— Риш…
— Хватит, — вздохнула я. — Меня утомляет этот фарс. Будь добр высказываться по существу. Я не собираюсь тратить время на выслушивание твоей лжи.
— А для тебя целесообразность всегда была самым важным! — неожиданно зло воскликнул Тарн. — Ты не замечаешь ничего вокруг, что не касается твоих расследований! Ты ведь уже не человек, Риннэлис! Ты просто механизм! В тебе нет ничего человеческого! Ты готова отправить на смерть любого, если это поможет найти преступника!
— Возможно, — согласно кивнула я. — Вот только я тебя никогда не предавала, несмотря на всю мою бесчеловечность. Ты можешь сказать о себе то же самое? И не пытайся изобразить все так, будто решил меня подставить после случая с Энтрелом. Ты работал на организатора убийства ларэ Айрэл гораздо раньше.
Бывшему другу сказать было нечего. Опровергнуть ни одно из моих обвинений он не мог.
— Я не буду подавать на тебя рапорт, Тарн. В память о дружбе. Но не допустите боги, чтобы у тебя хватило глупости еще хотя бы раз сунуть свой нос в мои дела. Я разотру тебя в пыль. Ты знаешь, что у меня хватит и сил, и возможностей, и фантазии.
Его лицо посерело.
— Угрожаешь? — чуть дрогнувшим голосом спросил он. Боится. Чудно.
— Ни в коем разе. Предупреждаю о возможных последствиях той глупости, о которой ты наверняка подумал, — ласково ощерилась я.
— Ты сама виновата, Риннэлис Тьен! — выплюнул мне в лицо обвинение дознаватель.
— Разумеется, — согласилась я. — Причиной всего произошедшего были только мои ошибки. Сейчас я их исправляю. Доброго дня, ларо Рэйс.
Последовала недоуменная пауза.
— И что же, ты ничего не собираешься предпринимать против меня? — неверяще спросил Тарн.
— Я же сказала, что не подам на тебя рапорт, — ответила я.
— Можно подумать, рапорт — единственно возможный способ мести.
— Я, в отличие от большинства своих коллег, всегда действую в рамках закона, даже если дело касается моих собственных интересов.
Больше сказать ни мне, ни моему бывшему другу было нечего. И все-таки какой фарс… Абсолютно бесталанная игра, не принесшая ничего, кроме раздражения и разочарования. И я позволяла себя обманывать этому типу?! Бездарность, к тому же не имеющая понятия о честности и принципах. Мерзко.
Тарн нервно мялся, не решаясь повернуться ко мне спиной. Он был уверен, что через пару минут я передумаю и все-таки попытаюсь его убить. Вполне возможно, это был бы наиболее разумный поступок. Но я не собираюсь отступать от собственных правил. Предать другого — это тяжкое преступление, но предать себя — преступление еще более тяжкое.
Я сплела пальцы в атакующем пассе, пробиваясь в сознание бывшего друга. Никогда не читала мысли близких людей, считала, нечестно… и до безумия боялась узнать, что на самом деле они обо мне думают. Теперь было уже все равно. Хуже точно не будет, а вот узнать, кто это подсуетился и приплел в происходящее Тарна, мне не помешает. Ничего личного. Просто работа.
Отфильтровав ближайшие мысли объекта, я имела сомнительное удовольствие узнать его нелицеприятное мнение о себе, отягощенное еще и негативными эмоциями.
Затем нырнула в память, методично отбрасывая в сторону то, что не имело отношения к заключенной сделке. Здесь я обнаружила чувство вины, слабенькое, еле заметное, загнанное так глубоко в подсознание, что даже сам Тарн Рэйс о нем вряд ли подозревает. Именно чувство вины и привело меня, наконец, к моменту встречи с посредником и к каждому эпизоду передачи сведений обо мне.
Чисто работают. Ни единой зацепки. Тарн даже близко не представляет, на кого на самом деле работает. Посредник — Хромой Ник, его обычно перекупают через двадцатые руки, и отследить все звенья совершенно невозможно…
Меня опять обошли.
Коллега, разумеется, почувствовал мое вторжение в собственное сознание, но выкинуть меня оттуда было сложнее, чем оттащить бульдога, вцепившегося в ногу. Дознаватель яростно уставился на меня, я холодно подняла на него глаза, и он почему-то отступил назад и как-то весь съежился.
Ларо Рэйс еще пару минут пытался состязаться со мной в поединке взглядов, но преимущество было на моей стороне, поэтому он вынужден был убраться подальше от меня и слегка растерянного ларо Риэнхарна, который на протяжении всей беседы коллег тактично молчал. Все же воспитание у южан превосходное.
— Теперь, ларо, мы отправимся восвояси, не дожидаясь очередной неблагоприятной встречи.
— Это был один из ваших близких друзей? — чуть заинтересованно спросил он.
— Так и не научилась разбираться в людях, — покаянно вздохнула я. — Но вряд ли вас беспокоят неурядицы моей личной жизни, ларо.
— Врага надо знать со всех сторон, — парировал кахэ.
— Разумно, ларо, — не стала спорить я. — Но в любом случае у вас нет никаких шансов.
— Жизнь покажет, — отрезал Риэнхарн, впрочем, мысленно соглашаясь с дийес дознавателем. Ни единого шанса против этой змеи у него действительно нет, потому что его любимый племянник сейчас сидит в доме у дийи Тианы и дуется на своего дядю.
Впрочем, терзания по поводу собственной уязвимости были вытеснены из головы кахэ вполне конкретным вопросом: каким образом дийес Тьен планирует выбраться из особняка? Вряд ли человечка позволит себе в нынешнем положении такую глупость, как телепортация, да и «крылья ветра» второй раз применить было бы непозволительным легкомыслием, если не сказать — глупостью.
Дийес Риннэлис настороженно огляделась, удостоверившись, что за ними никто не наблюдает, даже послала поисковое заклятие для надежности. Затем человечка подошла к громадному зеркалу, висевшему в холле, и медленно провела рукой над его поверхностью. Риэнхарн уловил еле заметные колебания силы, приняв к сведению высокий уровень владения магией дийес дознавателя: так бесшумно колдовать могли очень немногие.
— Полагаю, это и есть те двери, через которые мы покинем дом герцога? — поинтересовался нелюдь, заранее уверенный в своей правоте.
— Вы, как всегда, проницательны, ларо, — кивнула девушка, делая левой рукой сложный пасс.
Использованное заклинание было трудоемким, темным и подозрительно походило на те, которыми обычно пользовались вампиры.
— «Зеркальная дорога»? — зачем-то уточнил Аэн.
— Да, — совершенно не удивилась его познаниям дийес Тьен. — Довольно удобный способ передвижения, часто используемый высшей нежитью, не оставляет после себя ни единого следа.
— И энергоемкий, — заметил кахэ.
— Я не в том положении, чтобы мелочиться, — ответила змея и щелкнула пальцами, запуская механизм заклятия.
Зеркало сначала пошло мелкой рябью, затем его начало затягивать мутной, похожей на бельмо, пленкой. Повеяло не самым приятным колдовством.
— Прошу, ларо, — указала на зеркало дийес дознаватель.
Идти первым Риэнхарну совершенно не хотелось, но выбора не было. Шагнув в зеркало, кахэ мгновенно понял, почему только нежить с удовольствием использует это заклинание: ни одно живое существо не захочет испытать таких отвратительных ощущений. Мужчине казалось, будто его выворачивают наизнанку, одновременно раздирая на части. Утешала только аналогичная участь дийес Риннэлис. Впрочем, человечка, появившись в холле дома четы Тьен через несколько секунд после кахэ, ничем не выказала своего неудовольствия по поводу выбранного способа передвижения.
— Кажется, вампиры — существа не особо прихотливые по части удобства, — не сумел сдержать язвительной реплики Риэнхарн, хотя клялся себе, что не позволит проявить слабость в присутствии дийес Тьен.
— Дознаватели — тоже, — пожала плечами девушка, направляясь на кухню. Ей было глубоко наплевать на своего пленника.
На шум не замедлили появиться оба родителя дийес Риннэлис и насупленный Таэллон, глядевший на дядю весьма неласково.
— Как все прошло? — осведомилась дийя Тиана.
— Пока пусто, — вздохнула змея. — К тому же единственного перспективного свидетеля уже убрали. А обед готов?
— Готов, — хмыкнула дийя Тьен. — Лопаешь за двоих.