Я лежала в кровати, бессмысленно вглядываясь в ночную тьму. Все равно человеческие глаза не способны толком что-то разглядеть в такой темноте, а вот кахэ или те же эльфы… Эти ночью видят не хуже кошек. Да, нелюди вообще созданы кем-то там наверху (или внизу, не суть важно) более совершенными, чем мы, люди, смертные. Говорят, будто в нас, человеках, сокрыт какой-то огромный потенциал, и при желании мы можем любую другую расу растереть в мелкую пыль… О, это мы действительно можем, но не потому, что мы чем-то лучше, а просто из-за своей быстрой рождаемости и соответственно высокой численности. Эльфов можно извести под корень одной приличной войной, в то время как люди не только выживут, но еще и с энтузиазмом будут готовиться к очередному кровавому развлечению. Человеческих государств больше двух десятков, в то время как перворожденные умещаются в одном королевстве лесного типа, а кахэ вообще рассыпаны по Южной степи. У них государств, как таковых, нет, не было и, скорее всего, не будет. Так и пользуются пережитками общинно-родового строя: живут Домами, куда входят и высшая знать, и беднейшие из крестьян. Чем-то похоже на эльфийские кланы, но в Домах родственные узы связывают представителей только одной ветви. Дома постоянно грызутся между собой за власть. В данный момент наибольшее влияние имеет Дом Эррис, из него происходят мой фигурант и его неугомонный племянник. Причем оба носят черное, то есть принадлежат к наиболее знатной старшей ветви.
У кахэ особое отношение к цветам: каждая ветвь, в зависимости от старшинства, использует свой цвет в одежде, и с этим дело обстоит очень строго. Как бедные женщины-кахэ всю жизнь носят тряпки одного цвета, просто уму непостижимо. Я бы так не смогла. К тому же эти нелюди закутывают прекрасную половину своей расы в ткань с ног до головы, чтобы, не приведи предки, чужак даже дюйма оголенной кожи не увидел. Не знаю, как уж там крестьянки работают в таком количестве тряпья, но факт остается фактом.
Хотя, что мне, собственно, до обычаев кахэ? Впрочем, некоторые знания мне действительно могут помочь. Например, вопрос о возможности заключения браков между южными нелюдями и людьми. Вроде бы это не запрещено. По крайней мере, в Доме Эррис должны смотреть сквозь пальцы на смешение крови, если учесть, что сам Дом основала предприимчивая молодая особа, сбежавшая с собственной свадьбы с эльфийским менестрелем.
Лет в тринадцать, еще будучи наивным и романтичным подростком, я старательно изучала легенды о кахэ: народ Слова, каждый первый — герой, а каждый второй — менестрель… Глупая я еще была. А потом многое узнала о кахэ уже не из легенд. Что люди ведут с ними затяжную войну уже не первую сотню лет, что они нас презирают, как и эльфы, что встреча одинокого человека с дозором южных нелюдей по определению не может закончиться хорошо… И рядом с романтичным образом кахэ-певца возникло слово «враг».
Не думаю, будто люди лучше нелюдей, но они, при всем своем вопиющем несовершенстве, вправе рассчитывать на мое снисхождение, поскольку я тоже человек. А я… Я пытаюсь стать совершенством. Упорно, год за годом карабкаюсь к этой недостижимой цели именно потому, что человек не может быть идеальным в принципе. Но я люблю задачи с пометкой «невозможно», ведь чем труднее прийти к цели, тем больше удовольствия приносит победа.
ГЛАВА 4
С самого утра Риэнхарн нетерпеливо поджидал, когда же драгоценная дийес Риннэлис Тьен пожелает с ним пообщаться. Он ждал ее появления, как юный влюбленный ожидает свою девушку, вот только цель у кахэ была прямо противоположной. Сегодня нелюдь намеревался не только спастись сам, но и вытащить своего племянника. Убийство мерзкой человечки тоже стояло в списке планов на день.
Вообще, кахэ уже сейчас мог бы сбежать из камеры и устроить «веселую» жизнь страже, но идея вырваться с милейшей дийес дознавателем под мышкой все же привлекательнее, к тому же это облегчит спасение Таэля. Человечка послужит одновременно пропуском, щитом и ключом к той двери, за которой держат младшего родича. А потом хладный труп Риннэлис Тьен обнаружат в какой-нибудь сточной канаве. Самое лучшее место для упокоения этой гадюки в обличье человеческой женщины.
За свою долгую жизнь Риэнхарн никого не ненавидел до такой степени, как дознавателя Риннэлис Тьен, но к ненависти кахэ примешивалась изрядная доля благоговейного страха. Люди в основе своей были для южанина примитивными животными — по сравнению с остальными расами, — животными опасными, но на редкость предсказуемыми, в то время как действия дийес Риннэлис всегда были неожиданными. Ее разум был точен в работе, как гномьи механизмы, и не давал сбоев. Казалось, в тело человеческой девушки боги поместили разум старого эльфа, который успел отточить свой ум до остроты бритвы и потерять всякий интерес к тому, что выходило за рамки его идеально выверенных логических построений. Это было неправильно, неестественно, а значит, дийес Тьен следует уничтожить.
Риэнхарну дважды приносили еду суровые стражники, разительно отличавшиеся от тех, кто охранял его прежде. Видимо, те самые «мальчики» Тарна, приятеля дийес Тьен. Странно, что у змеи имеются приятели, вообще непонятно, как кто-то может терпеть такую стерву! В отличие от обычных стражников, эти ребятки вызывали вполне объяснимые опасения: они были собранными, подтянутыми и излучали уверенность в собственных силах. Но если сделать все правильно, то вряд ли эти молодчики смогут помешать кахэ вырваться.
— Выходи, нелюдь! — велел явившийся по его душу стражник. Риэнхарн спокойно и даже чуть лениво поднялся, презрительно глядя на человека. Тот спокойно принялся за обязательный обыск.
«Глупые люди… Мое главное оружие — я сам!» — подумал Риэнхарн, пряча свою злую радость в тени ресниц.
Его повели по все тем же переходам, где стоял густой полумрак, который не могло разогнать пламя чадящих факелов. Ни одного окна не было, видимо, таким вот нехитрым способом люди решили осложнить арестованным побег.
Те десять минут, что кахэ и его сопровождающий шли к допросной, показались нелюдю самыми долгими в его жизни. Мужчина готов был приплясывать на месте от нетерпения, но не стоило привлекать к своему поведению излишнее внимание стражи, сохрани предки, еще заподозрит неладное и отправит к какому-нибудь магу для проверки блокирующих чар. И тогда, можно сказать, песня оборвется…
Когда наконец показалась та самая — проклятая, заветная, долгожданная — дверь, Риэнхарн подумал, что он, наверное, потерял несколько лет жизни за время пути к своей цели. Если только бессмертное создание в состоянии потерять часть своей жизни из-за каких-то жалких, потрепанных злосчастной человечкой, нервов.
— Добрый день, ларо Риэнхарн, — привычно оскалилась дознаватель, вежливо указывая на табурет. Дийес Риннэлис превосходно знала, как можно создать себе преимущества перед допрашиваемым, и явно не собиралась добровольно расставаться даже с самым ничтожным из них.
— Приветствую вас, ларэ, — вымученно ответил кахэ. Признать день добрым было нельзя, поскольку перед ним стояла Риннэлис Тьен, одно существование которой сводит к нулю наличие чего-то положительного в этом грешном мире.
— Думаю, ларо, мы многое можем сказать друг другу, не так ли? — ласково спросила дознаватель, усаживаясь в кресло напротив.
«Так… Чуть-чуть, ну, отвернись… Пожалуйста, дийес Риннэлис», — мысленно молил кахэ.
Накинуть на девчонку разом несколько «цепей» оказалось делом одной секунды — не зря Риэнхарн готовил эти заклятия всю ночь. Среагировать змея просто не успела, реакция человека, не улучшенная зельями, не сравнится со скоростью южан.
— А вот теперь мы действительно поговорим, моя милая дийес, — мягко протянул кахэ, осклабившись как упырь и одним движением стряхивая с рук кандалы. С помощью магии было легче легкого избавиться от таких «украшений».
И растерянно застыл, глядя на равнодушное выражение лица Риннэлис Тьен. Человечка даже не выглядела удивленной.