Мастерская Роба Боттина поставляла нам куклу за куклой, манекен за манекеном, и все это беспощадно выжигалось, поливалось напалмом и взрывалось нитроглицериновыми зарядами.

Дрю и ее дублерша постоянно находились в эпицентре всего этого безумия, на них надевали огнеупорные комбинезоны, прикрывающие кожу под основной одеждой. Я, будучи экранным отцом Дрю, тоже частенько стоял близко к огню, ощущая жар пламени. Иногда тепловой купол подбирался так близко, что я едва мог дышать.

В фильме вплоть до арки с пленением постоянно сменялись локации. Мы снимали на улицах Атланты и в ее субурбии, на одной из ферм, в загородном домике, в аэропорту и много где еще.

Карпентер закончил снимать кино к сентябрю. Не иначе как чудом никто не пострадал — и впечатлений у меня осталось просто море. Когда я вернулся домой в Лос-Анджелес, ко мне приехали друзья, Мартин с Кристофером, и стали расспрашивать о продакшене. Я рассказал им несколько эпизодов, которые понравились мне сильнее всего.

— Начало у книги и фильма отличается, — сказал я. — Кино начинается с момента, который в книге описан как флешбэк…

Я открыл дверь, ведущую в дом моего героя, и вошел внутрь. Темнота и полная тишина.

— Вики, я дома, — крикнул я обеспокоенно. — Вики? Ты здесь?

Погулял по дому, сопровождаемый камерой и микрофоном. Спустился в подвал, огляделся. Подошел к стиральной машине и заметил пару капель крови у дверцы, которая скрывала за собой сушильную доску. Я коснулся ручки, потянул на себя, сушилка опустилась, и открылся вид на нишу внутри стены. Там сидела, скрюченная в неестественной позе, кукла актрисы.

Я дернулся, сымитировав испуг.

— Вики!

Убрал сушилку, присел, вытащил куклу из ниши. Затем реквизиторы забрали ее, пришла настоящая актриса и легла на мои руки, чтобы сыграть труп.

После непродолжительной истерики я сконцентрировался и успокоился. В этот момент на монтаже должны будут вставить несколько сцен с провидением: как мой герой с помощью своих сил видит похищение дочери.

Я накрыл тело убитой жены с вырванными ногтями пледом, вышел на улицу, запрыгнул в машину и поехал, вжав педаль в пол. Добрался до заправки, построенной специально для фильма. Двое агентов Конторы сопровождали маленькую девочку до туалета, а третий заливал бензин в топливный бак. Он стал первым, кто заметил меня, когда я вышел из машины и хлопнул дверью.

— Макги здесь! — закричал он.

Агенты развернулись. Дрю крикнула:

— Папочка!

Агент у бензоколонки потянулся к ручке револьвера, как вдруг я указал на него пальцем и громко сказал:

— Ты напился бензином!

Камера проехала от меня к нему, изобразив поток направленной энергии. Карпентер собирался сопровождать каждый такой бросок ментального доминирования отдаленным ржанием коня: Кинг изображал силу Энди Макги как необузданного жеребца, крушащего невидимыми копытами разум героям, и режиссер хотел сохранить этот момент в фильме.

Актер широко раскрыл глаза, поднял автозаправочный пистолет и вставил его себе в рот. По его подбородку начали стекать струйки «бензина» — шланг вел к резервуару с подкрашенной маслянистой водой.

В книге герой никого в этой сцене не прикончил, чтобы не опускаться до уровня людей, убивших его жену. Но в моем исполнении Энди мстил сразу же, без лишних раздумий.

Другие два агента схватились за пушки.

— Не слушай его! — закричал один из них. — Стреляй!

— Ты выпустил все пули в сослуживца! — рявкнул я и взмахнул рукой.

Актер сразу же направил ствол револьвера к голове коллеги и нажал на спусковой крючок. Прозвучал грохот порохового взрыва, вырвалась белая вспышка, на месте прокрутился барабан.

Для следующего дубля специалисты поставили на стремянку бюст, повторяющий один в один голову и плечи актера. Взрывчатка внутри эпоксидной головы детонировала в двух местах, и череп разорвался как будто бы от пули, пущенной в упор. Затем на место вернулся актер, по сигналу «Мотор!» он свалился с ног на живот, чуть подпрыгнув. Второй актер с револьвером подошел к телу, направил дуло на спину и выстрелил еще пять раз. От каждого выстрела сквибы на спине актера взрывались кровью с такой мощностью, что тело само собой подскакивало.

Я пошатнулся, словно меня ударила невидимая сила. По сюжету мой герой буквально сжигал отведенный ему срок жизни каждый раз, когда выпускал наружу своего ментального «коня». На меня наложили грим, добавив припухлость на лбу с левой стороны. В глаз вставили красную линзу.

Выпустив все патроны, агент очнулся. Он в ужасе посмотрел на оружие в своей руке, затем на труп своего приятеля. Мы пересеклись с ним взглядами, и я понял: он хочет сбежать.

— Ты уснул.

Актер закрыл глаза и обрушился на асфальт, как тряпичная кукла.

Мои ноги подкосились, я упал на колени и схватился за голову, сжал челюсти и взвыл от боли. Из моего носа потекла кровь. Но куда страшнее выглядел глаз: из него лилась струя кровавых слез.

— Папа! — испуганно крикнула Дрю. — Что с тобой, папа!

Ее голос дрогнул, и в этот самый момент вдруг вспыхнул бензин, разлитый у тела первого агента — тот уже умер, отравившись топливом. Огонек пробежался по его насквозь мокрой одежде, и она тоже вспыхнула ярким пламенем. Воспламенилась кожа, огонь забежал в рот куклы — и та взорвалась на кровавые ошметки. Затем взорвался топливный бак в фургоне Конторы, рядом взлетела на воздух бензоколонка, потом — соседняя. Бетонный козырек автозаправки рухнул, прижав под обвалом огонь — столпы пламени вырвались сквозь обломки и густой дым, рассыпаясь искрами.

Дрю подбежала ко мне и обняла своими маленькими ручками.

— Папочка, я не специально, клянусь! — она заливалась слезами, говоря это.

— Все хорошо, милая, — ответил я, тяжело дыша. Опухший синяк прикрыл мой левый глаз, по щеке текла кровь. — Ты просто испугалась. Нельзя контролировать… страх. Нам нужно уезжать, Чарли. Прыгай в машину.

Этот эпизод мы снимали три дня. Многообещающее начало для фильма, как мне кажется.

Снимал Карпентер это кино в хронологическом порядке, благо все декорации находились в одном штате. Далее по сюжету я бежал от Конторы без какой-то конкретной цели, спасал дочь от жизни в неволе. Иногда нам с ней давали выходные, чтобы снять сцены в самой Конторе со злодеями, которые обсуждали свои планы по нашему пленению. Зритель таким образом знал больше, чем любой из персонажей, так как получал информацию сразу от обеих сторон конфликта.

Я носил мешковатую поношенную одежду, прическу мне изменили на классическую, с пробором, но неряшливую и отросшую, с торчащими прядями. Велели сохранять легкую небритость и постоянно читать художественную литературу между съемочными днями, чтобы поддерживать ум в нужном настроении — мой герой до всей этой истории был школьным учителем литературы. Так что я читал «Потерянный рай» Джона Милтона. На него Кинг в этой книге часто ссылался.

Правительство штата постоянно шло нам навстречу. Джорджия вообще оказалась весьма гостеприимна к киношникам: дешевая для аренды земля, минимум согласований, никаких препятствий со стороны полиции и других государственных служб и инспекций. Удивительно легко штат согласился на съемки с огнем в международном аэропорту Атланты: но при условии, что снимать будем ночью. По сюжету героиня Дрю Бэрримор случайно подожгла ботинки какому-то прохожему. Сыграл его каскадер: все-таки далеко не каждый согласился бы пробежать десять метров в горящей обуви.

Следующий серьезный эпизод, потребовавший огромной и длительной подготовки, прошел на ферме под Ковингтоном. К тому моменту главные герои уже достаточно наследили, поэтому на их поимку направилась целая армия агентов. Перед этим Карпентер снял перекрытие трасс и пролеты полицейских вертолетов.

— Вы окружены! — крикнул в громкоговоритель один из агентов. Черные автомобили стояли на лужайке перед домом фермера, который приютил наших героев. — Вас не тронут, если вы мирно сдадитесь!