В монетах соотношение серебра к меди считалось, как 1:200. За одну серебряную монету диаметром в 12 миллиметров и весом в 2,4 грамма, могли дать двести медных монет такого же веса. Но такие не чеканились. В ходу были деньги диаметром в 18 миллиметров, и весом в 4,8 грамма. И шли они 1:100. Были ещё и полтинники, размером в 26 миллиметров, и весом в 9,6 грамма соответственно. Конечно, добытая медь, как сырьё и металл вообще, стоила дешевле. Саша, если честно, как-то не поинтересовался в своё время этой ценой, поэтому здесь испытывал некоторую неуверенность. Но судя по несчастному виду торговца, и цене более чем в два раза ниже монетной, брать стоило. То есть сейчас ему предлагали вместо соотношения 1:200, соотношение один к более чем четыреста. Примерно килограмм за одну серебряную монету. Была мысль закупиться сразу на все деньги, но Саша решил с осторожничать, и взял только на половину. 100 монет – 10 тысяч – 10 тонн меди. По весу это была ерунда для его корабля, а по объёму тем более – чуть больше одного кубометра.
Металл продавался в прямоугольных слитках, и был расфасован в плоские деревянные ящики, которые могли поднять два человека. К причалу его доставляли на телегах, с которых матросы затаскивали ящики в трюм. Когда погрузка была закончена, то корабль поднял якорь, поставил паруса, и вышел в залив, огибая полуостров, на котором стоял город, и остановился с другой стороны, где тоже была небольшая заводь с узкой протокой, метров двести. Это было довольно напряжённое место обороны. Туземцы неоднократно пытались переправиться здесь, и ворваться в город. Поэтому на берегу стояла пушечная батарея, и всегда дежурили ополченцы. Но напротив никого не было, всех врагов на данный момент разогнали. Во всяком случае в пределах видимости. Впрочем, наблюдатели наверняка были. Присутствие корабля здесь могло означать только одно – осаждённые что-то готовят в этом месте.
Саша с важным видом стоял на палубе, и изучал берег в подзорную трубу, надеясь, хоть кого-нибудь высмотреть. И это увенчалось успехом. На небольшом холме ему удалось увидеть какое-то копошение в кустах. Приказав зарядить бомбами, он объяснил канонирам, куда надо целиться. До кустов было метров двести, поэтому шансы попасть представлялись достаточно большими. Не спеша, и со стоячего корабля. Пушки грохнули. Но прежде, чем всё заволокло дымом, Саша успел увидеть, что два ядра угодили куда надо. О результатах, конечно, можно было только догадываться. Впрочем, весь этот спектакль разыгрывался с одной целью – оправдать выход корабля из гавани, и простоять здесь до темноты. А до неё оставалось уже немного. Стрельба вызвала немалый переполох прежде всего в самом городе. На берег сбежались ополченцы и военные. Потом на корабль прибыла шлюпка с офицером, чтобы выяснить причину. Саша сказал ему, что хочет отомстить туземцам за прошлое нападение. После чего офицер убыл докладывать начальству в полном недоумении.
Ближе к вечеру на вражеском берегу началось какое-то более активное шевеление. На открытые места никто не выскакивал, но в кустах постоянно мелькали лица. Корабль иногда постреливал в ту сторону, продолжая привлекать к себе внимание. Не было никаких сомнений, что если он останется на этом месте и ночью, то будут гости, и в немалом количестве. Но выяснять так ли это, Саша не стал. Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, люгер поднял якорь и поставил паруса. Южный ветер подхватил его, и понёс в сторону входа в гавань. Конечно, туземцы остались в недоумении, ради чего элои тратили драгоценные боеприпасы, но так ничего и не предприняли. Но быстро опускающаяся ночь и низкие облака скрыли от их взоров тот факт, что корабль так и не вошёл в гавань. Погасив все огни, он в полной темноте повернул на запад, забирая на несколько градусов к северу.
Этот момент Саша и Гликея просчитывали специально. Изучив подробную карту, они проработали ночной маршрут, с целью оторваться от наблюдателей туземцев в направлении, где их никто не будет ждать. А именно в сторону длинного и узкого прохода на севере. К тому же, в тех местах не было поселений элоев, и, судя по имевшимся у них сведениям, большинство местных воинов сейчас находилось на юге, осаждая города. В этом направлении можно было плыть довольно долго, и ничего не опасаясь, сорок миль даже в темноте. Вопрос был только в точности определения скорости и пройденного расстояния. Дальше однозначности не было. Следовало пройти относительно узкое место в четыре с половиной мили. Если они собьются с курса, или их снесёт течением, то корабль сядет на мель. Но вообще-то в спокойных водах залива такое было маловероятно, поэтому они решили рискнуть, и пройти от условной точки ещё около десяти миль тем же курсом, может, забирая чуть больше на север. А потом следовало останавливаться, потому что подходить близко к берегам нельзя, чтобы не оказаться обнаруженными туземцами, у которых в этих водах ещё могли быть серьёзные силы.
В преддверии Нового Года, темнота в этих широтах длилась четырнадцать часов, а потом начинались сумерки. Намеченные пятьдесят миль они прошли чуть больше, чем за десять часов, и бросили якорь, по-прежнему не зажигая огней. А как только начало сереть, снова подняли паруса, и двинулись уже на северо-запад, стараясь держаться посередине широкого залива. Начался нудный моросящий дождь, который очень хорошо их скрывал от взглядов с земли. До неё здесь было от трёх и более миль. Правда, и они видели только общие контуры в неровном мареве. Никаких деталей разобрать было невозможно в таких условиях. Этим курсом их скорость достигала десяти узлов, поэтому уже через пять часов они приблизились к тому самому узкому и извилистому проливу, который и должен их вывести в океан. Здесь возникала дилемма. Если они сунутся туда сейчас, то за оставшиеся пять часов не успеют его пройти полностью ни в коем случае. А его ширина была совсем небольшой, от одной до трёх миль. Никакой дождь не спрячет их от нескромных взглядов с берега. Конечно, если в селениях не окажется достаточного количества воинов (что очень вероятно), то никто не осмелится напасть на вооружённый корабль. Но это днём. На ночь им обязательно придётся останавливаться, и они станут лёгкой добычей для туземцев. Любая ночная драка приведёт к серьёзным потерям среди экипажа, чего Саша очень не хотел. Логичней было бы остановиться недалеко от входа в пролив, переночевать, а утром попытаться пройти его весь. Или хотя бы большую часть. Но это, если не переменится ветер. Пока что, он был умеренно сильный и помогал им. Но всё могло измениться. Этот большой залив со всех сторон был окружён горами, и ветер здесь бывал только двух направлений – с севера, или с юга, где имелись выходы в океан.
В очередной раз посовещавшись, решили всё-таки заночевать здесь, не входя в пролив. Местом ночёвки был выбран крохотный островок, полкилометра на километр, достаточно удалённый от берегов. Засветло отправили туда часть команды осмотреться, и набрать хоть каких-то дров, которых было очень мало. Ночевали опять в темноте. А утром, порадовавшись, что их так никто и не обнаружил до сих пор, отправились дальше. Дождь закончился, но небо по-прежнему было затянуто тучами. Вскоре вошли в пролив, шириной чуть более мили. Следуя вдоль его извилистых берегов, иногда встречали поселения туземцев. Очевидно, при их приближении все прятались в лес, потому что людей видно не было. На берегу лежали маленькие лодки, и никто даже не пытался их преследовать. Гликея, постоянно сверяясь с картой, отмечала пройденный путь. Было полнейшее ощущение, что они плывут по широкой реке. Вскоре пролив повернул на северо-запад, и скорость судна немного снизилась. Тем не менее, до наступления темноты, они успели выйти на относительно широкую воду, преодолев в сложных условиях более девяноста миль. Берега ушли в сторону, и в сгущающихся сумерках они успели увидеть свободное направление. Ещё три часа плыли туда в темноте, уходя от возможной погони. Дальше идти было опасно, потому что там находились небольшие острова и скалы. Бросили якорь и заночевали, опять не зажигая огней. Команда буквально валилась с ног от усталости, поскольку постоянно маневрировала парусами. Утром ветер ослабел, но это было уже не критично. Никаких преследователей видно не было, а спустя три часа неспешного плавания впереди показался океан.