В общем, «Нечто» держалось в прокате весь ноябрь. К концу пятой недели фильм заработал 41 миллион долларов, окупившись и принеся создателям деньги. Он обошел и «Воскресшего», и третью «Пятницу 13-го», которая собрала 37 миллионов. Но не обошел «Рэмбо» — тот уверенно держался в тройке лидеров проката и собрал около 47 миллионов.

Так что я мог выдохнуть. Я ничего не испортил…

В декабре мне неожиданно позвонили. Точнее, позвонили нам с Мартином. Звонил лично Эндрю Вайна, сооснователь «Каролко». Именитый продюсер уже откуда-то знал, что мы с режиссером живем в одном доме. Он пригласил нас в офис.

Поехали мы на следующий день на моем «Олдсмобиле», Мартин мало того что помылся, он даже изволил побриться и надушиться чем-то. Я же оделся как обычно — да, деловая встреча вроде бы требовала чего-то особенного, но желания выставляться у меня не было.

Офис находился на Мелроуз-авеню, в доме восемьдесят восемь-десять. Подозреваю, в будущем, после всех успехов компании, их офис вырастет в большое здание где-нибудь на Сансет-бульваре. Сейчас он не впечатлял, внутри мы увидели небольшую приемную и два кабинета друг напротив друга. В приемной сидела женщина, которая поинтересовалась нашими именами и, услышав ответ, проводила в один из кабинетов.

Когда мы вошли туда, то обнаружили стол и несколько кресел, в которых сидели люди в деловых костюмах. Причем кресла были явно из разных мебельных наборов, как будто их сюда из других кабинетов принесли, чтобы мы могли разместиться всей компанией.

За столом сидел стройный темноволосый мужчина с аккуратными усами, выглядел он явным южанином, и мы с ним уже были знакомы — это был Марио Кассар, второй сооснователь компании. Одет он был в костюм, причем не местного кроя, а явно европейского.

— Джошуа, Мартин, — он поднялся, сделал несколько шагов нам навстречу и пожал руки. — Рад, что вы смогли приехать.

— Приветствую, — махнул рукой Эндрю Вайна — более плотный и бородатый, с тяжелыми чертами лица.

Они выглядели как полные противоположности, но при этом я знал, что они вместе спродюсируют кучу фильмов, которые пройдут через разные эпохи и станут культовыми. Более того, они ведь в будущем даже попытаются выкупить «Орион», когда прокатчик будет терпеть крах. Попробуют дважды, но только у них ничего не выйдет — не продадут.

Третий же человек, сидевший в кресле в углу, тоже поднялся. Он был невысоким, носил короткую стрижку, тронутую ранней сединой, и густые усы. Если честно, рядом с Кассаром и Вайной он выглядел не как голливудский делец, а как какой-нибудь университетский преподаватель. Даже оделся просто — рубашка, брюки, жилетка, никакого лоска.

— Дэвид Моррелл, — представился он, а потом пожал мне руку неожиданно крепко. — Автор книги, по которой сняли «Первую кровь».

Я не сразу нашелся что ответить — передо мной стоял человек, который придумал Рэмбо. И это было немного странно, с учетом того, что я сам поучаствовал в переписывании его истории.

— Приятно познакомиться, — сказал я. — Отличная книга у вас. Фильм местами отошел от нее, надеюсь, вы не в обиде.

— Фильм получился лучше книги в некоторых аспектах, — он улыбнулся. — Ваша линия сделала его тем, что я и задумывал — антивоенным высказыванием, как «Прощай оружие». Сработало лучше, чем просто умерший от рака сослуживец. Хотя признаться, сперва я был против изменения роли полковника Трумена.

— Ну, так о чем вы хотели поговорить? — спросил Мартин, которому, похоже, не хотелось участвовать во всех этих расшаркиваниях. Ну да, он у нас человек творческий, даже одиозный, и в обществе ведет себя достаточно неловко.

— Присаживайтесь, — кивнул Кассар на дополнительные кресла.

Мы сели.

— У нас для вас есть предложение, — он сложил руки перед собой. — Дело в том, что с «Рэмбо» все получилось действительно хорошо, мы отбили затраты. Это наш первый крупный успех, и мы хотим закрепить его.

— И какое предложение? — спросил я.

В продолжении они меня снять хотят что ли? Так рано еще, оно выйдет спустя несколько лет, и писать сценарий к нему будет уже Джеймс Кэмерон, который получит за него первую и единственную в своей жизни «Золотую малину». И потом будет говорить, что во всем виноват Сталлоне. Который в свою очередь будет во всем обвинять Кэмерона.

— Дело в том, что мы с Эндрю выкупили права на экранизацию еще одного романа Дэвида, — сказал Кассар. — «Испытание». Не слышали о нем?

Я мысленно порылся в памяти, но название в ней не отзывалось. Насколько я помнил, не было такого фильма, значит эту книжку не экранизировали. А моя память была несколько однобокой — я помнил индустрию кино, и больше ничего.

— Нет, — ответил Мартин.

— И мне не приходилось, — я качнул головой. — А про что книга?

— Про писателя, — ответил Моррелл. — Которого объявляет своим врагом радикальная ультраправая организация, и после этого он вынужден отправиться в путешествие, чтобы скрыться и защитить свою семью. В конце концов он переходит от роли жертвы к роли мстителя. Достаточно жесткая вещь, надо сказать — насилие я там показываю без прикрас.

— Как и в «Отпоре», — вставил Кассар — похоже, что в их дуэте с Вайной больше говорил именно он. — Дэвид, кстати, посмотрел ваш фильм.

— Посчастливилось увидеть, — писатель слегка улыбнулся. — Этот фильм не так-то просто найти.

— Мы планируем видеопрокат в ближайшее время, — побахвалился Мартин.

— Мистеру Морреллу понравилась репрезентация насилия, вот что я хотел сказать, — закончли мысль Кассар.

— Спасибо, — Мартин чуть оживился — он очень любил, когда его хвалили. — Мы старались, чтобы получилось максимально достоверно. И Джош отлично сыграл.

— Хотя на самом деле мы не играли. Просто снимали, как я ходил по Нью-Йорку и бил людей, а потом слепили из этого фильм, добавив сюжет.

Продюсеры посмотрели друг на друга и рассмеялись. Писателя мои слова тоже позабавили. А я ведь даже не шутил.

— Именно поэтому… — сказал Кассар, переводя взгляд на меня. — Мы хотим пригласить вас поработать над фильмом. Мартина — как режиссера, а вас, Джошуа, на главную роль.

Я на секунду замер. Это был момент, в котором я оказывался на неизвестной мне территории. То есть я знал, что «Первая кровь» станет успешной, и своим малым вмешательством никак помешать этому не мог. До этого мы возились в малобюджетном кино, снимали за копейки.

Теперь же нас приглашали поработать в новом фильме — причем скорее всего относительно высокобюджетном, Марио и Эндрю не мелочились. Даже на «Терминатора» они выдадут почти шесть с половиной миллионов. Мои современники из той истории считали, что это копейки, но на самом деле это был бы аналог среднего фильма в пятьдесят-шестьдесят миллионов на двадцать шестой год.

Моррелл же вдруг проговорил:

— Простите, но я не совсем согласен с этим выбором. Главный герой моей книги — писатель, интеллектуал, кабинетный работник — он не боец. И он вынужден превратиться в бойца. Джошуа же, — он назвал меня просто по имени, и мне это понравилось. — При всем уважении, выглядит слишком атлетично, слишком… Героем боевиков. Если уж на то пошло, он бы гораздо органичнее смотрелся в роли Рэмбо, даже лучше, чем Сильвестр.

В комнате вдруг повисла неловкая тишина. Кассар и Вайна переглянулись, и Марио заговорил:

— Насчет Рэмбо. Сталмастер как раз приглашал Джошуа на главную роль. Он прошел пробы, но сам отказался в пользу Сталлоне.

Моррелл удивленно поднял брови, глядя на меня и спросил:

— Вот как? Занятно… И почему же?

— Показалось, что Сталлоне подходит больше, — уклончиво ответил я. Не говорить же ему, что я просто пришелец из будущего, который не захотел отбирать у Слая судьбоносную роль. «Рэмбо» будет кормить его долгие годы.

— Я уверен, что Джошуа справится и с ролью писателя, — проговорил Кассар, посмотрев на Моррелла. — У него широкий актерский диапазон. Вы видели его в «Первой крови», там персонаж совсем не похож на него. Он сыграл ракового больного в последней стадии, почему он не сможет сыграть писателя? Тем более, тот ведь тоже далеко не тюфяк.