал в угол какой-то человеческий ребенок, решивший поиграть в грозного дознавателя, а он мало того что поверил в ее гримасничанье, так еще и испугался едва ли не до смерти. И, что самое мерзкое, боится до сих пор.
— Зачем ты вообще связалась с этой стражей! — в ответ возопила дийя Тиана.
— Мама, — преувеличенно мягко начала дийес дознаватель (оба кахэ поморщились, ибо этот тон был знаком им до боли), — я, как ты, надеюсь, помнишь, совершеннолетняя. Я люблю свою работу, я превосходно с ней справляюсь, и я зарабатываю достаточно, чтобы ни в малейшей степени не зависеть от вас с отцом. Поэтому будь добра не обращаться со мной как с ребенком, да еще в присутствии посторонних, — теперь уже зашипела девушка, глядя на мать с обреченным раздражением. Дийя Тиана саркастично хмыкнула, но решила больше не изводить нервы дочери.
«Предки, боюсь даже представлять, что будет со мной и Таэлем, если дражайшая дийес Риннэлис решит вернуть утраченное уважение», — промелькнула мысль у кахэ.
— То есть это совершенно непохоже на ваших южных сородичей? — как ни в чем не бывало продолжила девушка, пристально глядя на Риэнхарна. Будто и не было той возмущенной до невозможности девчонки, которая пререкалась со своей строгой мамой.
— Совершенно! — решительно заявил кахэ.
— А сколько людей, по-вашему, знают о назначении kr'iis? — мягко поинтересовалась дийес дознаватель.
— Я понятия не имею, — поморщился мужчина. — К чему вы ведете разговор, дийес?
Девушка тихо рассмеялась с видом полного превосходства.
— Ларо Риэнхарн, об обычае кахэ вырезать сердце за предательство знают все, а вот о том, что проводится ритуал не первым под руку подвернувшимся клинком, а именно kr'iis, мало кто из людей слышал…
— Простите, дийес, я не информирован, насколько ваши сородичи интересуются традициями моего народа…
— Да, прошу прощения за мою бестактность, ларо. Так вот, инсценировка ритуального убийства была просто идеальной, и я была вынуждена предположить участие кого-то из ваших сородичей. Человек, по моему мнению, — а вы уже имели возможность убедиться, что мое мнение редко бывает ошибочным, — просто не в состоянии изобразить убийство, совершенное кахэ, с такой ювелирной точностью.
— Но вы же обо всем этом знаете… — неуверенно заметил Риэнхарн, понимая, что, похоже, дийес дознаватель в очередной раз права.
— Разумеется — Риш о кахэ вообще знает практически все, что только можно узнать. Она с детства на вашем народе помешана, даже на kaheily говорит свободно, — с усмешкой объяснила ему дийя Тиана.
«Что?!» — Кахэ похолодел.
— Мама… — простонала девушка, устало утыкаясь в ладони. — Ну кто тебя просил встревать?
«Ничего себе увлечение для человеческого дознавателя. Так вот почему она не особо возмущалась, когда я стал играть по правилам моего народа. Просто она так же хорошо знает наши обычаи, как и я сам…» — осенило кахэ.
— Лестно, что вы проявляете столько интереса к нашим традициям, дийес Риннэлис, — язвительно улыбнулся он, радуясь возможности хоть как-то отыграться за все издевательства.
— Увы, ларо, я проявляла интерес к вашим обычаям, но это было довольно давно. Но знания, которые я получила в период этого увлечения, никуда не делись, и я считаю вполне уместным их использование, — легко парировала удар нелюдя человечка.
— Ashta, tai'ine, — признал заслуги дийес Риннэлис мужчина.
— Не нуждаюсь в вашем одобрении, ларо Риэнхарн, — фыркнула Тьен, досадливо прикусывая губу. — Кто-то из ваших родичей знал, куда и зачем вы направляетесь?
— Только глава Дома, а он… Он мой прадед и дорожит мной, к тому же я полезен Дому Эррис.
Хм, оказывается, в какой-то период своей жизни дийес Риннэлис страдала таким пороком, как романтизм, потому что это единственная причина, по которой представитель расы людей мог увлечься обычаями кахэ. Для смертных народ Слова был всего лишь одной из красивых легенд, если только отряды южан не пробовали на прочность границы человеческого государства. Конечно, кахэ — это не хрупкие прекрасные эльфы, словно шагнувшие в бренный мир из прекрасной песни; южане сами творили песни, которые были притягательнее напевов перворожденных, чьи мелодии хранили отпечаток неизбывной тоски. Люди поговаривали, что песни кахэ могут приворожить кого угодно. В чем-то смертные определенно были правы — легче всего приворожить, используя именно вербальную магию, а уж если в этот момент у жертвы еще и вызвать соответствующие эмоции…