— И чего вы хотите от меня? — спокойно спросила я. Справедливость? Интересно, где же он мог услышать обо мне подобную глупость?
— Найдите настоящего убийцу, ларэ, — выпалил парень, глядя на меня с сумасшедшей надеждой.
— А если убийцей окажется все-таки ваш родич? Последовала секундная пауза, в течение которой надежда в глазах нелюдя сменилась отчаянием.
— Нет. Он не мог убить, — выпалил он с нарочитой уверенностью, скрывающей, готова поручиться, мучительные сомнения.
— Кахэ прирожденные воины, — возразила я.
— Да, ларэ, — кивнул он. — Но одно дело — убить в бою равного, а другое — убить слабейшего. Для нас люди — не добыча, ларэ.
— Если ваш родич невиновен, могу поклясться, он не пострадает. Я не позволю неповинному отвечать за преступление, которого он не совершал. Вы довольны? — сухо поинтересовалась я, уперев в кахэ ледяной взгляд.
Тот тяжело вздохнул, но все-таки согласно кивнул:
— Конечно, ларэ Тьен, я не смел надеяться даже на это… Я не знаю, как отблагодарить вас…
— А я знаю, — хищно улыбнулась я.
Парень смутился и посмотрел на меня с подозрением и удивлением. Значит, он явился ко мне не наобум, раз знает о моей абсолютной неподкупности.
— Дело в том, что ваш родич проявляет потрясающее упрямство. Он не желает отвечать на вопросы, и я не знаю даже его имени. Думаю, вы сможете удовлетворить мое любопытство, не так ли?
Нелюдь просиял. Или подобное мое требование убедило его в том, что я действительно намерена искать виновного, а не сваливать все на первого попавшегося, или у него просто не было денег для дачи приличной взятки…
— Конечно, ларэ, я отвечу на все ваши вопросы! — излишне поспешно, на мой взгляд, ответил гость.
«Жертва», — вынесла я свой вердикт по поводу пришельца. Может быть, в бою он действительно невероятно силен, но на допросе он беспомощнее слепого котенка, не то что его родственник — тот сумел выбрать верную тактику для общения со мной. Я не смогу вытянуть из человека или нелюдя необходимое, только если допрашиваемый молчит. Просто и эффективно. А из этого кахэ даже вытягивать ничего не надо, сам с радостью вытреплет все, включая тайны своего Дома.
— Тогда представьтесь, пожалуйста, — начала я.
— Таэллон Аэн из Дома Эррис, — послушно ответил он.
— Аэн из Дома Эррис? — переспросила я, позволив себе намек на удивление. Либо я брежу, либо история гораздо более запутана, чем кажется.
— Да, ларэ, — кивнул Таэллон, глядя на меня с вопиющей честностью. Он действительно сказал правду. Если бы солгал, я бы почувствовала.
— Правящий род сильнейшего Дома кахэ? — решила уточнить я, думая, что, возможно, просто не расслышала.
— Да, ларэ
О боги и демоны. Похоже, в этот раз мне действительно выпало расследовать нечто занимательное.
— Имя вашего родича?
— Риэнхарн Аэн из Дома Эррис. Он мой дядя, ларэ.
Два высокороднейших кахэ инкогнито на землях людей.
Уму непостижимо.
— Он старше вас?
— Да, ларэ, на двести семьдесят лет. Риэнхарн мой наставник.
— А сколько вам лет? — поинтересовалась я. Информация лишней никогда не бывает.
— Сто тридцать четыре, — смущенно признался кахэ. Малолетний, оставшийся без присмотра старших. Так вот почему он пошел именно ко мне. У кого-то более взрослого и опытного просто идиотизма не хватило бы на подобное, а вот у того, кто мыслит как подросток… Запросто.
Как бы ни старались вечноживущие скрыть факт, что они взрослеют в несколько раз дольше, чем люди, об этом все равно известно.
— Вы приехали вместе с ларо Риэнхарном? — решила я окончательно прояснить ситуацию.
— Да, мы приехали вместе. Он был не слишком рад моему обществу, но все же позволил мне поехать с ним.
А это совсем интересно. Либо Риэнхарн Аэн полный дурак, либо…
— Риэнхарн говорил вам о цели визита в Иллэну?
— Нет, сказал, что это только его дело и мне ничего знать не нужно, — с вялым раздражением произнес Таэллон. Видимо, старший родственник не слишком тактично объяснял племяннику, что ему не следует совать свой нос в это дело.
— В его поведении было что-то необычное?
— Дядя был немного взволнован, а так все как всегда. Он, по-моему, не ожидал неприятностей.
— А как вы узнали, кому передали дело вашего родича? — не сумела сдержать любопытства я.
— Э… Подслушал под окнами в вашей управе, — сознался нелюдь. — Про вас очень много говорили.
Какая прелесть. Иметь хороший слух, оказывается, бывает чрезвычайно выгодно.
Узнав у молодого кахэ все, что считала нужным, я почувствовала себя просто прекрасно. По крайней мере, я могу попробовать подобрать ключ к непробиваемому нелюдю. Думаю, услышав из моих уст свое имя, ларо Риэнхарн будет весьма и весьма удивлен. А ведь в моих цепких руках не только имя, не так ли?
Можно будет попробовать припугнуть кахэ племянником. Которого, кстати говоря, надо куда-нибудь пристроить во избежание никому не нужных неприятностей. Еще не хватало потом отписываться по поводу трупа безвинно убиенного нелюдя.
Люди ничего не умеют, но тюрьмы делают превосходные: сырые, затхлые, жуткие. И еще они отлично обучают своих дознавателей, буквально все живое из них выдавливают, не оставляя ни сострадания, ни понимания — ничего того, что делает разумное существо живым.
Когда Риэнхарн в первый раз увидел молодого дознавателя, расследующего его дело, он подумал: возможно, все еще и обойдется. Дийес Тьен была вежлива и доброжелательна, вот только удивительно напоминала кобру, с интересом разглядывающую мышь, которая имела глупость попасться ей на глаза. И его дознаватель считала то ли вещью, то ли своей жертвой. Для нее не существовало настоящего и будущего, она интересовалась лишь прошлым. Из цепких рук дийес Тьен вырваться было невозможно, как из рук самой смерти.
А глупыш Таэллон остался где-то в этом городе, один, растерянный. И вот-вот начнется травля всех кахэ. Риэнхарн прекрасно знал нравы людей и готов был поклясться: они будут убивать его сородичей десятками без суда и следствия. Вполне возможно, и племянник будет одной из жертв человеческой ярости…
Его притащили на очередной допрос все в ту же комнату без окон, где его ожидала все та же дийес Тьен в своей форменной фиолетовой мантии, точно такая же, какой была при первой их встрече. И улыбка у нее все та же — идеально вежливая, доброжелательная и совершенно мертвая.
«Самая большая стерва рода человеческого», — мысленно произнес кахэ и приготовился к многочасовой пытке, которую каждый раз устраивала ему дознаватель.
Она с изяществом фехтовальщика била во все уязвимые его точки, с деловым интересом наблюдая за реакцией. С каждым разом удары были точнее, и сдерживаться было все сложнее. Дийес Тьен превосходно знала свое дело. Что же она устроит сегодня?
— Добрый день, ларо Риэнхарн Аэн, — поприветствовала она его, дежурно улыбнувшись.
Кахэ показалось, что ему выбили воздух из легких. Откуда она могла узнать его имя?! Неужели его блок против телепатии все-таки сломали? Или… они нашли того, кто мог назвать его имя?
Милейшая дознаватель не упустила из виду его ужас. Ей явно доставила удовольствие подобная реакция.
— Думаю, ларо Аэн, нам следует продолжить беседу, не так ли? — ласково оскалилась Риннэлис, глядя на него тяжелым взглядом.
Что она знает? И, главное, от кого? О предки, только бы не этот малолетний остолоп! Только бы у Таэллона хватило ума убраться отсюда сразу же…
Перед носом кахэ закачался серебряный медальон в виде ворона, расправившего крылья. Фамильное украшение, которое есть у каждого члена рода. Не его, нет — медальон самого Риэнхарна был чуть больше, да и узор на крыльях символа их Дома был чуть другим. Этот ворон принадлежал племяннику.
Мужчина кинулся на дознавателя раньше, чем сам успел осознать, что делает. Такой ярости, страшной, убийственной, он не испытывал никогда в своей жизни. Убить гадину. Пускай заклинания сейчас ему недоступны — постарались маги стражи, — но сломать ей шею он в любом случае сможет. Кахэ двигаются быстрее людей, она даже понять ничего не успеет.