Потом в импровизированном концерте для двоих настал вынужденный перерыв на ужин, во время которого ни на секунду не прекращалась беседа. Неловкости уже не было. Завтра на рассвете кахэ должны уехать, а еще так много не сказано и не понято, что терять лишнюю секунду уже казалось преступлением…
Когда наступило утро, Риэнхарн почувствовал растерянность пополам с разочарованием. Под глазами дийес Риннэлис от усталости залегли синеватые тени, но она едва ли замечала собственное измождение. Ей в руки попало чудо, а она поняла это только в последний момент. И с благодарностью отпускала, как доверчивую пичугу, севшую на ладонь. Лицо девушки светилось каким-то нездешним светом, будто она видела перед собой не грешный мир, а, по меньшей мере, обитель богов.
И после того как утихли отзвуки последней спетой песни, дийес Тьен встала с табурета, осторожно опираясь на больную ногу, и ясно улыбнулась:
— Пора прощаться, ларо.
Риэнхарн понял, что уезжать ему не хочется. И пошел собирать вещи. Таэллон бросился помогать с поспешностью, граничащей с невежливостью.
Дийес Риннэлис пила за кухонным столом черный кофе, приготовленный дийей Тианой, который употребляла, только когда ей грозило падение от полного упадка сил.
Кахэ медленно и чересчур аккуратно укладывал свое немногочисленное имущество в сумку, стараясь оттянуть свой уход. Понимая, как нелепа и бесполезна эта попытка. Таэль уже давным-давно побросал собственные пожитки в заплечный мешок и сбежал вниз. Риэнхарн спустился со спокойной неторопливостью. Нельзя покидать дом друзей в спешке. Друг? Наверное, это все же неподходящее слово. Скорее, niel-e-nhaar, «другой в зеркале», совершенно одинаковый, понимание на грани невозможного. Жаль, что дийес — человек… Грустно терять того, кто в состоянии разделить твои переживании, даже когда ты сам их полностью не осознаешь.
Дийес Тьен вызвалась проводить их до ворот. Даже хромота и боль в ноге не изменили ее решения. Риэнхарн взял ее под руку, помогая. И она великодушно приняла этот знак внимания. Стоя у самых ворот, кахэ понял, что ему необходимо, жизненно важно что-то сказать ей. Но подобрать нужные слова не получалось, поэтому Риэнхарн и дийес Риннэлис безмолвно стояли рядом, рассматривая окрестности с таким нарочитым вниманием, что молчание стало вдвойне неловким.
Таэллон уже с полчаса маялся от безделья, ожидая, когда же его дядя наконец-то решит отбыть. Риэнхарн в полной мере понимал нетерпение племянника — он тоже, с одной стороны, хотел как можно быстрее покинуть пределы человеческого государства, такого негостеприимного для инородцев, но с другой — просто повернуться и уйти, не поговорив напоследок со своим вечность назад персональным врагом, было нельзя.
Дийес Тьен молча стояла рядом и ждала, когда кахэ сможет, наконец, высказать мучающее его. Риэнхарн Аэн смотрел на дийес дознавателя и пытался определить, какие чувства он теперь испытывает к ней. Она была загадкой, которую хотелось разгадывать, она пугала и притягивала, бороться с ней приходилось на равных, несмотря на чудовищную разницу в возрасте и физической силе. Удивительное, завораживающее и немного жуткое создание, которое по прихоти высших сил родилось среди людей.
Ведь что-то же он испытывал к ней…
— Вы странная, дийес Риннэлис, — улыбнулся Риэнхарн. — Никогда таких не встречал.
— Это стоит расценивать как комплимент? — в лоб спросила девушка без малейшей тени кокетства. Отсвет прошедшей бессонной ночи все еще сиял в ее глазах.
Кахэ внимательно вглядывался в нее, пытаясь найти что-то, что могло бы привлечь его внимание к ней как к женщине. Ведь внешне она была довольно мила, к тому же дийес умна, неистерична, ответственна. Возможно, если бы он забрал ее с собой, ноющая душа успокоилась бы. Он приехал за одной человеческой девушкой, но оказалось, не судьба, так почему бы не забрать другую?
— Боюсь, что нет, дийес, — вздохнул мужчина, признавая безоговорочное поражение в борьбе с самим собой. — Скорее просто констатация факта.
Нет. При виде нее сердце не начинает биться быстрее, и внутри не разливается тепло. Это же не София — тихий светлый ангел, просуществовавший в его жизни лишь мгновение и ушедший вслед за Белой Госпожой. А Риннэлис… Необычна — да, безусловно, но… Жизнь состоит из тысяч «но». Эта девушка была похожа на меч, а в его жизни и так слишком много оружия, чтобы увлечься еще одним, пускай и превосходным. Даже если они чувствовали и понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой. А может быть, именно поэтому.
Niel-e-nhaar. Только и всего.
— Вам бы дивно пошло черное, дийес Риннэлис. И жаль, что вы родились человеком, — признался он.
Гордая, упорная, амбициозная, злопамятная и при этом верная, спокойная, разумная, понимающая… Какая бы изумительная кахэ из нее вышла. И как бы она подошла роду Аэн.
— Зачем, ларо? — неожиданно весело рассмеялась она. — Я — человек, и это устраивает нас обоих, не так ли?
Наверное, в ней ничего уже не осталось от той девочки, которая, по словам ее матери, была без ума от народа кахэ. Она выросла и уже давно не ждет, что под ее окна придет менестрель. Дийес дознаватель вообще никого и ничего не ждет, все, что ей нужно, она привыкла брать сама, и обязательно с боем. Цинизм — хорошая броня, а наивность быстро исчезает под безжалостными ударами реальности. И даже целая ночь сказки не способна превратить латы в шелк платья.
— Верно, — согласно кивнул он. Недосказанное понималось даже лучше произнесенного. Они оба знали, что он предложил ей, даже осознавая, что это не нужно им обоим. — Позволите задать вам один вопрос?
— Какой? — недоуменно подняла тонкие брови дийес Риннэлис. Разве они не успели обсудить все, имевшее значение? Так что же нелюдю еще нужно?
— Зачем вы все это делали, дийес? Ради чего было так рисковать?
Если сейчас он не узнает ее мотивов, то еще пару сотен лет не сможет спокойно спать.
Дийес Тьен по-кошачьи загадочно улыбнулась:
— У мужчин сотни причин для поступков, женщины же все делают ради любви.
— Любви? — изумился и растерялся он. Неужели он все-таки неверно ее понял?
Она с возрастающим весельем наблюдала за его терзаниями.
— Любовь бывает разная, ларо, — менторским ровным тоном произнесла дийес дознаватель. — Любовь к мужчине, любовь к себе, любовь к своей родине, любовь к своим детям, любовь к своей работе…
— И какая любовь движет вами?
— Я поступаю так или иначе из любви к истине, ларо Риэнхарн, — торжественно ответила девушка. — И она ничем не хуже других.
— Вы правы, но на алтарь этой любви приходится приносить кровавые жертвы.
— Да, но это мое решение, — пожала плечами она, едва заметно усмехнувшись.
— Прощайте, дийес. Счастлив, что знал вас.
— Но были бы еще счастливее, если бы мы никогда не встретились, — продолжила за него человечка без малейшего недовольства.
— Да. Наверное.
Нет, счастливее он бы не был.
— Прощайте, ларо. Постарайтесь избежать новых поводов для наших встреч.
— Приложу к этому все усилия, дийес, — ответил Риэнхарн и, чуть подумав, добавил: — Всего доброго.
— Не думала, что когда-нибудь услышу от вас подобное пожелание. И вам всего доброго, ларо.
Таэль мгновенно оживился, поняв, что утомительное и непонятное для него прощание наконец-то закончилось. Девушке он только коротко кивнул, даже не задержавшись на ее лице взглядом. Его дядя дернул уголком губ, не одобряя подобного пренебрежения к дийес, так много сделавшей для них обоих, пускай ее поступками руководило отнюдь не желание помочь. Мужчина хотел было одернуть родственника, заставить его попрощаться как следует, но натолкнулся на взгляд дийес Тьен, который остановил его не хуже окрика. Та покачала головой. Нет. Риэнхарн и сам понимал: кому нужна такая благодарность? Но все равно поведение племянника заставляло покаянно опустить глаза. А она, разумеется, все поняла, улыбнувшись, как всегда, идеально вежливо и дружелюбно, но при этом и тепло.